Hold on

      Дин ошеломлен, но умудряется сбросить с себя монстра, после чего отталкивает его назад. Тварь с агрессивным криком отскакивает назад, почти сразу же делая новый выпад.       Дин отступает. У него нет оружия, и он бросает рассеянный, измученный взгляд на близлежащую землю, пытаясь приметить отблеск металлического клинка. Он находит следы, прорезанные в земле в результате поспешного подхода, ведущие к краю обрыва. Дин мысленно воссоздает образ этого монстра, карабкающегося по краю утеса и крадущегося к нему бесшумно, но яростно. Он качает головой — ему не нужна такая картинка.       Тварь продолжает приближаться, шипя и прыгая к нему короткими, угрожающими прыжками. Дин отходит шаг за шагом. Его пустые руки парят по бокам, одна из них близка к тому, чтобы сжать ребра, ноющие и обжигающие все сильнее с каждым шагом.       Сэм мчится сюда, но к тому времени, как он добежит, будет уже слишком поздно. Дистанция между ними слишком большая, и она только увеличивается, и эта тварь готова сделать финальное, решающее движение. У Дина нет ножа, а его пистолет отсутствует даже дольше. Он не может прекратить отступать, даже с обрывом прямо за его спиной. Бурлящая вода разбивается об отвесный скалистый край.       Подождите-ка.       Дин уклоняется от удара и пытается удержаться на ногах, скользя подошвой по скользкой траве. Он отпрянывает назад, держа глаза на обрыве, шестеренки вертятся у него в голове.       Если бы он мог…       Сэм опять кричит, монстр плюется, а вода бьется об камни. Боль в шее, ребрах и других конечностях накладывается друг на друга и сливается, совмещаясь с вымотанностью, он едва ли держится на своих ногах.       Дин все ближе и ближе к краю обрыва, а монстр только становится быстрее. Они в нескольких метрах от края. Сантиметрах. Сантиметре.       Дин стоит неподвижно, открытый воздух прямо за его пятками. Монстр даже не останавливается. Дин смотрит в его глаза, которые черны, наполненные ненавистью и затуманенные яростью. Он расставляет лапы и бросается вперед, выставив когти и открыто скалясь.       Дин заставляет себя стоять неподвижно как статуя, пока лапы твари не покинут землю, и только затем со всей силы, которую он способен выжать из своего избитого тела, он бросается в сторону и вперед, приземляясь в шаге или двух от края.       Монстр визжит, моментально съезжая с края обрыва, и Дин поверить не может, что движение действительно сработало. Стоя на четвереньках, он, задыхаясь, смеется, глядя в землю.       Когда он поднимает свой взгляд наверх, изображая ухмылку, он видит, как Сэм медленно останавливается, тяжело дыша от внезапного спринта.       — Господи Иисусе, — шипит Сэм, — ты в порядке?       — Нормально, — говорит Дин, поднимаясь.       — Ты уверен? — продолжает Сэм, смотря на него мудрыми и озабоченными глазами. — Тебе пришлось нелегко…       — Я в порядке, Сэмми, — коротко обещает Дин, игнорируя покалывание от множества болей в теле. Когда Сэм продолжает нерешительным, он начинает защищаться. — Что, думал, я не смогу справится с низкосортной сучкой по типу этой? Да ладно, мужик.       Сэм закатывает глаза, но его беспокойство таит.       — Ла… Сзади!       Но Дин, второй раз за сколько-то минут застигнут врасплох, несмотря на предупреждение. Сэм бросается вперед, но уже слишком поздно.       Рука, обернутая вокруг лодыжки Дина, тянет. Лицо из-под обрыва, видимое лишь наполовину, смотрит из-за его ног. Черные глаза твари искрятся от ненависти и испорченной победы. Ее длинные волосы засалены и свисают перед лицом.       Нога Дина выдергивается из-под него. Рука, вцепившаяся в его ногу, тянет через край, в то же время верхняя часть туловища сильно ударяется о землю. Боль ошеломляет, и она внезапно затуманивает его чувства, когда он безвольно переваливается через край.       Но она не скрывает холод воздуха, поглощающего Дина. Этот сырой, ледяной воздух не должен быть проблемой, но в слиянии с его болями в самый раз для того, чтобы оставить его замерзающим, страдающим от боли и несущимся в бурные воды внизу в самом неудобном положении.       Ухмылка монстра сползает, пока они падают в тандеме, и его фигура не теряется в тени склона утеса. Дин остался один.       Сэм, думает он, пока падает вниз. Он не знает, сколько у него времени, но мир, который, похоже, всегда оборачивается для него самым худшим, должно быть, решил бросить подачку здесь, потому что все замедляется, как будто он тонет в сладком сиропе. Может, это делает его жизнь более забавной для экзистенциальных существ. Что бы то ни было, Дин не зацикливается на этом.        