VI
28 апреля 2023 г., 20:41
Их встретил явно взволнованный приездом начальства Крапин.
— Здра, гражданин начальник лагеря, — чересчур громко сказал Крапин. Эйхманис кивнул ему.
— Я к вам проездом — завтра выдвинусь к Соловкам обратно, — он вышел с катера вместе с Артёмом и помог вытащить судно на берег, — хочу своему ординарцу показать питомник.
— Да, да, конечно, — уверенно закивал Крапин, — а мы тут это. Баньку тогда сегодня затопим.
— Красота! — искренне улыбнулся Фёдор и пошёл в сторону вольеров, — Артём, не отставай.
Парень мог поклясться, что увидел непонимание и зависть, обращенную к нему со стороны Крапина. Хотя там была и гордость — ведь именно бывший родной командир помог Горяинову в трудную минуту, спас от Ксивы. За это парень был благодарен.
Очнувшись от размышлений, Горяинов быстро стал догонять Фёдора. Он подошёл к одному из вольеров, где жила, очевидно, семья лис — мама, папа и дети.
— О, Тёмка, — неожиданно услышал Горяинов и, повернувшись на звук, заметил стремительно движущегосяна него Афанасьева, тут же сгрёбшего парня в дружеские объятья.
— Привет, Афанас, — Артём улыбнулся и похлопал приятеля по спине.
— Ты как тут оказался? — поэт неотрывно смотрел на парня, отчего не заметил недовольного начлагеря.
Эйхманису не понравилось столь близкие отношения Горяинова с этим рыжеволосым приятелем. Но он наигранно добродушно улыбнулся и обратился на себя внимание.
— Со мной приехал проверить вас.
Поэт, заметив Фёдора тут же начал громко здороваться, но Эйхманис рукой остановил его.
— А вы, Афанасьев, как оказались здесь? — поинтересовался мужчина, — командировались?
— Можно сказать так, — засмущался поэт.
Горяинов вопросительно посмотрел сначала на приятеля, потом на Эйхманиса.
— Ты при театре был, — заключил парень, — а сейчас там…
— Не все спокойно, — кивнул Афанасьев.
— Мягко сказано, — фыркнул Эйхманис, — Артём, ты тогда с приятелем? Я пойду с остальными лисами поздороваюсь.
— Нет, я с… вами, если возможно.
— Да, конечно, — усмехнулся Фёдор. Поэт посмотрел сначала на начлагеря, потом перевёл подозрительный взгляд на друга.
— Я пойду тогда подготовлю ужин для лис, — сообщил Афанас и, по-дружески хлопнув Артёма по спине, ушёл.
Парень улыбнулся вслед поэту, потом с этой же улыбкой повернулся к мужчине.
— Он мне святцы подкинул, — чересчур весело произнёс Горяинов.
— Выбирать приятелей ты явно не умеешь, — усмехнулся мужчина и подошёл к дальнему вольеру, — это Рокки, — он открыл решетчатую дверь и вошёл внутрь, Артём следом и прикрыл решётку за собой, чтобы зверь не убежал.
— Иди, погладь, — улыбнулся Эйхманис, — он добрый, если не нервировать.
— Напоминает кого-то, — усмехнулся Горяинов и осторожно погладил лисёнка.
— Приму за комплимент, — мужчина находился от парня в двадцати сантиметрах, из-за чего все мысли Горяинова были заняты далеко не лисами. Хотелось прямо сейчас оказаться в объятьях Эйхманиса. Доказать себе, что все происходящее не сон.
Фёдор думал над тем, что ему — начальнику лагеря, завидному жениху, на которого смотрят почти все женщины, сейчас не нужен был никто, кроме этого заключённого парня. Рядом с ним было на удивление легко, приятно и спокойно. Хотелось просто разговаривать с ним о ерунде или провоцировать на романтику. Всё совсем не так, как с Галиной. Абсолютно не так. И это пугало.
— Я там столько небольшой накрыл, пойдёмте, — возник из ниоткуда Крапин.
Эйхманис, немного раздраженный, что прервали его мысли и нарушили интимную обстановку с Артёмом, только кивнул.
— Пойдём, Артём, — позвал Фёдор, хотя не хотел отвлекать парня, увлекшегося игрой с лисёнком.
— Иду, — нехотя оторвался парень.
