Strangelove

Май пришел незаметно и принес с собой абсурдные перепады температур. Руслана, ненавидящая жару, находила куда более сложным продолжать постоянную работу над оружием. После беседы с Антонином она ещё долго размышляла над тем, что ей делать, но решила довериться мужу и продолжить работу. Очередным вечером она сидела над бумагами и завершала формулу усиления взрывающего проклятия в шиммер-кристалле, когда внезапно от работы её отвлёк стук по стеклу. На подоконнике, по ту сторону окна, сидел ястреб с письмом на ноге. Магическая аристократия России иногда любила хвастаться своей неординарностью и использовала нестандартных птиц для обмена письмами.       Руслана покопалась в ящиках стола, выудила несколько монет из кучки хлама и обменялась с птицей, которая тут же улетела куда-то вдаль. На полоске пергамента изящным подчерком было выведено:

Дорогая Руслана,

Приглашаю тебя и твою семью на бал в честь моего Дня Рождения, который состоится десятого мая в летней резиденции Фельдт. Я буду очень рада тебя видеть, моим ребятишкам не терпится узнать побольше о жизни за границей.

Начало в шесть часов после полудня.

С любовью и наилучшими пожеланиями,

Анна

Руслана задумчиво взглянула в окно, думая о том, как быстро летит время. Анна Фельдт — младшая сестра Русланы, которой вот-вот должно было исполниться тридцать шесть лет. Долохова, особенно после возобновления частых экспедиций, редко общалась, тем более виделась, со своей семьёй, поэтому решила, что будет некрасиво пропустить День Рождения сестры без веской причины. Однако она не была уверена в том, что хочет брать с собой Верену и особенно Антонина. Она уже очень давно не оставалась без общества дочери больше, чем на час — та регулярно сидела и училась на диванчике в кабинете или просто общалась с матерью в свободное время, поэтому Руслане хотелось ненадолго отдохнуть от семьи. Вечер в высоком обществе, конечно, был не самой приятной сменой обстановки, но альтернатив не виделось.       Из размышлений Руслану вывел Антонин — он как-то чересчур тихо подкрался сзади и обнял её сзади, поцеловал в плечо. Как обычно, он был тёплым, спокойным, и Руслана почему-то ощутила прилив хорошего настроения. Они недолго постояли в немом объятии, и Антонин, заметив сверток пергамента в руке жены, спросил: — Что-то интересное? — Помнишь мою сестру, Аню? У неё День Рождения послезавтра, она приглашает нас на бал. — Руслана развернулась к нему, и уже представила лицо, говорящее: «О нет, только не бал». — «Нас» — значит… — да, именно это лицо. — Не переживай, я думаю, никто не обидится, если я приеду одна. — она подавила смех и поцеловала Антонина, удивляясь самой себе.       Тот тоже явно был удивлен, но протестовать не стал. От её тепла ему становилось невыносимо спокойно, казалось, что весь мир замолчал и они остались вдвоем. Руслана вспомнила: — Ты сможешь остаться с Вереной послезавтра? — Боюсь, нет. Я думаю, домовик за ней приглядит, я точно вернусь до утра. — Я не хочу оставлять её одну надолго в огромном доме, даже если здесь будет Макби. — И что делать?       Руслана задумалась. — Я могла бы отправить её погостить два дня у моего коллеги Кристофера, он знает её с пеленок, а она дружит с его детьми.       После минуты видимых раздумий, Антонин спросил: — Ты доверяешь ему? — Порой больше, чем себе.       Кристофера не пришлось уговаривать — он явно был рад и слышать Руслану, знать, что она в порядке, а также был рад увидеться с Вереной. Работа над щитами была почти завершена, хоть и замедлилась из-за отсутствия Русланы, так что Кристофер мог позволить себе вернуться домой на два дня. Верена же была вне себя от радости.

