Много Лололошки не бывает

Ожидать что случится что-то необычное — необычное для Поэны, полной мироходцев всевозможных рас из всевозможных миров и вселенных — именно при присутствии — да быть может из-за него самого — Лололошки можно сказать уже стало чем-то… привычным. Каждый это подтвердит — и Ашра, на чьих глазах выгородили Лололошку, учитывая, что того не раз выгоняли перед воротами Поэны, и Сан-Фран, у которого знатно и ощутимо вздрогнуло магическое ядро, стоило услышать о карманном измерении парня, и Эо. Да, Эо вам не только подтвердит это — даст несколько аргументов, докажет и оставит ощущение, что тут что-то не так — но чего волноваться от обычного состояние? И побег из Видомнии, и вовлечение во все интриги — вроде бы — закрытой даже от своих жителей Поэны и последующее их решение, и внимание от самих Глав Гильдий, и разрешение посещать территории этих самих Гильдий… Но Лололошка также имел привычку всегда удивлять, перепрыгивая планку ожиданий на несколько ступеней без особых усилий, настолько, что удивление — являющееся ошарашенностью время от времени — не спадает долгое время и окрашивает каждую о нём мысль озадаченностью. Так что же можно было от него ожидать в этот раз? Если бы Башня рухнула именно в тот момент, если бы парень выставил руку на неё и шутливо приказал сломаться, то в обязательном порядке они бы все стояли молча несколько минут, глядя то на Лололошку, то на падающие куски когда-то могучей Видомнии, что громко оповещали о своём плачевном состоянии всему Междумирью, задумчиво посмотрели бы на горящие без перерыва, и наблюдающие за каждым грехом звёздами — была бы трубка, быть может и рискнули закурить ею… — и лишь бы вздохнули, с неким сожалением, преследующее конец каждого дела или приключения, на которое было затрачено много времени и сил. Или быть может если бы вышла сама Фарагонда, приказав всей её армии напасть именно на него, но в тот самый момент появилась огромная могучая тварь (нет, Фарагонда точно не увеличилась в размерах) и перебила всех один махом, ещё недовольно фыркнув, и уйдя в сторону леса… Ладно, последнее звучало как-то слишком абсурдно даже для Лололошки — но знаете, всё познаётся в сравнении, а ещё учитывая, что произошло в этот вроде бы совершенно непримечательный, даже не смеющих похвастаться ни одним веским событием за день, то и эта мысль не звучала уж слишком дико. Так вот — они направлялись в сторону ворот дабы спасти ещё одного мироходца, всё как обычно. Их сопровождали неочевидные — или очевидные, это как посмотреть (буквально) — знающие, но делающие вид, что до сих пор пребывающие в неведении взгляды, Эо вновь наставлял Лололошку, Ашра едва сдерживала волнение, а Сан-Фран решил остаться в лавке, чтобы «не привлекать внимание» — кому и что тот хочет доказать, известно не было, все ведь знали, чем они там занимались и скольких уже спасли. Быть может, засидеться в лавке и отдохнуть от этого безумия — хотя чего это там, разве ожидание мучительнее ходьбы по кошмарам?.. Как вдруг, неожиданно открывается портал. Не просто портал — цветной, достаточно яркий, чтобы ослепить на несколько мгновений бывалого мага, что ежедневно открывает очень много порталов — но ещё более удивительное то, что он был тёмный. Не полностью конечно, но глубоким оттенком фиолетового и кажется, в портале блестели звёзды. Лицо Эо высунулось — там определенно была Вселенная, и все её вытекающие процессы. Они все в обязательном порядке высовывают всевозможное оружие, направив на портал, но замирают разом, увидев лицо на самом желанном, но почти не возможном в поимке преступника плакате. Многие задумчиво глядели на него, да вздыхали, махнув рукой — мол, да кому эти высшие (дорогие, со сладкой девяткой нулей) нужны то? В первую очередь, отмирает Лололошка — а замирал ли он вообще? — шагает назад, но строгий голос, напугавший каждого, прерывает его. — Лололошка, — все мигом поворачивают головы в его сторону. Сам Лололошка вжимается в плечи на манер черепахи — это было бы забавно, если бы не тот факт, что могучее существо пришло по их (или его) души — поднимает меч и шумно сглатывает. Существо — кто-то их звал демиургами — лишь едва хмыкает, скрестив руки — портал сзади закрывается резким звуком, который возможен для порталов. Говорили же, что Лололошка в обязательном порядке найдёт чем ошеломить! Демиург продолжает впиваться взглядом в паренька — что совершенно не замечал, нет-нет, скорее просто не ощущал оставшиеся (оно и ясно — где там толпа мироходцев, а где сам Демиург…). Лололошка отводит глаза, не смея произнести и звука — а должен, учитывая, что