idillio

— Ты заебал перед глазами маячить. Вова разгибается, вопросительно смотря на старшего. — Чё блять. — Мешаешь мне. — Чем? Я пытаюсь найти кофту, у меня стрим скоро. — Вова хмурится, вновь нагибаясь и заглядывая в этот раз под кресло, в надежде найти нужную вещь. — Ты - визуальный шум. Младший наконец хватает тёмную толстовку из под мебели, опять разгибаясь, огладывая кофту и начинает стучать по ней, чтобы избавиться от пыли. — А ты не прихуел случаем? Какой я шум блять. — Визуальный, если со слухом хуйня. — Хесус поднимает глаза с телефона, смотря на Вову, но сразу же опускает обратно в экран, продолжая отдыхать на кровати и что-то смотреть в интернете. Если Вова уже закипает от этого диалога, то старший давно лежит на иголках с желанием прописать ему по лицу. Братишкин тяжело вздыхает, надевая толстовку и отходя к зеркалу, небрежно поправляет волосы, через отражение видя Хесуса. — Что ты опять недовольный то, как язва? Нормально же всё было. — Угу.. Нормально.. До того как я кухню увидел. — А чё с кухней не так. — Младший пересекается взглядом со старшим, который лишь сжимал челюсть, стараясь ровно дышать. — Вов, ты ахуел? Ты ко мне приехал, чтобы я убирался за тобой, или что? Блять, кухня засранная сутки была, ты даже не удосужился прибраться. — К тебе же всё равно убираться приходят, а я устал сильно тогда. Хесус откладывает телефон, хмурясь и почти собираясь встать. — Дак приходят раз в три дня. Ты собирался так жить? Ахуеть теперь. — Нет, не собирался, но у меня каждый день стримы по несколько часов, я устаю. Я думал, позже прибраться.. Зато мы блять вкусно поели и будем есть ещё два дня минимум, поэтому я вообще претензий к себе не вижу. — Ты серьёзно? Не видишь претензий? На кухню вообще пройти невозможно было, чашки чистой для воды не было. У меня также каждый день стримы, я тоже устаю, но каким-то невъебенный образом у меня нашлось время убраться за тобой блять! — Старший поднимается, садясь на кровати и смотрит в спину Вове, прожигая его взглядом. — Какого-то хуя я убрался, а ты утром даже не смог из себя спасибо выдавить. Вова вздыхает, а Хесус ложится обратно, вновь беря телефон в руки и продолжает листать новости. Младший закусывает нижнюю губу, смотря в тумбочку. Чат бы сказал, что стерпел. Рассматривает светлое дерево, поднимая взгляд и смотрит на злого парня. Видимо, его это правда задело.. Вова разворачивается, чуть ли не на носочках подходит к кровати, залезает на неё и немного ползёт вдоль тела, осторожно укладываясь головой на чужой живот, всё равно держа вес на своих руках. Упаси господь сломает этот скелет. — Прости меня. — Чё. — Прости меня. Я неправильно поступил. Лёша закатывает глаза, даже не посмотрев на младшего. — Уйди, Вов. — Ну блять, серьёзно, извини. Мне нужно было сразу убраться.. Или хотя бы через час. — Ты заебал, сказал уйди. Парень поднимает голову, видя лишь крышку Айфона в худых руках, а сверху часть чужой башни. — Да ты блять издеваешься? Я уже понял, что тебя это разозлило, что тебе это неприятно. Я извинился. В чём проблема? — А кто тебе сказал, что я тебя прощаю? Вова вскакивает с кровати, забирая свой телефон с противоположной стороны кровати, убирая в задний карман джинсовых шорт. Он тяжело дышит и ищет взглядом, что сделать, чтобы успокоиться от нарастающей злости, которая приходила слишком быстро. — Дожили, обиделся на немытую посуду. Блять, посмотрите на него, посуду помыл, хотя никто даже, сука, не заставлял. Ёпт твою мать, что дальше то будет?! На не убранное в шкаф полотенце орать будешь?! Долбоеб блять, нашёл к чему придраться. Ебанат просто! — Он не находит как успокоиться, лишь машет руками и ходит кругами по комнате, останавливаясь у двери. Лёша и не дернулся, продолжал смотреть в телефон и лишь слушал. Уже предугадывал такую реакцию — В следующий раз, когда соберёшься готовить, подумай трижды. — Пошёл