Много Лололошки не бывает

— Я знаю, — все замолкают, впервые за долгое время услышав ровный голос Лололошки. Даже не приподнимая очки, зналось, что края глаз режут их серьёзностью. — Я знаю, что вы запрёте меня в Башне. Единственной кто решился издать вдох в огромной комнате была Ашра — быть может, единственная, кого грызли остатки совести. Толпа замирает, напрягается, готовится к нападению. Лололошка глухо смеётся: — Я знал всё с самого начала — было ошибочно думать, что моё безмолвие такое же невежество. Думаете, я бы не догадался до самого конца? Он не двигается — так и застыл в позе спиной (слишком рисковой, опасной), сжимая в руках единственного верного спутника за весь его путь. — …Ты всё равно пойдешь туда, ведь так? — Сан-Фран звучал измученно-спокойно. Маг по привычке опёрся бы на стену, если бы он удосужил их всех своим последним, тяжёлым — если не проклинающим — взглядом. Уверенный тон вызвал у него лишь горькую усмешку. — А как же иначе? Кто спасёт оставшихся пленных? Даже не смотря на то, что там больше нет кого-то сына, — даже тут ощутилось как Эо сжал кулаки. — Нет больше тайн, что скрывала нынче и иронично пленённая Фарагонда. Нет больше ужаса, что Башня тысячу лет нагнетала на город Поэну. Напряжение было настолько густым, что оно осело на каждом его суставе, заставляя каменеть на месте. — Кому, кроме меня, интересны те, кого не спасти, но вытащить из бесконечного кошмара? Лололошка продолжает глядеть вперёд — зачем заглядывать в глаза лжецов, преступников, готовых убить за малейшую крупицу скинта? Он и без этого всего прекрасно знает, что будет в них — и нужно ли оно ему на последних мгновениях мнимой свободы? — Не волнуйтесь — можете не утруждать себя в попытках не дать уйти. Я просто выведу мироходца — вам просто надо будет его встретить и увести куда подальше. Как обычно, не так ли? — голова едва качнулась в сторону — тех, кто был с самого начало всех этих ужасов, и тех, кто настойчиво толкал его к ним. Шаги были почти беззвучными — лишь лезвие меча грустно пронзило воздух, напрасно пытаясь зацепиться и не остаться в вечных муках по воле владельца.