Magnus Opus

Нигредо – это первая ступень алхимии, выходящая из первородных форм. Живя в этом мире, смертные вроде нас обязаны искать свой собственный смысл. И он тоже искал. Цеплялся за оборванные остатки воспоминаний, тьмы и тумана в которых с каждым разом становилось больше, чем четкости. Смотрел на оставленное учителем письмо, и его руки тряслись. Он не понимал человеческих эмоций, но точно знал, что явно испытывает одну – тревогу. Так её описал тот, кому алхимик решил рассказать о странном чувстве, когда в груди все жмет, не давая вдохнуть, а мысли наполнены бессмысленными переживаниями, перерастающими во что-то вроде паники, и её очень трудно унять. Ему хотелось ощутить что-то ещё. Что-то такое, о чем он и не думал, что вызовет у него любопытство и тягу, а те в свою очередь смогут затмить тоску. Исследуя самые дальние углы библиотеки Мондштата, Альбедо впервые наткнулся на книгу, о содержании которой он мог только догадываться. Название отдавалось в памяти чем-то знакомым, таинственным, и, кажется, когда-то часто произносимым вслух. «Каэнри'ах». Книга в толстом переплете выглядела старой, слегка пошарпанной. Страницы в ней пожелтели, символы были потерты, местами размазаны. От бумаги веяло плесневелым запахом. Устроившись за длинным, заваленным другой литературой столом, юноша подпер голову одной рукой и опустил взгляд бирюзовых очей. Зрачки плавно скользили по строкам текста, порой замирали, всматриваясь в неразборчивые буквы. Он жадно впитывал все, заполняя свои мысли догадками, цитатами и терминами до тех пор, пока в них не осталось места для чего-либо ещё. Шли часы, пальцы отстукивали по столу давно наскучивший ритм, лазурное небо чернело, и день сменился ночью. Уставшие глаза высохли, веки тяжелели, а на светлых ресницах будто бы скопилось что-то противное и липкое, не позволяющее дальше губить зрение, читая при минимальном освещении, источником которого служила стоящая рядом свеча. – Не ожидал увидеть здесь кого-то ещё, – Голос неожиданно раздается из-за стеллажа, и, под скрип половиц, к свету почти бесшумно выходит мужчина. По его плечам сползает белая ткань рубашки, собираясь в мятые складки и пряча подолы в брюках. Вырез частично оголяет смуглую грудь, на талии застегнут широкий ремень, к нему прикреплена золотистая цепочка с глазом бога. Внимательно осматривая побеспокоившего тишину капитана, ничуть не изменившийся в лице алхимик слабо кивает и произносит: – Я немного не рассчитал время, но не думаю, что это проблема, ведь для рыцарей вход сюда открыт круглосуточно. – Спокойнее, господин Альбедо, – На лице Кэйи возникает усмешка. – Я лишь удивлен твоим появлением здесь. Не часто встретишь главного алхимика в городе. – Я временно закончил с делами на хребте, – Решая не вдаваться в подробности пояснил Альбедо. – А ты с чего это решил посетить библиотеку, да ещё и так поздно? – Взял отпуск в надежде отоспаться и наладить режим, но что-то пошло не по плану, – Нервно усмехаясь ответил рыцарь. – А сюда зашел, потому что… вспомнил, что пообещал Кли принести ей книжку со сказками… – Сказки на верхнем уровне, – Альбедо кивнул в сторону лестницы, наблюдая за тем, как чужое лицо на мгновение окрашивает растерянность. – Да-да, я уже нашел то, что было нужно, – Его руки были пусты, а зрачок скользил по стеллажам, но вовсе не изучая их. – Просто услышал здесь шорохи, и пришел напомнить одному алхимику, что сон тоже важен. Кстати, позволь поинтересоваться, что ты так увлеченно изучаешь? Вновь опустив взгляд на книгу, юноша положил руку на разворот, где остановился, и приподнял, дабы показать название. Прищуриваясь и склоняя корпус, Альберих пробежался взглядом по символам, после чего быстро поменялся в лице, шепча: – Ох, понятно. – Здесь не слишком много информации, она составлена, как какая-то легенда или загадка. Ничего конкретного о королевской династии, а речь в основном о подвигах одного человека и великом бедствии. – В Каэнри'ах запрещено записывать дела государства, – Отводя взгляд выдал Кэйа, но тут же осознал, что это понесет за собой ещё кучу вопросов. – От куда тебе это известно? Ох, и твои зрачки действительно говорят о принадлежности к той стране? Но как ты тогда вообще находишься здесь, если регион стерли в пыль несколько веков назад? – Принц мела даже приподнялся, упираясь руками в край стола, но, получив в ответ на свои вопросы лишь недоуменное молчание, быстро замялся. – Прости, я слишком увлекся. – Ты в праве интересоваться чем захочешь, но мне бы не хотелось ворошить прошлое, – Альберих ведет плечами и опускает голову. – Какие мысли у тебя вызывает то место? – На пробу задаёт вопрос алхимик, желая услышать, как бы рыцарь описал свое состояние. – Я не готов говорить об этом, – Он нервно сглатывает. – И вряд ли буду готов когда-нибудь. Извини, мне пора. Неловко поправляя одежду, мужчина спешно поднимается и покидает помещение. Вдалеке слышится хлопок двери; алхимик остается в полной тишине. Множество вопросов в его голове так и не получили ответов, а Альберих стал тем, кто создал только больше тем для размышления, и юноша пока не мог определиться, хорошо это или плохо. Он отвлечен от своих проблем и переживаний, теперь его волнует только новая тема, да ещё и с такой сумасшедшей силой, что он уверен – угомониться так просто не выйдет. Книга закрывается, огонек на конце фитиля испуганно дрожит и гаснет…