Заблудший

Лёгкой смерти тебе, мой друг, Безболезненной и без предательства. Несмотря на все обстоятельства, Я лишаю тебя этих мук. Лёгкой смерти тебе, мой друг! Никогда не узнаешь причины, Почему нож, воткнувшийся в спину Был направлен из дружеских рук.

Хельга Эн-Кенти "Лёгкой смерти..."

«У Петрова есть последователи, сынок. Люди, вдохновившиеся его безумием… Мы с ними обязательно разберемся».В некоторых местах все ещё происходили неожиданные локальные сбои. Роботы выходили из рабочих алгоритмов — благо, обходилось без человеческих жертв. Многие машины получалось выключить программно, многие — аварийными кнопками. А некоторые не давались людям и просто хаотично носились по помещениям, сшибая все на своём пути, — с такими Сеченов и просил разобраться Нечаева. Ну не вызывать же армию и не поднимать шум из-за такого пустяка. Повезло, что среди сторонников Петрова не было таких же талантливых программистов. Хотя своего они почти добились — запуск «Коллектива 2.0.» пришлось отложить. Вот и сейчас Сергей получил приказ «выключить» несколько Рафиков в одном из уже эвакуированных отделов Предприятия 3826. Выключил быстро. Топором по шее. Сейчас нужно было возвращаться. Он протянул руку к замку на двери, и на ладони показался Паучок — маленькая роботизированная херовинка, ставшая отличным помощником. Молчаливым. Быстрый, умный, послушный и тихий. Правда, в бою, в отличие от ХРАЗа, абсолютно бесполезен. Ни тебе ШОКа, ни щита, ни телекинеза… Но Нечаев и без этого прекрасно справлялся. По крайней мере, хотя бы капсулы с непремом можно использовать. Паучок тем временем перепрыгнул на замок и принялся перебирать его лапками, подбирая нужную комбинацию. Но неожиданно он с тревожным попискиванием заметался по железному корпусу и прыгнул назад на ладонь, вцепившись в перчатку. Нечаев уже знал это поведение. Хреновинка испугалась приближения опасного врага. И Паучок никогда не ошибался — вот и сейчас из открытой двери выскочил РАФ-9, почему-то решивший атаковать Нечаева просто так. Очередь из автомата очень быстро угомонила Рафика, заставив его грудой металла развалиться на полу. — Ну и чего перепугался, ебучий ты пирог?.. Хотя, какой ты пирог, — майор пальцем погладил Паучка. — Так, пироженка. Маленькая ебучая пироженка. Давай-давай, работай! Не бойся, я тебя в обиду не дам. Паучок снова забегал по замку, пытаясь разблокировать его. А вот ХРАЗ не пугался… Нет, ну, пугался, конечно. Бывало, иногда тоже к руке так прижмется, будто уже прощается… Но все равно рвётся в бой и защищает до последнего… ХРАЗ… Нечаев прикрыл глаза, вспоминая, с каким остервенением вырывал из ХРАЗа провода, игнорируя его крик. Сомнения все еще терзали его. ХРАЗ, конечно, сука, но настолько ли? Было чувство, что с выводами майор поспешил. Слишком поспешил… Тем временем Паучок открыл замок и вернулся к Нечаеву. Майор покинул помещение и вышел на улицу, опустившись на ближайшую скамейку. — Волшебник, территория зачищена. Люди могут возвращаться, — сухо отчитался он. Ответ не заставил себя ждать. Сеченов говорил какие-то тёплые слова, но Нечаев его практически не слушал. — Сынок, как тебе новый помощник? Нечаев посмотрел на руку. Паучок вытянулся на лапках и странно склонился влево — словно его тоже интересовал ответ на этот вопрос. — Отлично справляется со своими функциями, — сухо ответил майор. — Претензий к хреновинке нет никаких. Хреновинка несколько раз довольно подпрыгнула и повернулась вокруг своей оси, а после спряталась в перчатке. — Я рад, что образец оказался удачным, — на какое-то время Сеченов замолчал, после чего тяжело вздохнул. — Может, стоит добавить ему голос? Майор задумчиво посмотрел на Паучка. — Пусть лучше молчит. Иногда тишина полезна. — Иногда… Я понимаю твои чувства, сынок. Я и сам расстроен не меньше твоего — не ожидал от Харитона такого. Однако, думаю, есть объяснение и этому. Наукой еще многое не изучено. Быть может, это влияние полимера или же неудачное сочетание механических элементов… Вряд ли мы об этом узнаем. — Зря я его растоптал… — Это была твоя защитная реакция, я тебя понимаю… Но не думай, что ты его убил. Поверь мне, сынок, от него так просто не избавиться. Я уверен, что он в полном порядке. — Интересно, где он сейчас? Я бы с ним поговорил… — Вот как?! — Сеченов был весьма удивлен. — И что бы ты ему сказал, если не секрет? — Для начала посмотрел бы в его бесстыжую морду или что у него там, блять. Возможно, еще раз въебал… Со стороны Сеченова послышался тихий смешок. — Не удивлен… Но сейчас ХРАЗ — не самая большая проблема. Нужно разобраться с нынешней ситуацией. Я пришлю тебе координаты еще одного места — там тоже нужно помочь, сынок. — Вас понял. Когда связь прервалась, майор запрокинул голову и посмотрел куда-то в чисто-голубое летнее небо. Вокруг начал оживать эвакуированный пару часов назад отдел предприятия — появлялись люди, начинали гудеть и болтать миролюбивые гражданские роботы. Паучок выполз из перчатки и принялся бегать по рукам Нечаева, словно играя с ним. Майор нехотя погладил его пальцами. — Даже не знаю, рад ли я тому, что ты молчишь, хреновинка… Иногда мне не хватает бесконечной болтовни перчатки… Конечно же, Паучок ничего не ответил, продолжая «танцевать» на пальцах майора и выделывая какие-то невероятные трюки. Словно пытался приободрить уставшего хозяина. Нечаев сорвал травинку и принялся водить ею по ладони. Хреновинка, словно крошечный котенок, начала бегать за столь странной игрушкой и пытаться схватить её. А попробуй он так поиграть с ХРАЗом? ХРАЗ бы ему руки по шею оторвал. Или просто охренел от такого. Или охренел и оторвал бы. — Все же интересно, где ХРАЗ сейчас? Паучок неожиданно резко прыгнул и наконец схватил травинку, после чего принялся жадно сминать ее цепкими лапками. — Знаешь, хреновинка, я бы не отказался с ним встретиться… Не знаю, что бы делал или говорил бы… Честно не знаю. — Нечаев снова посмотрел в небо, где пролетело четыре «Дрофы». — Интересно, а он сам бы захотел со мной говорить? С кем Нечаев разговаривал, он и сам не мог понять. Но почему-то очень хотелось говорить. И плевать на всё. Кроме Паучка его все равно никто не слышит. — Не знаю, как Дмитрий Сергеевич, а я бы простил эту вечно пиздящую хрень, если бы, конечно, он сам простил меня… Майор тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. Дожили, блять. Сам с собой пиздит, как шизофреник. — Все, досиделись, — майор довольно грубо схватил Паучка и вернул его в перчатку. — Пойдём. Волшебник направляет нас в театр — будем драться с ебучими клоунами. Нечаев резко встал и пошёл прочь. Вокруг никого уже не было — только Лаборант сидел под деревом на траве, потухшим взглядом уставившись в одну точку. Видимо, ему одному из первых досталось пару часов назад от сбрендивших собратьев. Но когда майор прошел по аллее рядом, Лаборант приподнял голову и посмотрел ему вслед.