Они прошли на небольшую полянка, на которой уже стоял стол с различной едой. Рядом с Артёмом сидели Эйхманис и Афанасьев. Поэт то и дело просил что-нибудь подать или же рассказывал истории. Крапин же отвлекал внимание начлагеря на себя, так что Артём лишь бросал иногда на Эйхманиса задумчиво-грустные взгляды.
— А как там Ксива? — неожиданно обратился Крапин к Артёму, с наслаждением жующему малосольный огурец.
— Пашет всю ночь, так что мне не может ничего сделать. Спасибо большое.
Эйхманис, успевший уже выпить с Крапиным на двоих три четверти бутылки самогона, кажется, впервые проявил интерес к диалогу. Он повернулся к парню.
— Ксива?
Горяинов смутился, не зная как описать его непростые отношения с блатными.
— Да Тёмка у нас герой — вмазал Ксиве так, что тот недели полторы не мог нормально есть, — подсуетился Крапин.
— За что же? — немного настороженно, но весело спросил Эйхманис.
— Назвал меня псом, — скрывался Артём, — да и вёл себя отвратительно.
— Ну тогда за Артёма, — поднял тост Фёдор, отметив про себя разобраться с этим блатным.
— За Артёма! — подхватил Афанасьев, подняв свой стакан с морсом. Горяинов легко рассмеялся. Компания чокнулась, все выпили.
Эйхманис потянулся к пачке сигарет, но одернул себя, вспомнив про замечание парня. У Артёма приятно защемило сердце, когда он предположил причину отказа от курения мужчины.
Фёдор лишь улыбнулся парню, ничего не сказав — тот итак все понял.
— Чтож, как насчёт баньки? — потер руки друг от друга Карпин.
— А давай, — весело кивнул Эйхманис, на которого наконец подействовал самогон, — Артём? — с пьяной улыбкой и сверкающими глазами спросил мужчина.
— А пусть он с поэтом да ребятами, — махнул рукой Крапин.
— Это тема, — согласился Афанасьев. Фёдор недовольно глянул на него.
— Что сам думаешь? — поинтересовался Эйхманис.
Горяинов задумался.
— Я с Афанасом, наверное. Не хочу вас стеснять, — неловко произнёс он.
— Ты нам и не мешаешь, — качнул головой Фёдор, а потом с какой-то злостью произнёс, — ну как хочешь.
«Не понравилось ему решение, но спорить и убеждать выше его гордости " — с ухмылкой подумал парень.
— Давайте я Вам покажу, где сегодня переночуете, а ребята мои пока затопят баньку, — предложил раскрасневшийся от алкоголя Крапин, а Эйхманис согласился. Бывший ротный повёл начлагеря в домик, относительно отдаленный от всех остальных.
— Фёдор Иванович, здесь вам застелили, — Крапин показал на двухместную кровать на первом этаже, — это мой дом, но сегодня он ваш.
— Он всегда мой, — заметил Эйхманис, намекнув на свой статус.
— Конечно-конечно, — закивал мужчина, поняв свою оплошность.
— А ординарца моего куда разместили?
— К ребятам остальным, там кровать выделили.
— Он сегодня будет ночевать здесь, — отрезал Эйхманис, — застелите чердак или что там, второй этаж, — он неопределённо махнул рукой.
Крапин стоял удивленный, но согласился и сразу принялся отдавать приказы своим подчинённым. Артём стоял не менее удивленным. А Эйхманис, довольный, направился в сторону бани. Крапин стал поспевать за ним.
— Тём, пойдём, поговорим, — весело позвал парня Афанасьев.
Они вышли на край острова и уселись там на импровизированную скамейку — лежащее толстое бревно.
— Ну рассказывай, как ты оказался прямо у «Его Величества», — усмехнулся поэт.
— Да как-то само, — пожал плечами Артём. Он действительно не знал, чем привлёк к себе внимание начлагеря, — меня взяли в его экспедицию, а там как-то примелькался.
— Примелькался, — передразнил его Афанасьев, — да ясно, что ты как всегда выделялся, — он рассмеялся.
— Вообще-то я стараюсь сливаться с обстановкой, — возмутился Горяинов.
— Выходит, честно говоря, не очень.
— Да иди ты, — усмехнулся парень.
