Этот ученик недоволен.

- А тебе не кажется, что возиться с ним придётся мне, а не тебе, а? – вновь налетел на него Цинцю. – И вообще, мог и поддержать меня. Ещё другом называется… Махнув хвостом густых, черных, подобных воронову крылу волос, Шэнь обиженно развернулся, и направился назад к стойке, чтобы всё же закрыть кассу. Недоумённый Цинхуа проводил его взглядом, почёсывая затылок. Шан так и не понял, что сказал не так, поэтому просто проследовал за другом. Облокотившись на барную стойку и подперев щёки руками, он задумчиво поглядывал за действиями Цинцю. Простояв так какое-то время, он порылся по карман, вытащил купюру и положил перед другом: - Братец Огурец, сделай чай по дружбе, - он устало выдохнул и опустил лицо на руки. - Мы уже закрыты, - язвительно проговорил Шэнь, но взял деньги и направился к оборудованию, - тебе апельсиновый, как обычно? - Верно. Подхватив одной рукой стакан, другой парень схватил заварку. Щёлкнув по аппарату, он запустил машину, и начал наливать кипяток в заварку: - Холодной разбавлять? - Да, конечно. Знаешь же, что кипяток не люблю. - Ну а кто тебя знает? Вдруг ты передумал, и решил пить кипяток. Зная тебя, это было бы ожидаемо, - пожурил его Цзю, и поставил стаканчик перед другом. – Ваш заказ. — Премного благодарен вам, уважаемый Шэнь Цинцю, — нарочито вежливо начал было Цинхуа, но тут ему в рот запихали небольшой пончик, и парню пришлось замолчать. Довольный собой Цинцю вернулся к пересчитыванию кассы. По залу ходил один, забытый всеми, несчастный Ло Бинхэ. Пока они его обсуждали, сами же забыли, что он тут и находится. Он немного понурился, тихо отодвинул один из стульев и через чур громко вздохнув сел. Будто пришибленный молнией, Шэнь быстро поднял на него взор. Бедный парень сидел, понурив голову, из-за чего его кудрявые волосы закрыли ему обзор. — Бинхэ, с тобой все в порядке? — осторожно спросил Цинцю. — Учитель, почему вы считаете, что со мной надо будет возиться? Я все прекрасно знаю и умею, — жалобно проговорил паренёк, выдавив из себя самый печальный взгляд, на который только был способен. Он слышал их разговор. Бариста тут же залился краской от стыда, и постарался скрыть это веером, который всегда носил при себе, на случай неожиданных ситуаций. Ему было неловко перед ним, но в чём он провинился? Шэнь уж было подумал, что мальчик так и остался необразованным, и что бывшему учителю придется его заново обучать. Хотя... с чего это вдруг? Сейчас они друг другу совершенно чужие люди, поэтому... он ничего не должен. Этот человек ему больше никто. — Молодой человек, попрошу вас покинуть заведение. Мы закрываемся, — как можно холоднее произнёс он. Всё таки это дитя некогда был его самым послушным и любимым учеником. Сейчас он вырос, и больше не нуждается в нём, да и сам Цинцю уже не учитель. Так как к чему этот спектакль? — Но... учитель... — начал было А-Ло. Тот и не подозревал, что его обожаемый шицзунь мог быть таким грубым. Да, он частенько мог выкинуть какую-нибудь дерзкую фразу, скрытую за почтением, но напрямую ничего не говорил. — Ууу... — присвистнул Цинхуа. — Братец Огурец, да у вас тут, как никак, целая драма. Дайка мне чего-нибудь съестного, хочу дальше за этим посмотреть. Да уж... цирк уехал — клоуны остали... — не успел он договорить фразу, как в лоб ему прилетела крепкая металлическая ложка, с вытянутой ручкой. — Да ты совсем с катушек съехал?! Невозмутимый Шэнь Цинцю, под вопли "униженного и оскорбленного" Цинхуа, вышел из-за стойки, и не торопясь, направился к Бинхэ. Его взгляд приковал нефритовая подвеска, что висела на шее у Ло: изящно выполненная, с искусной гравировкой иероглифов: 洛冰河 (оригинальное имя Ло Бинхэ на китайском). Сам драгоценный камень обрамляли переплетения тонких веточек и листьев из серебра. Подвеска не подходила под весь образ молодого человека, но выглядела роскошно. Он, как никто другой знал, какое значение имеет для парня эта подвеска: когда-то давно, ещё совсем маленький А-Ло пришел к учителю, и подарил ему несуразную и нелепую побрякушку на шею. Она была совершенно простенькой, но шицзунь ее принял, поблагодарив малыша Ло. А потом, через пару недель принёс ему в качестве презента подвеску: как раз ту, что сейчас красовалась на шее молодого Ло Бинхэ.