нахуй. Семенюк выходит из спальни, быстро уходя в честно выделенную ему комнату, падая на стул и что-то начинает агрессивно строчить, вдруг ударяя по столу. Они живут вдвоём неделю, но уже ругаются третий раз по мелочёвке. Вову это выводит до молний в глазах, а Лёша показательно был спокоен. Лишь в разгаре ссоры крикнет пару раз, дальше он даже не сломает свою гордость посмотреть на оппонента. Вова бесится. Как можно настолько доёбываться? Настолько придираться к вещам, что даже не прощает. Неужели какая-то посуда не заслуживает прощения?! Братишкин выдыхает, убегает на уже чистую кухню, забирает со столешницы сок, специально купленный для стрима и уходит обратно, по пути открывая коробку вишнёвого сока и делая два глотка. Закрывает дверь, кидает ссылку в тг-канал и запускает стрим, вновь выдыхая. Желание отвлечься и поднять настроение, а не закапываться в себе. Лёша лежит ещё час. Он смотрел новости, но думал лишь о недавней ссоре. Ну неужели не помыть эти тарелки со сковородками? Не протереть грязные столещницы и стол, не вытереть пол, не помыть плиту от масла? Дел на час, не больше, зато выглядело бы гораздо лучше. Хесус вздыхает, откладывает телефон и встает. Времени до трансляции мало, а причёска уже погнулась в разные стороны. Он вздыхает и уходит в ванную, вставая перед зеркалом и беря круглую расчёску. Вова поступил по свински, но и старший слишком эмоционально отреагировал. Возможно. Через полчаса парень выходит из ванны с обновленной башней, а на плечах уже привычная кофта. Он берёт телефон и уходит из спальни, сразу заходит на кухню и берёт подготовленную воду, и только после уходит к себе. По привычке уведомляет Вову о подрубе, так как всегда запускал позже. Точно также кидает ссылку в канал, начиная уже свою трансляцию.. Лёша не прав в ссоре. Возможно. Вова краем глаза замечает сообщение в телеграме, хмыкая. Он не понял, в какой момент предупреждать Вову стало привычкой. Но от неё было тепло. Даже в самой серьёзной ругани, Хесус напишет Братишкину. Мелочь, а давала глоток воздуха. От какого-то сообщения становилось легче. Младший вздыхает, но расслабляется, его предупредили. Стрим длился ещё два часа от этого сообщения и после парень прощается с аудиторией, выключает комп и весь дополнительный свет. Выключает свет на фоне, забирает телефон с наушниками и остатки сока. Он оставляет их в спальне и уходит в душ. Трансляция старшего будет ещё несколько часов, поэтому есть немного времени заняться собой. Ну как собой. Он просто помылся, надел чистую футболку, а толстовку закинул в стиралку. Уходит обратно в спальню, допивает сок, открывает окно и стягивает с себя футболку, оставляя на стуле. Растелает кровать и падает прямо по середине. Зад со спиной затекли от стула и упасть на мягкую постель было волшебно. Вова с тяжёлым кряхтением берёт телефон, открывая один из каналов с какими-то новостями, хмурясь и смотря разные посты. Так проходит часа три, или четыре.. Братишкин лишь иногда менял позы, то на боку лежал, то на другом, то на животе, но всё равно перевернулся на спину. Читал новости, хихикал с видео в тиктоке, так и залип в нем. Уже в спальню заходит уставший Хесус, потирая поясницу. Они секундно перекидываются взглядом и в головах обоих пролетает "надо извиниться". Старший молча уходит в душ, приходя через время с мокрой башкой и уже в белом свитшоте. Из ванны доносятся звуки, напоминающие стиральную машинку и младший лишь надеется, что Лёша кинул и его толстовку тоже. Старший подходит к кровати, сжимая в руках мягкую ткань свитшота, поджимая губы. Он не уверен. Отходит к окну, закрывая его, потому что было уже холодно. Не смотря на холод, снимает кофту, оставаясь в тонкой футболке. Вновь подходит к кровати спереди и осторожно наступает на неё коленом, смотря за реакцией Вовы. Ему же было всё равно, он смотрел тиктоки и с чего-то улыбался, не замечая или делая