Уважаемый старший брат

Слёзы безысходности скатываются по щекам девушки, что в отчаянии режет слух криком, зовя брата. Очужевший взгляд — последнее, что она видит перед закрытием портала. Повинуясь эмоциям, она сломя голову несётся за ним, но Дайнслейф, предугадав такой момент, оказывается впереди, спасая инертно падающее тело от удара о колонну. Подушкой безопасности служит его собственное тело, и на мгновения он теряет связь с реальностью. Придя в себя, мужчина с непониманием опускает темнеющий взгляд на Люмин, уткнувшуюся лицом ему в грудь. Почему она не встаёт? — Он опять ушёл... — судорожно шепчет она, стискивая в ладонях костюм Дайнслейфа, чтобы не сползти на пол. – Мы его упустили! Я... не смогла ничего сделать! А что он должен сделать? Поддержать её, приобнять в знак поддержки и того, что она не одна? Она просто хочет, чтобы её послушали, или поддержали диалог? — Почему Итэр не стал меня слушать? Что они с ним сделали? Редкий вдох даётся с трудом, слёзы душат, отчаяние накатывает с воспоминаниями. — Какой от меня прок, если я даже брата не смогла спасти?! — эхо отражается от подземелья, снова врезаясь в уши мужчины с новой силой. А какой прок был от него, если он не смог спасти свою Родину? Даже если очень захочет, язык не повернётся её осуждать. — Я ничуть не изменилась! Такая же беспомощная и никчёмная, как тогда! — задыхается Люмин. Слёзы пропитали насквозь костюм на груди. — Старший брат, прости, я не смогла тебя спасти ни в этот раз, ни в тот... Мужчина хочет задать вопрос, который, несомненно, принесёт девушке боль, но следом будет облегчение. — Может, у твоего брата были причины так поступить? — и какие же должны быть причины, чтобы вступить в Орден Бездны? — Какие у него могут быть причины?! — вторая волна истерики проходит быстро — в грубой брани. Дайн не осуждает, Дайн понимает. Минутой позже Люмин все также утыкается носом в грудь мужчины, прикрыв наполовину глаза. Появляется желание поскорее поднять её с себя. — Я помню, в детстве от кого-то услышала балладу про старшего брата и младшую сестру. Сестра, думала, влюбилась в брата безответно, он стал её смыслом. Они взрослели, их связь обрастала непониманием и почти ненавистью. Брат встал против мира, но только чтобы защитить её, которая не поняла его мотивов. Оказывается, брат всю жизнь любил сестру в ответ, но не мог позволить себе любить как обычный человек из-за долга перед своим народом. Сестра убила его ради мира, а брат был готов убить мир ради неё. Задумчивый голос больно проник в сердце, визуализируя сказку. Жить без права на счастье, когда твоя судьба уже определена. Это так... чертовски грустно. — Может, и Итэр поступает так же: отталкивает меня, чтобы защитить... — хватается за голову, болезненно пульсирующую. — И какой смысл от всех моих поисков, если по итогу я возвращаюсь ни с чем... — Долг перед народом, говоришь... Не думаю, что Орден — его народ. Быть может, он там не по своей воле, и сегодня ты встретила только клона... — прерывает мысли Дайнслейф. Резким порывом девушка касается его волос, светлых, как и её. Касается. Не морок. Она впервые поднимает на него покрасневшие глаза. Улыбается, светло и невинно. В глазах благодарность. Дрожащие пальцы опускаются на лицо, всматриваются, будто не веря в реальность. Он здесь. Он никуда не уходил. Самообладание покидает девушку. Люмин не помнит часть, где в почти панике пытается раздеть торс мужчины, где сама направляет его руку гладить её промежность, где сама насаживается на холодные пальцы, выхватывая из него крупицы инициативы. Дайнслейф не помнит часть, где медленно раздевает девушку, где гладит вздымающиеся от движений внутри бока, где растирает её тело от пронизывающего сквозняка, где гладит спину, точно ища там крылья, но находит лишь свежие шрамы на гладкой как бархат спине. И хорошо, наверное, что не помнят — утром стыдно не будет. Но оба помнят, как Люмин ластиться к мужчине, трётся об него, вжимается в его тело, кусает шею, целует лицо, сжимает грудь, оставляет царапины от ногтей, будто не может им насытиться, будто уверена, что счастье не бесконечно и вот-вот и его тоже у неё отнимут. Мужчина хочет её остановить, но чувствует, как ей это нужно. Слышит это по её судорожным вздохам, когда она насаживается на него и двигается в остервенелом темпе, то опираясь на его бёдра, то припадая к груди. Подставляет уязвимые места под неохотную, жалостливую ласку неожиданно знакомых, привычных рук, кошкой выгибается и становится ближе к хозяину. Семя вязко стекает с живота на гладкие лобковые волосы, и Люмин обнимает мужчину за шею. Впервые она замечает, как ей холодно. Хочется кричать, но у неё нет рта. Хочется рыдать, но все слёзы уже израсходованы по другой любви. По уважаемому старшему брату.