***

Утром десятого мая Руслана телепортировалась с нетерпеливой Вереной в Лондон, где их встретил Кристофер и забрал девочку. Руслана быстро дала ему понять, что не сможет посвятить его ни в какие подробности и примерно сто раз до того напомнила Верене держать язык за зубами, поэтому коллеги обменялись всего несколькими словами перед тем, как попрощаться. После этого Руслана отправилась в бутик «Твилфитт и Таттинг» — дорогой магазин, где она надеялась найти платье себе под стать. Бутиком владел кутюрье Твилфитт — суетной мужчина, увешанный булавками, катушками и прочими швейными принадлежностями, он с порога стал кружить вокруг Русланы, узнавая, что она ищет. Весь бутик был в движении — тут и там летали образцы тканей и пуговиц, эскизы одежды, а манекен в самом центре магазина менялся в формах по мере того, как зачарованный сантиметр снимал мерки с Русланы. — Да-да-да! Я знаю, что вам нужно! — говорил мужчина, перебирая стопку эскизов с бешенной скоростью. Ненужные он бросал во все стороны, но те вместо того, чтобы падать, взлетали вверх и оставались парить над головой. — Нет, это слишком открыто… Это укоротит вам ноги… Это? Нет, нет… — Твилфитт говорил сам с собой, и Руслане не оставалось ничего, кроме как наблюдать за творцом, сдерживая улыбку. Про себя она задалась вопросом, как сама выглядит со стороны во время работы. — Вот! Как вам, мисс? — Миссис, — поправила Руслана, после чего перевела взгляд на эскиз. На нём было изображено строгое и простое, но элегантное черно-синее платье с открытыми плечами с накидкой из белого меха. Нарисованная модель то и дело поворачивалась, показывая каждую сторону костюма. Руслану не сильно заботило платье, она не хотела бросаться в глаза и такой вариант подходил прекрасно — не слишком вычурно, но говорит всё, что нужно, поэтому она улыбнулась, — да, прекрасно.       На глазах из подсобного помещения вылетел рулон синего бархата. Левитирующие ножницы отрезали необходимое количество ткани и вырезали нужные формы, после чего бархат, подчиняясь дирижированию кутюрье, обвился вокруг манекена, на глазах превращаясь в платье, изображенное на эскизе. Через двадцать минут Руслана уже трансгрессировала в поместье Долоховых, держа в руках чёрную коробку, обмотанную белой лентой. Дом казался очень пустым, когда Руслана находилась в нём одна. Когда-то давно эта пустота стала настолько давящей, что она стала коротать время без Антонина всеми возможными способами. Так и научилась ботанической магии и стала лучше разбираться в зельях. Но то была Руслана прошлого, которая была готова отдать свою жизнь течению, сейчас чувство этого одиночества вызывало не страх и желание снова очутиться рядом с мужем, а презрение к себе и этому несчастному дому.       Не желая проводить в поместье ни минутой больше необходимого, Руслана быстро переоделась, накрасилась и, взглянув на себя в зеркало напоследок — скромный макияж, тугой пучок на затылке, бриллиантовые серьги, быстрым шагом отправилась на улицу, откуда трансгрессировала в Лондон. Там у Гайд-Парка её ждала карета, запряженная фестралами — на ней, конечно, были чары невидимости. С каждой минутой — поклон кучера, открытая перед ней дверь, роскошное убранство салона, «ваша светлость», — Руслана чувствовала, будто наступала во что-то вязкое и липкое, то была оставленная за спиной жизнь, полная фарса и формальностей, напускного величия и лицемерия. Она поправила перчатки в цвет платья и прикусила губу, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения. Настроение заметно испортилось, и она злилась на себя за это.       Поездка заняла какой-то час, в окне появились огни небольшого особняка — летнего дворца великого княжеского рода Фельдт. Завидев людей в платьях и костюмах (любой маггл подумал бы, что попал лет на сто в прошлое), вальяжно заходящих во дворец или же что-то щебечущих на ступеньках, Руслана натянула на себя стандартное аристократическое выражение лица — скучающее и слегка высокомерное. Такое было положено носить замужним аристократкам, у молодых незамужних девушек высокомерие было не самым желанным — всем видом нужно было показывать, что ты скромна, смиренна и будешь прекрасной женой. Но скучать полагалось и молодым — только простолюдины могут радоваться чему-то и громко смеяться, а дворяне, конечно, всё в этом мире уже видели и ничем их удивить нельзя.       