вид, что не замечает парня. Губанов ставит второе колено, "идёт" на них вперёд и аккуратно садится на бёдра младшего, нервно сглатывает и опускается на чужую грудь головой. Он действует слишком осторожно, потому что утром отверг Вову и боялся получить это же в ответ. Он редко боится, но сейчас именно тот момент. Они ругаются слишком много и Семенюк стал делать первые шаги к примерению, но в итоге оказался неуслышанным. Хесус прикусывает нижнюю губу, часто дыша и нежно обнимая чужой торс, специально пролезая тонкими руками прямо под спину. Вове приходится отложить телефон, потому что чужая макушка оказалась прям перед лицом и сидеть в тиктоке было уже некомфортно. Младший кладёт руки вдоль своего тела, осматривая уже не такие мокрые волосы. — Прости меня. — Что? — Прости меня, Вов.. Я переборщил. Вова чуть улыбается, пока Лёша вздыхает, смотря в окно и прижимаясь головой к груди. Он правда боится отказа. — Ты же так бесился от этого, а в итоге сам пришёл извиняться. — Мне нужно было тебя простить и.. Не так злиться. Ты правда потратил время и силы на готовку, и вкусно приготовил.. Мне надо было попросить или молча убраться. — Старший замолкает и с ним же молчит младший, смотря на макушку на своей груди.. Но смотрит с любовью, с заботой.. С благодарностью. — Спасибо. Хесус отрывается от чужого тела, доставая из под него руки и ставит себе под опору, немного поднимаясь над Братишкиным. — За что? Вова вздыхает, осторожно проведя по чужой шее кончиками пальцев, опускаясь до открывающихся ключиц. — За то, что убрался. Я хуёво сделал, приготовил и забил. Мне нужно было убраться сразу и не трогать тебя с этим. Всё же я сам решился на готовку и должен был понимать, что посуда сама не помоет себя. Я виноват. Извини меня. У Губанова сразу плывёт улыбка вверх, он прислоняется своим лбом к чужому, прикрывая глаза. — Хорошо, я прощаю. Вова улыбается в ответ, перекладывая руку с ключицы на щёку, наклоняю чужую голову и целуя в губы. Совершенно нежно, лишь с любовью и без какого либо упоминания страсти. Они наконец-то пришли к мирному соглашению и это нужно закрепить поцелуем. Передачей чувст и разделением эмоций. Они отделяются друг от друга. Хесус ложится обратно на грудь, притираясь к мягкой коже головой. От Вовы веет теплом и он вновь может им делится. Старший расслабляется, закрывая глаза. Братишкин продолжает улыбаться, хватая край одеяла и накрывая их двоих, прогладив каштановые волосы. В комнате до сих пор холодно, но одеяло должно спасти от неприятного мороза. Даже если Хесус греется от Вовы, парень чувствует это же тепло от тела на себе, улыбаясь более нежно. — Если заснёшь, то следи за собой и не пинайся. Ты в опасной близости. — Вова проводит по волосам, увидев закрытые голубые глаза. — Не бойся, если что, то максимум печень пробью. Младший усмехнулся, уводя обе руки на лопатки. Они наконец-то не мирились громкими словами, не мирились страстью и возбуждением, а спокойно поговорили. Поговорили и вернулись в такую дорогую зону комфорта. Вспомнили, что такое спокойствие и тепло. — Я люблю тебя, Вов. — И я тебя, Лёш. Хесус выдыхает, полностью закрывает глаза и, прислушиваясь к чужому дыханию, засыпает. От долгого стрима он устал, а сохранять бодрость при такой расслабленной обстановке не хотелось. Хотелось уснуть в чужой любви, прочувствовать родного человека полностью, довериться ему. Вова смотрит на макушку, улыбаясь уголками губ, гладит острые лопатки под одеялом, поймав совсем тихо сопение. Он любит по-настоящему, успокаивается от тяжести на себе и сам чувствует себя сонно. Да, не самая удобная поза для сна, но такая приятная. Они будут ещё ругаться много, часто и громко, но в момент перемирия замирает мир и жизнь продолжается лишь в этой комнате, лишь между ними. Они находят нужные слова, находят подход к друг другу и остаются оба довольными. Даже в их доме бывает идиллия.