Падая, он задается вопросом, не умрет ли вот-вот, но отбрасывает эту мысль. Это было бы слишком просто после всего, через что они прошли. Умереть здесь было бы смехотворно по сравнению со всем остальным. Нет. Дин думает, что выживет, но это будет больно. Очень.       Хотел бы он быть в мотельной комнате прямо сейчас… он бы мог утопить боль с помощью жесткого напитка и ночи непрерываемого отдыха. Или хотя бы пару часиков. Дину бы очень хотелось сейчас оказаться у Бобби. Устроиться в гостевой комнате. Или даже в Импале, наверстывая упущенное. Но он ни в одном из этих мест. Он падает, разрывая воздух. Господи, мог бы он летать.       Мысль глубоко и тепло поселяется у него в груди, впиваясь крепко, и озарение ударяет. Кас умеет летать. Его лучший друг умеет летать. Черт, вот бы Кас был здесь. К черту все остальное — просто дайте ему одного-единственного ангела и он будет самым счастливым человеком в округе.       Дин подлетает к воде с этой мыслью, засевшей на переднем плане его сознания. Кас, Кас, Кас. Он берет себя в руки, крепко зажмуривает глаза, делает глубокий вдох и готовится соединиться с водой и плыть к поверхности.       Но когда происходит контакт, то он не с водой.       Дин чувствует тепло и мягкость, окружающую его, две руки обхватывают его твердо и непоколебимо. Дин держит глаза открытыми, но ничего не видит — его лицо прижато к ткани рубашки.       — Я держу тебя, — бормочет глубокий голос, и Дин позволяет себе расслабиться.       Кас.       Дин наклоняется к нему, вцепившись пальцами в плащ, рискует бросить взгляд на воду внизу и проклинает этот быстрый взгляд. Там, внизу, вода бурлит. Он крепче вцепляется в Каса и судорожно сглатывает.       — Держись, — приказывает Кас, и Дин чувствует, как что-то за спиной Каса меняется, легкий журчащий звук сливается с небольшим ревом воды. Они начинают подниматься, и Дин отказывается смотреть. Мир вращается, и единственная твердая вещь — это Кас. Дин крепко зажмуривает глаза, открывая их только тогда, когда его ставят на что-то твердое. Земля.       — Спасибо, мужик, — вздыхает Дин. Он продолжает держать Каса за руку, когда тот неуверенно отступает назад. Кас сам продолжает держать хватку на куртке Дина.       — Ты ранен? — настойчиво спрашивает Кас, и Дин может видеть, как глаза Каса сканируют его, но возможности заверить в том, что все в порядке, нет.       — Дин! — плачет Сэм, и Дин поворачивается, чтобы обнаружить того бегущим к нему. Он почти отходит от Каса, но думает, да пошло оно, и остается топтаться подле него.       — Я думал, ты умер, — говорит Сэм, останавливаясь, глаза широко раскрыты, а дыхание поверхностное. Он такой драматичный, думает Дин. Но он все равно хлопает брата по спине.       — Пока нет, Сэмми.       Кас бросает на него быстрый взгляд.       — Иисусе, Дин, — проклинает Сэм, тряся головой так, что его волосы принцессы колышутся. Придурок. Он вырывается из-под руки Дина, укоризненно глядя. — Ты пытаешься, чтобы тебя убили?       Дин думает, что это нечестно — монстр был мертв. Откуда он должен был узнать, что их двое? Но Сэм смотрит на него этими глазами избитого щеночка, и Дин не хочет ругаться с ним, когда тот выглядит готовым зареветь.       Так что Дин говорит, что он в порядке.       Это заявление встречают два подозрительных взгляда, но Дин оба игнорирует. Он облегчает свою хватку на плаще Каса и отходит назад, высвобождаясь из захвата Каса. Он уходит, обходя труп побежденного им же монстра, зная, что остальные двое последуют за ним.       Они и следуют. Две пары шагов раздаются позади него, прижимаясь в сырой земле.       — Мы должны сжечь этого сосунка, — справляется Дин, пытаясь скрыть, как его зубы начинают невольно клацать друг о друга. Они приближаются к телу. Его одежда на ощупь влажная, а кости обжигают ледяным холодом. Его бок пульсирует, губу покалывает, кожа покрыта пятнами синяков. Та кровать в мотеле? Рай.       Но собственный кусочек рая Дина гораздо менее приемлем по сравнению с его гипотетической кроватью в мотеле.       — Дин, — говорит Кас, -Дин. Дин.       Кас повторяет его имя, и Дин слышит нотки неодобрения в его хриплом тоне, поэтому не отвечает. Но это просто подсказывает Касу о том, что нужно ускориться, и в итоге он хватает плечо Дина и разворачивает его лицом к себе и Сэму:       -Ты ранен, — заявляет Кас прямо.       — Да, Дин, — поддакивает Сэм. С такой же настойчивостью, с какой он поддерживал их, когда они были детьми, и Дину приходилось спорить с благонамеренными взрослыми, которые ничего не понимали в охоте. Дину не нравится, что это используется против него. — Ты никого не одурачишь.       Дин вздыхает:       — Я в порядке, — настаивает он.       Кас выглядит так, будто не поверил ни в одно слово. Его хватка на плече Дина усиливается, и отметины, оставленные первоначальным монстром на его коже, пульсируют. Дин судорожно сглатывает, вырываясь из хватки Каса.       Ангел делает паузу, рука осталась в воздухе между ними, где ранее она захватывала предплечье Дина:       — Твое плечо?       — Я в порядке, — говорит Дин. — Всего-то пара царапин.       Глаза Каса сужаются, но это Сэм является тем, кто начинает говорить:       — А твоя шея? Это будет довольно большой ушиб.       И Дин может чувствовать, что он прав, так что просто качает головой.       — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Сэмми? Это не важно, если у меня есть парочка синяков или царапин. Мы должны закончить работу, — Он отворачивается от двух хмурых взглядов и снова направляется к трупу. — А теперь давайте сожжем этого ублюдка.       Только позади него внезапно возникает порыв воздуха. Дин оглядывается назад и обнаруживает, что Кас пропал.       И прежде чем Дин успевает моргнуть или даже подумать, боже, это определенно был веселый визит, ангел появляется вновь. Рядом с трупом монстра, который сейчас горит.       Кас протягивает руку и на мгновение зависает над огнем, оценивая тепло.       — Он это от тебя подхватил, — говорит Дин через мгновение, когда они с Сэмом остаются неподвижными и наблюдают, как Кас греется от тепла горящего трупа.       — Не приписывай мне это, — качает головой Сэм.       Они оба подходят к Касу, Дин пытается скрыть хромоту, когда у него начинает подергиваться левая лодыжка, и ангел смотрит вверх. Если Дин не ошибался, то он бы сказал, что выглядел гордым.       — Мы должны уходить сейчас, — твердо говорит Кас. — От монстра избавились.       — Да, ты-то многое сделал для этого, — говорит ему Дин, но втайне радуется, что избежал рутинной работы по сбору дров для костра. Он стоит возле Каса, и ему мерещится, что он чувствует, как невидимая тяжесть давит ему на спину. Что-то мягкое и твердое, что, кажется, почти помогает ему удержаться в вертикальном положении. Быть может, Дин ударился головой. Сэм игнорирует Дина.       — Спасибо за… — он смотрит на тлеющее тело. — спасибо, Кас.       Однако Кас не обращает на него внимания.       — Нам стоит уйти сейчас, — повторяет он, и его глаза на Дине, который не сомневается в том, что Кас классифицирует каждое минутное вздрагивание или видимую боль. — Возвращаемся в номер мотеля, чтобы мы могли заняться твоими ранами…       — Ладно, — перебивает его Дин, — Давайте просто вернемся к Импале. Кас хмурится:       — Я мог бы…       Но Дин знает, что он собирается предложить, и хотя он благодарен Касу за то, что тот спас его от падения в океан, он не ищет еще одной поездки на ангеле. Его все еще тошнит от предыдущей.       — Лучше пешочком, — отрезает он.       Кас выглядит совсем немного обескураженным, и Дину становится слегка не по себе из-за этого. Так что он начинает идти. Кас следует за ним, держась вплотную. Нежная сила, которая, кажется, сопровождает его, окутывая плечи, остается.       — Мы что, просто оставим это как есть? — спрашивает Сэм, и Дин оглядывается за спину, обнаруживая брата неуверенно глядящим на горящий труп.       — Трава сырая, Сэмми, все в порядке, — но Сэм все еще колеблется. — Боишься медведя Смоки? — давит Дин, и Сэм быстро догоняет его.       — Мы не можем просто взять и оставить огонь, — оборонительно говорит он. Но прежде чем Дин успевает придумать что-нибудь, что заверит Сэма, что все его маленькие лесные друзья будут в безопасности, Кас прерывает его словами:       — Этот погаснет.       И ни Сэм, ни Дин не намерены спорить по этому поводу с ангелом. Так что трио идет в тишине. Они оказываются в лесу, и до Импалы рукой подать, но Дину кажется, что путь гораздо длиннее. Он пытается ограничить нагрузку на лодыжку и быстро понимает, что на зыбкой почве это бесполезная попытка. Вскоре посыпятся проклятия, и ему приходится сдерживать их за стиснутыми зубами. Его горло сжимается от отека, а плечо саднит от ночного воздуха. Каждый шаг вызывает у него боль в ребрах и раздражение во всем теле.       