Дверь открылась, и кучер подал руку выходящей из кареты Руслане. Она не долго оставалась в одиночестве — у ступенек её ожидал Братислав. Увидев сестру, он неуверенно просканировал глазами пространство вокруг неё. — Я одна. — Сразу сказала Руслана, предвидя вопрос. — Как ты? — Нормально. Давай не будем об этом. — Она направилась к дверям, где-то между ключицами залегло неприятное, тревожное ощущение. — Стой. — Братислав схватил сестру за кисть. — Я думаю, мы можем устроить вам лазейку. Побег. — Хватит. — Все мышцы Русланы напряглись, сердце забилось сильнее. — Просто послушай, мы с Андреем… — Нет, Братислав, точка. Ты не знаешь, на что Волдеморт и его люди способны. Ты думаешь, они будут играть честно? Нет, не будут. Так мы поставим под опасность всех — семью, себя, нас самих, друзей. Я знаю, что не смогу защититься от них, тем более, не смогу защитить Верену и остальных. Что, ты думаешь, они сделают с твоей Лизой? Когда Руслана упомянула его возлюбленную, с лица Братислава сошла кровь. Она была магглой, он — «предателем крови». Мысли о том, что пожиратели могут сделать с ней, сковала его внутренности ледяным страхом. — Мы не готовы к этой борьбе, я не стану ставить никого под угрозу, это не обсуждается. Просто дай мне хоть один вечер пожить так, словно моя жизнь не летит к чертям, и всё так же, как было раньше. Братислав молча кивнул, отпустил руку сестры и подставил ей локоть. Они молча направились в поместье. — Руслана! — радостно воскликнула Анна, увидев сестру. Она была невысокой женщиной с каштановыми волосами и округлыми чертами, которые придавали её образу мягкость и жизнерадостность. Сестры обнялись, и Анна начала расспрашивать сестру о её жизни, но больше, конечно, трещать о своём — новых событиях в свете, семейных драмах, гостях, недавней поездке на море… Руслана вежливо улыбалась, кивала, и ей даже почти не пришлось подделывать интерес. Оставшись одной через полчаса, она направилась к фуршетному столу и взяла бокал игристого, и теперь стояла у высокой мраморной колонны, скучающе наблюдая за людьми. — Миссис Долохов! Я совсем не ожидал вас здесь увидеть! Руслана повернула голову и взглянула на незнакомого мужчину с повязкой на глазу. Он был совершенно не примечательной внешности. Говорил на английском. — Мы знакомы? — спросила она, вскинув бровь. — О, нет-нет, простите мои манеры. Я — Джереми Ферндейл, я преподаю английский детям читы Романовых. Они много рассказывали мне о своей тете, что в браке с британским гражданином. — Мой муж не британец, — ответила она холодно. — Да, точно, — он усмехнулся. — Простите. Он же в Азкабане, так? Мне жаль. — Жаль? — Руслана вновь вскинула брови. — Ну, да… — сконфузился Джереми. — Жаль, что вам пришлось разлучиться с мужем. — Жалейте тех, чьи жизни он отнял. Мужчина осекся. После нескольких секунд тишины Руслана вздохнула. — Нет, он не в Азкабане. Сбежал в начале этого года. — И почему же он не с вами? Руслана вперилась взглядом в мужчину, сузив глаза. — Мы с ним не контактировали. Когда вы подошли ко мне, вы назвали меня «Миссис Долохов». — Ну, да… — Моя сестра рассказывала мне, что наняла зарубежного преподавателя своим детям больше пяти лет назад. Неужели за пять лет вы не выучили, что фамилии в женском роде почти всегда оканчиваются на «а»? — Оу… — досада промелькнула на лице Джереми. — Да, но я периодически совершаю ошибки… Старые привычки долго умирают, вы знаете. — Дети Ирины. Их имена, по старшинству. Назовите их. — Глаза Русланы метали молнии. — Я не понимаю, к чему этот допрос? — неловко рассмеялся мужчина. — Отвечайте на вопрос. — Княгиня, вы меня оскорбляете… Руслана злобно зыркнула на мужчину. Она развернулась на каблуках и пошла к выходу, волосы на её затылке шевелились от тревожной настороженности. Братислав нагнал её, когда она уже подходила к главному выходу, поцеловав сестру на прощание. — Уже уходишь? — Да. Мне небезопасно здесь оставаться. — Ладно, я с тобой… — вздохнул Братислав. Руслана отказалась брать карету. Вместо этого, они трансгрессировали в ближайший городишко, где Руслана раздраженно закурила, сев на неприглядную скамейку напротив неприглядной детской площадки. Качели с облезающей мятной краской покачивались на ветру, истошно поскрипывая. — Так не может вечно продолжаться, ты же понимаешь, — мрачно сказал Братислав. — Я знаю. Я разберусь. — Ты не должна разбираться одна. — Должна, или другие пострадают. Братислав вздохнул, провел рукой по лицу. Руслана мысленно приготовилась к лекции. Но вдруг Братислав вскрикнул, схватившись за бок, и упал на землю, ударившись головой об скамейку. Руслана перевела широкие от удивления глаза в тени боярышника. Там стоял тот, кто ранее вечером представился ей Джереми Ферндейлом, наведя палочку на Руслану. Вся его форма колебалась, он искривлялся. Эффект оборотного зелья спадал. Когда пелена развеялась окончательно, Руслана ощутила, как её внутренности заледенели. В тени боярышника стоял, усмехаясь, никто иной, как Аластор «Грозный Глаз» Грюм.