Дальше Афанасьев стал рассказывать что-то свое, о жизни лагеря, о его жизни. Но Артём уже не слушал, хотя кивал иногда. Он смотрел на лодку и катер, стоящие рядом, и мыслями был далеко.
Можно сейчас сесть на катер, подумал парень, и уехать. Сбежать с этих проклятых Соловков. Сбежать от этих блатных и леопардов. Ведь ничего же не мешает — Начальство только через часа три поднимет тревогу. За это время катер унесёт Горяинова далеко.
Можно выйти в Кеми, там как-нибудь заправиться и рвануть в Финляндию. На нём ещё чекистская форма — гораздо легче будет.
Артём улыбнулся тому, насколько близко от него свобода.
Но он не сделает так. Не сбежит. Потому что единственный важный ему человек на всём архипелаге находится в нескольких метрах от него, парится.
Горяинов не раз видел, как мужчина выходил на крыльцо, закуривал и охлаждался. Парень не мог сказать, чего больше — пара от разгоряченного Эйхманиса или дыма от сигарет.
После «начальства» пришло время Афанасьева, Горяинова и других работников питомника. Вдоволь напарившись, парень надел единственную чистую сменную одежду — свитер Эйхманиса.
Он был красивый, цвета охры и с крупной вязкой, но слегка большеват — всё-таки, Фёдор был и выше и более накаченней Артёма.
— Так это ты у нас что, выходит, спишь с начальством? — рассмеялся Афанасьев.
— В каком-то смысле да, — усмехнулся Горелов, — учитывая, где именно мне постелили — я сплю над начальством.
— Узнаю прежнего Тёмку, — улыбнулся поэт. — Давай, до завтра! Доброй ночи.
— Доброй, — кивнул Горяинов.
Он немного неловко потоптался на крыльце, затем зашел в дом. Через несколько секунд он уже оказался прижатым к входной двери. Эйхманис настойчиво целовал его, проникая языком в рот Артема.
— Ждал меня, что ли? — отстранившись, опешил парень от того, что когда он зашел, мужчина уже был у двери.
— Тебя было слышно еще когда с Афанасьевым шёл, — улыбнулся Эйхманис и вновь накрыл губы парня.
Горяинов прошептал в губы что-то невнятное. Федор притянул парня к себе и, не прекращая поцелуя, довёл до кровати. Он легким движением уложил парня спиной на кровать, а сам навис над ним, опираясь на руки. Фёдор властно впился в губы Артёма, одной рукой нетерпеливо задрав свитер Горяинова. Артем простонал в губы мужчине, когда тот начал водить рукой по голому телу парня, намеренно задевая соски.
Федор стянул с Горяинова брюки, оставляя его в одних боксерах. Артем в это время набрался смелости и неловкими движениями расстегнул рубашку мужчины, а затем обвил Эйхманиса руками и призывно приподнял бедра.
— Уверен? — улыбнулся начлагеря.
— Да, — после небольшой паузы решительно кивнул Горяинов и тяжело сглотнул.
— Второй раз не в моих интересах спрашивать, — усмехнулся Эйхманис.
— Второй раз повторять одно и тоже не в моих интересах, — в тон ответил Горяинов.
Фёдор еще раз мокро поцеловал Артёма, затем отстранился и встал. — Сейчас вернусь.
Мужчина отошел в сторону рюкзака, поискал в нем что-то, затем довольно произнес, найдя нужное:
— Надо же, все еще на месте.
Он вернулся к Артему и, расстегнув свой ремень и стянув брюки вместе с боксерами, зубами открыл принесенный презерватив, легким движением надел его. Горяинов нетерпеливо выгнулся, хотя внутренне боялся.
Федор сделал намек на улыбку и выдавив немного смазки на пальцы, вновь навис над парнем. Артем впервые видел такого Эйхманиса — волосы слегка взъерошены, а в глазах бегают чертята, отображая то желание, возбуждение, то какие-то чувства к Горяинову — парень не смог их расшифровать.
— Не бойся, — уверенно прошептал над ухом Артёма Фёдор, от чего парень засмущался — не хотелось казаться трусом в глазах мужчины.
Эйхманис стянул боксёры с Горяинова и, насладившись видом возбужденного и полуголого парня, осторожно ввёл один палец в упругое кольцо мышц. Артём непроизвольно прогнулся, запрокинул голову назад. Мужчина склонился и провел языком по кадыку парня, утопающего в новых ощущениях. Когда мужчина ввел второй палец и коснулся комка нервов, удовольствие разрядом прошло по телу Горяинова.