Дин не хочет быть тем, кто скажет «сколько еще». Но к счастью, ему и не приходится.       Они вырываются из-за деревьев, и Сэм с Дином громко вздыхают, готовясь увидеть поджидающую их Импалу.       — Детка, — вздыхает Дин, — я так рад тебя видеть.       Краем глаза он видит, как Сэм кивает в знак согласия. Оба они явно готовы рухнуть на сиденья и ехать в мотель. И все же, Дину совсем не хочется отстраняться от Каса и исходящей от него невидимой поддержки, но ему нужно сесть в машину. Дин готовится отойти от Каса и залезть на место водителя, когда Сэм прерывает:       — Я поведу, — предлагает Сэм, протягивая руку в ожидании ключей. Дин вытаскивает их наружу, смотрит на то, как они сверкают в ночном сиянии, а затем поворачивается, чтобы взять Сэма за руку. Когда становится ясно, что Дин колеблется, Сэм отстраняется.       — Да ладно, Дин, — настойчиво уговаривает он, сгибая руку в жесте «дай мне». — Ты упал со скалы — ты не поведешь.       — Я в порядке, — интуитивно говорит Дин, но затем делает паузу. Неужели было бы так плохо отказаться от ключей ради быстрой поездки? Он вздыхает и передает ключи. И как всегда предупреждает: — Ни царапины.       — Когда это я оставлял царапины? — Ожидаемо закатывает глаза Сэм.       И Дин мог бы упомянуть лето, когда он учил Сэма водить, или когда они выезжали задним ходом с той подъездной дорожки, и он не ожидал, что мусорные баки окажутся внизу. Но без сомнений, это бы развило спор. И Дин не уверен, что способен выиграть один из них прямо сейчас.       Они с Касом перебираются на пассажирское сидение Импалы, и Дин собирается сесть спереди, когда Кас вмешивается. Его рука хватает плечо Дина ниже царапин, оставленных монстром, и сжимает. Пять пальцев вдавливают тепло сквозь многочисленные слои кожи Дина.       Дин смотрит наверх и встречает глаза ангела. Темнота превращает их глубокую синеву в пыльные лужи. Кас наклоняет голову, слегка приподнимая бровь. Дин сглатывает.        Кас открывает дверь на заднее сиденье, и Дин без возражений следует за ним. Он может чувствовать пристальный взгляд Сэма через зеркало заднего вида, но брат ничего не говорит. Так что Дин игнорирует его. Импала заводится, и тепло передается через охлажденное внутреннее пространство. Дин пристегивает ремень безопасности и откидывается на спинку сиденья.       Наконец он садится, и усталость от их похода по лесу удваивается. В груди у него немного сдавлено, а желудок все еще выворачивает от внезапного спасения Каса в воздухе. Синяки тлеют на его ребрах, странными пятнами расползаясь по конечностям. Его голова раскалывается от головной боли.       — Сделай потише, Сэмми, — говорит Дин, когда начинает играть музыка, все еще гремящая на той же громкости, на которой он ее оставил, когда они приехали. Сэм, должно быть, увидел, как он вздрагивает, потому что музыка становится такой тихой, что звуки начинают просачиваться и сливаться в приглушенный белый шум.       — Ты в порядке? — спрашивает Кас опять. И до Дина доходит, что обычно не он выступает за тишину.       Он знает, что должен уверить Каса и Сэма в том, что он в порядке. Но он моргает, и глаза его остаются закрытыми слишком надолго. Слова застревают у него в горле, но ему удается кивнуть. Пристальный взгляд Сэма вновь прикован к нему и давит сильнее в сочетании с тем, что Кас поворачивается к нему на своем сиденье, чтобы наклониться ближе, нахмурив брови.       Голова Дина кивает, прислоняясь под неудобным углом к собственному плечу, наверняка оставляя трещинку. Учитывая, насколько часто он обычно отдыхает в Детке, ему-то ли не знать лучше. Но ночь настигает всех сразу. С тихой музыкой, урчанием двигателя и ветра, свистящего снаружи автомобиля, у него в ушах, Дин увядает.       На расстоянии он чувствует, как что-то регулирует его там, где он сидит. Это не монстр, и этого достаточно для Дина. Он позволяет тому, кто бы там им не манипулировал, делать это, и скоро его голова укладывается на что-то теплое. Ткань, пахнущая дымом, прижимается к его лицу, и он наклоняется к ней.       — Спокойной ночи, — шепчет глубокий голос. А затем, достаточно мягко, чтобы размыться на фоне музыки, — Дин.       Что-то мягкое и нежное лежит на нем сверху, блокируя озноб, который Импале еще предстоит заменить. Сон заглушает накладывающуюся друг на друга боль и дискомфорт, свирепствующие в его теле. Дин вздыхает с утешением и облегчением.       Это не мотельная комната. Но сейчас? Этого более чем достаточно.