его имя знает он. — Лололошка? — упомянутый вздыхает и поднимает очки и смотрит прямо в глаза Демиурга — даже не вздрагивает, не отводит глаз, в которых отчётливо была сталь (да откуда у него столько смелости?!). — Общество смертных пагубно влияет на тебя, — парень сжимает губы — погодите-ка, чего это у него глаза стали голубыми? — Что ты здесь делаешь? Разве не ты нежелательная персона в Поэне? — волна вздохов проходится по толпе — Лололошка едва ли двигает головой в их сторону. — Лололошка, — строго звучит из уст — уст ведь? — существа. — Что ты вновь делаешь среди смертных? — Отвечать вопросом на вопрос? — хмыкает он, дёрнув подбородком — Ашра широко раскрывает рот, из которого едва выходит слышный писк, пытаясь заткнуть этого, этого, этого… наглого. Насмешка тает под твёрдый и продолжительный взгляд Демиурга, и парень вынужденно опускает плечи, начиная выглядеть несчастно — не так, как жертва, что ожидает своего вполне неожиданного конца (для неё у Лололошки паники совершенно никакой!), а словно он ждёт наказание из-за своего проступка. Нет-нет, дайте выразиться по-другому — парень не боится точно, или прекрасно это скрывает, да Демиург не спешит испепелять его на месте, выглядя как, вертится на конце языка, вот совсем-совсем… Родитель! Да, Демиург выглядел как недовольный родитель. Погодите, почему он выглядел как недовольный родитель по отношению к Лололошке — а да, и поза та, да паренёк стыдливо начинает жевать губу… Поразительно — уж слишком, да как так?! У них была запланирована вылазка, а не всё это! Демиург изволился отвести взгляд от Лололошки, пройдясь по толпе, кварталу, Поэне и Междумирью — Эо невольно ощутил себя слишком малым, судимым и никчёмным, что совершенно ему не нравилось! — И сколько мы будем ожидать когда ты скажешь что-нибудь? Парень вздыхает, и неуверенно отвечает: — Я не уйду отсюда — они все нуждаются во мне, — быть может это было потрясение, что уже влияло на всех, тем самым добавляя красок тому, чему не стоило, но Демиург начал выглядеть измученно. — В скольких мирах ты утверждал это, но в конце концов, всё приходило к одному исходу? — молчание угнетает Лололошку и давит тяжестью — или это полный вещей рюкзак, кто знает. Он вздрагивает, когда пытается сказать следующее: — Я всегда их спасал — всё заканчивалось хорошо. Демиург делает тяжкий выдох. — Для них. Всё заканчивалось хорошо лишь для них — тебя же всегда бросали. — Я сам уходил в конце, — тихо, чуть отчаянно, говорит он, скрестив руки. Существо качает головой. — Идём, — парень трясет головой, шагнув назад — Демиург поднимает руку и сжимает кулак. Появляется прозрачная стена, что отделило Лололошку от них — он опускает взгляд, сжав кулаки. — Ещё немного — мне осталось совсем чуть-чуть до конца. — И зачем же ты помогаешь им? Низшим, смертным — особенно преступникам? — А кто, если не я? — он раскинул руки. — Все они игнорируют смертных, оставляя с бедами их одних! — В которых они и сами виноваты, — отрезает Демиург, когда как парень зарычал от досады. — Но отец! — волна шока была сильнее — кто-то выронил оружие, пальнул магией или споткнулся на месте. — Как так — разве цель Богов не состоит в том, чтобы приглядывать за своими созданиями?! — Низшими их зовут не попусту. Хватит — и что же тебе сделали эти смертные? Из раза в раз пользовались тобой и твоей добротой? Забирали всё что могли, и требовали ещё, попутно называя тебя жадным? Не следовали принятыми Богами законам и затем винили их в своих бедах? — Отец, — Лололошка приподнимает ладонь. — Прошу — мне надо ли- — Спасти ещё одного заключенного, ведь так? — он медленно кивает. — Ты ведь осознаёшь, что спасаешь преступников, что попа- — Да. Да — но никто — никто — не заслуживает того, чтобы лишиться части души- — Это всё дела смертных. — Но оте- — Лололошка! — Демиург повышает тон — темнота расширяется, пугает — когда как парень замирает. — Идём, — строгий, страшный и не терпевший возражений голос звучит эхом по всем им. Лололошка скривив лицо, сжав губы и с сожалением кивает, так и не подняв на никого глаз. — И сними же эту одежду — когда же Божьей одежде стали предпочитать что-то такое? — его руки замирают на замке, и он не решается снять куртку. Но под внимательный и строгий взгляд, он быстро дёргает за застёжку и сжав в последний раз одежду, бросает на землю. Лололошка шагает в только что открытый портал и бросает на них всех краткий взгляд и исчезает в нём. Демиург же в отличие от него не смотрит ни на кого и исчезает следом. …Лучше бы Сан-Фран пошёл с ними и увидел всё своими глазами, а не услышал из чужих уст…