Много Лололошки не бывает

Обычно, бывшие заключённые задерживаются у двери — просто застывают, боязливо оглядываются, в не состоянии сделать простой, малый шаг, что отделял их от свободы. Они промаргиваются, ступают в аккурат из Башни и замирают, словно ожидая, когда же их кошмар вновь захватит их целиком. Когда убеждаются, что это всё реальность — что Лололошка, пришедший их спасти был настоящим, не измученным фантомом их больного воображения, что дверь была действительно в свободу — дрожат, выдыхают, чуть влажно звуча. Прожить эмоции им не дают — спешка и страх, что в последней попытке схватить преследуют по пятам — как и высказать и малую благодарность — лишь край взгляда говорил громче и сильнее тех слов, кои никак не желали осесть на языке и быть произнесёнными. Окетра отличалась тем, что не отводила глаз с не тёмного горизонта Междумирья, а от него — тёмные глаза впились в каждый волосок на голове, лице и его фигуре, в попытке осознать, вновь сохранить картинку когда-то бывшего для неё, до сих пор являющимся, близкого человека. Горестно стало от того, что им он никогда не был и не будет — грудь вздымалась тяжелее с каждым вдохом после каждой секунды непрерывного взгляда, словно он взваливает на плечи бремя, а зрачки всё продолжали рисовать в нём другого человека. — Мисс… — Окетра, — отвечает она, так и не сводя глаз — Лололошка почувствовал себя ещё меньше (нет, не только потому что она возвышалась на целую голову над ним), и виноватым — но что он должен незнакомке, что лишь говорила о его былом величии? Что от него ожидали, зная его больше его самого? — Спасибо за спасение, Лололошка, — на других она и не взглянула, не удосужив вниманием, лишь пристально следя за чертами его лица. Имя было произнесено уверенно, без какой-либо запинки или паузы — точностью, интонацией и твёрдостью знакомого. — Прошу назвать родное измерение, Мисс Окетра, — просит Шляпа, с приподнятой бровью — читая, но не понимая их поведения. Девушка — женщина? — чуть двинула головой и краем глаз заметила мага, но тут же вернувшись к Лололошке. — Вселенная Пять — Катакия, — Шляпа кивает и открывает портал. Прежде чем сделать шаг — или даже просто повернуться — Окетра хватает его за руку и прижимается лбом к его, издав тихий-тихий выдох, наполненный горечью краткой встречи и впредь долгой разлуки. — Лололошка, — он не смеет дышать и двигаться — единственное, что точно ощущалось тепло её кожи лба и крепкая хватка на предплечье — спрятав взгляд в пол. — Не важно — прошлый ты, будущий, с памятью или без — все мы, я, ждём и готовы ждать тебя столетия, — она немного отодвинулась, схватила за подбородок и заставила глядеть в глаза, в коих плескалось многое, незнакомое ему, но такое тёплое и скорбное. Ему не хотелось прерывать это всё. — Галактика пустует без тебя — каждый из нас все ещё ищет тебя и страстно желает вернуть назад. Для тебя всегда открыты врата Катакии. Окетра замолкает, всё продолжая прижиматься ко лбу — Лололошка нерешительно сжимает и опускает задержавшеюся ладонь, тем самым вырывая её из этого состояния. Она задерживает её на краткие мгновения — резко шагает назад, благодарно кивает Шляпе, и бросив последний взгляд, входит в портал. — Что успело произойти в Башне? — он не слышит вопроса — гудение кожи, где касался чужой огонь был громче чужих слов. Отчаяние осело в воздухе, заставляя его грудь сжиматься, а Лололошка не знает почему. Что Окетра значила для него и почему ему всё ещё так ценно? — Она знала меня. В прошлом. Когда я ещё не был здесь, — краткие предложения вырываются из него невольно. — Я… не знаю, что она от меня хотела. И почему я… Эо, вставший прямо перед ним, сжимает губы и качает головой. — В Видомнии она оказалась не просто так, я ведь прав? Лололошка вздрагивает как от ледяной воды, сжав кулаки. Мужчина напротив замечает перемену и вздыхает: — Если не сейчас, то потом. Фарагонда будет здесь с минуты на минуту — нам нужно многое успеть. Он касается быстро остывающей кожи, пытаясь поймать фантом касания, и заторможено кивает, опустив руку. Лололошка не помнил — так какая разница?