Magnus Opus

Ветры завывают средь гор, ласково склоняют к земле дрожащие травинки и прячут среди них тонкие лепестки хрупких цветов. Чем ближе к цели, тем меньше жизни остается в зеленых коврах растительности. Деревья опускают свои голые ветви, а стоит ветряному потоку пронестись сквозь них, как они опадают к корням. Подходя к одному из стволов, алхимик касается пальцами сухой коры. – Обожжена, – Кратко произносит он, делая шаг назад и оборачиваясь, дабы взглянуть на рыцаря. – Все в порядке? – Мне не по себе… Кажется, произойдет что-то плохое. Альбедо вздыхает, качая головой, и подходит ближе к мужчине, заключая того в объятия, крепкие, но какие-то холодные, словно лишенные чувств. Он не беспокоится, не чувствует совершенно ничего, и порой не уверен, чего в этой особенности больше, плюсов или минусов. – Держимся вместе, и все будет хорошо. Слабо кивая, капитан нехотя отстраняется и продолжает путь. Погода портится, ранее чистое небо затягивается серыми тучами, но дождя все нет и нет. Ремни на сумках звенят в такт тяжелым шагам, и алхимик вдруг тормозит, прислушиваясь. Каждый раз, когда он ступает на землю, она вздрагивает, словно что-то пытается достать его из глубины. Когда Альберих тоже замирает, становится ясно, что дело вовсе не в шагах. Что-то массивное приближается, вызывая гул. Юноша безмолвно тянет капитана за рукав, указывая на гору камней, напоминающую остатки невысокой стены, но уже поздно. Их не просто заметили, а уже успели окружить скрипящие механизмами машины – стражи руин, на территории Каэнри'ах зовущиеся полевыми культиваторами. Их всего трое, но одного достаточно, чтобы одолеть человека, даже если у него будет оружие. – Мы будем медленно двигаться к камням, и ты останешься там. Слушай меня внимательно и ни за что не высовывайся, – Голос Кэйи дрожал, от волнения перехватило дыхание, но он был уверен, что способен держать все под контролем. Тонкие пальцы сжали холодную рукоять меча, возникшего из золотистых элементальных частиц. Страж за спиной развернулся и опустился на колени, склоняясь ниже. Уже через секунду несколько ракет стремительно приближались к двум путникам, и алхимик просто смотрел за этим, пока его не оттащили за воротник. – Держись меня, – Закричал Альберих, подталкивая юношу в плечо и указывая в сторону подобия укрытия. Страж замахнулся рукой, и удар был еле отражен лезвием. Мужчина увернулся от второго деревянного кулака и, не теряя времени, воткнул меч в светящееся вместо головы ядро. С хрустом, подобным стеклу, оно раскололось и потухло. Упираясь ногой в груду потерявших дееспособность деталей, рыцарь приложил все силы, пытаясь вытащить глубоко вошедший меч. Стук сердца раздавался в ушах, заглушая другие звуки. Ладони отстранились от оружия, мужчина пошатнулся и спрыгнул с обезвреженного стража, а другой уже вбил меч по самую рукоять. Грудь часто вздымалась, от чего порой дышать становилось труднее. Скрип и сотрясающие землю шаги вызывали дрожь. Автоматоны подходили с обеих сторон, и мужчина не придумал ничего лучше, чем опуститься и проползти между ног одного. Ушиб плечо. Не успел подтянуть выше ногу, и голень передавило огромным весом стража. Скуля от боли, капитан стиснул зубы и зажмурился, что-то хрустнуло. Резкая пульсирующая боль расползлась по всему телу, парализуя. Машины столкнулись, одна приглушенно гукнула, заваливаясь на бок, но вторая не упала и даже не затормозила, как предполагал капитан. Он приподнялся на дрожащих локтях. – Не вставай! – Алхимик переполз через каменное ограждение. Рука стража впечаталась в землю прямо около щеки лежащего, пытаясь отползти дальше, Кэйа мог лишь тянуть свое тело руками, хватаясь пальцами за траву и с корнем вырывая её из сырой земли. Он перевел взгляд на алхимика и последнее, что услышал – его оборванный вскрик. Что-то тяжелое влетело в голову, перед глазами поплыло, черная пелена заставила опустить веки. Обездвиженное тело пронеслось по траве, растрепывая сухие обгоревшие ростки, щека вжалась в землю, и капитан не издал ни звука. Альбедо не успел и двинуться, рыцарь лежал в его ногах. Отдающие бирюзой зрачки метались по округе, из уст раздался прерывистый вздох. Юноша упал на колени, чувствуя, как ноющая боль отдается в голове. Он потряс мужчину за плечи, с силой сжимая его одежду. Автоматон медленно поднялся и развернулся, его непропорциональные руки пошатнулись, опустившись вдоль тела. – Кэйа, нам нужно бежать, эй…, – Дрожащие пальцы обхватили смуглые щеки, чужие губы разомкнулись, темные волосы соскользнули со лба. Культиватор медленно приближался, все сотрясалось и клонилось к земле. Алхимик судорожно хватался за рыцаря, тянул его на себя, повернувшись спиной. Он смог усадить мужчину, расположив его руки на своих плечах. Уперся коленом в землю и с трудом приподнялся. Ноги напряженно свелись ближе, тело пошатывалось, явно не привыкшее к таким нагрузкам. Юноша шел медленно, плечи ныли. Ещё несколько ракет попало в стену, и камни разлетелись на маленькие куски. Принц мела сжимал пальцы на чужих бедрах, и тянул тяжелую тушу дальше, пока шаги позади не затихли. Алхимик с трудом делал вдохи, опуская капитана на спину. Его руки безжизненно расцепились и упали наземь. – Мы в безопасности, Кэйа, открой глаза, – Альбедо говорил это с полной уверенностью, что мужчина просто ослаб. В ответ он раз за разом получал молчание, рождающее гудение в ушах. Пальцы коснулись холодной шеи в попытке нащупать пульс, но не почувствовали никакого движения. Мотая головой, юноша перехватил запястье Альбериха, стягивая перчатку. Пульсации в подушечках вновь не оказалось… Веки опустились, поднять их вновь было тяжело. Алхимик сжал чужую руку, и впервые почувствовал, что она холоднее его собственной. На последнем этапе к работе нужно относиться максимально внимательно: одна ошибка, и все вернется к нигредо, одиночеству, тоске и темноте. От протяжного вдоха ребра будто трескаются. Что лучше, остаться одному, но знать, что близкий человек продолжил свой путь, или смотреть на его бездыханное тело, пропитывая сердце чувством вины и отвращения к самому себе? Цитринитас – последняя ступень алхимического процесса трансмутации. Наконец раскрывается истинный смысл трансмутации объекта: стать золотом и осознать свою ценность... Но он не смог найти свой собственный смысл.