— Блять, — выдохнул Артём, — хочу…тебя.
— Какой ты нетерпеливый, — сделал намек на улыбку Фёдор, — рано, Тём.
Через какое-то время он ввёл третий палец, заканчивая подготовку парня к себе.
— Давай, пожалуйста, — попросил Горяинов, понимая, что ему мало просто пальцев мужчины. Он не хотел кончить не почувствовав соединения с Эйхманисом.
Хоть начлагеря и славился своей выдержкой, но только не в этом деле. Едва он услышал просьбу Горяинова, как вытащил пальцы и, обильно смазав член смазкой, осторожно приставил головку к анусу Артёма.
— Сейчас будет неприятно, — предупредил мужчина и медленно вошел в Горяинова на всю длину. От неожиданных и ярких ощущений парень застонал, но мужчина сразу же поцелуем заставил его быть тише.
— Ты не представляешь, насколько бы я хотел сейчас слышать твои стоны в полный голос, но не думаю, что остальным в питомнике это понравится, — усмехнулся мужчина и, дав парню привыкнуть к себе, сделал осторожный толчок. За ним другой, затем вошёл в медленный темп.
— Как же ахуенно, — выгнулся Горяинов и сам стал двигать бедрами в такт движениям начлагеря.
— Ты такой красивый, — неожиданно произнес мужчина, от чего Артем на несколько секунд замер в удивлении. — Будь моя воля, никогда бы от себя не отпустил.
— И не надо.
Фёдор ускорил темп.
— Невероятный, — продолжил он комплименты в сторону Артёма, заставляя парня сильнее краснеть и смущаться. — Мой. Только мой, — чуть ли не прорычал Эйхманис.
Мужчина охватил рукой изнывающий член Горяинова и подстроил движения рукой под темп толчков. Артему не хватало воздуха — его разрывало изнутри удовольствие и осознание близости с Фёдором.
Покрывало под парнем полностью смялось, особенно в местах, где он сжимал его руками, пытаясь тем самым сдержать себя от преждевременной разрядки.
— Федь, я, скоро… — одними губами произнес Артём, но мужчина всё понял.
Эйхманис ускорил темп, затем сделал несколько сильных толчков и с хриплым стоном кончил одновременно с Горяиновым.
Обессилев, Фёдор улегся прямо на парня, не выходя из него.
— Это было…ахуенно, — произнес на выдохе Артем.
— Так ты у нас сквернослов, — легко рассмеялся Эйхманис.
— Думаю, ситуация позволяет, — пояснил Горяинов.
— И не поспоришь, — мужчина накрыл губы парня, вовлекая в ленивый поцелуй.
После него он нехотя вышел из Артёма, встал, снял с себя презерватив и, завязав, выкинул его в мусорку на кухне. Вернувшись, он аккуратно убрал с кровати покрывало, вытащив его из-под Горяинова, и по-нормальному лег на кровать, притянув к себе Артёма.
В голове была блаженная пустота — не хотелось ничего говорить, ни о чем думать. Только вот неприятные мысли всё равно лезли в голову Горяинова. Он как-то слышал от одной из заключенных, что «этот сука начлагеря использовал ее, а затем не дал остаться на ночь и довольно жестко выгнал». Поэтому парню стало некомфортно. Вдруг Фёдор использовал его также, как и ту заключенную? Тогда надо бы уйти, как бы не хотелось.
Парень медленно поднялся и натянул на себя боксёры и брюки.
— Ты куда? — сквозь пелену накатывающего сна спросил Эйхманис.
— Пойду к себе, наверное, наверх, — засмущался Артём.
— Зачем? Останься, — казалось, мужчина действительно не понял действий Горяинова, — пожалуйста.
Артем опешил — Эйхманис просил его остаться…неужели он во сне? В самом невероятном сне. Парень не стал переспрашивать, снял свитер с брюками и залез под одеяло рядом с Фёдором.
— Спасибо, — улыбнулся мужчина и с закрытыми глазами притянул к себе Артёма.
Горяинов так и уснул — уткнувшись носом в плечо Эйхманиса и думая о том, что сегодня, наверное, он один из самых счастливых людей на свете.