***

В театрах сбои бывают редко — сбоить особо нечему. Сейчас, судя по описанию Сеченова, вышли из строя несколько Дикси. Обезумевшие куклы не реагируют на команды и не дают себя отключить. Театр встретил майора привычным полумраком и давящей тревожной тишиной. Но чем дальше Нечаев шел, тем отчетливее становился гул машин и их сумасшедшее бормотание. — Призрака Петрова не хватает, блять, — зло выругался он. Паучок, словно в знак согласия, несколько раз подпрыгнул на вытянутой ладони. На сцене творился сущий кошмар. С десяток Дикси носились туда-сюда, выкрикивая несвязанные обрывки реплик из пьес. Между ними бешено крутился Роторобот, грозясь разделить на две половины любое существо своими лезвиями. А эта хрень откуда в театре?! — Твою мать! — выругался Нечаев, когда один из Дикси сбил его с ног. Роторобот мгновенно понесся к человеку, раскручивая вокруг себя четыре лезвия. Майор вскочил на ноги и несколько раз выстрелил в робота, но снова оказался на полу стараниями очередной сбрендившей куклы. Паучок испуганно спрятался в перчатку и затих. — Да чтоб тебя, блять! Силы были явно не равны. Нечаев откатился к стене и приподнялся на ноги, удобнее перехватив оружие. Противные выкрики и писклявые голоса Дикси давили на последние оставшиеся нервы. — Помог бы, Херовинка, — зло рыкнул майор, уворачиваясь от удара лезвием. Ещё один механический звук. Какой-то странный, неизвестный. Более тихий и размеренный. На сцену выбежала механическая балерина. Нечаев сделал несколько быстрых шагов назад, ожидая, что и эта хрень сейчас попытается оторвать ему голову. Однако танцовщица одним ударом металлической ноги пробила грудь Дикси, что преградил ей путь. Еще одно движение — балерина легко схватила Роторобота за лезвия и утащила куда-то закулисы, где послышались звуки ломающегося металла и скрежетание разваливающегося механизма. Разбираться в произошедшем уже не было времени. Нечаев принялся топором разносить сбрендивших Дикси — патроны тратить на эти железки уже было жалко. Театральные куклы, в отличие от их собрата с лезвиями, не причиняли никакого вреда. Главное — вовремя успеть увернуться от их рук, чтобы не получить по голове. Нечаев выругался и отскочил, когда один из роботов внезапно взорвался, раскидав по сцене сотни искр. Синтетические декорации вспыхнули почти мгновенно. Огонь охватил ткани и картон, быстро перебегая по краю сцены. — Да ебучие пироги! — Нечаев ударом добил последнюю куклу и бросился к двери, через которую вошел в зал, но огонь уже сбросил перед ней несколько больших горящих декораций. — Волшебник, театр зачищен, — Нечаев быстро связался с Сеченовым. — Но здесь пожар. Я постараюсь выбраться. — Понял, сынок. Пожарные роботы будут через пару минут. Держись там. Взорвался еще один Дикси, а за ним и еще один. Огня почти нет, а вот дышать уже нечем. Надо выбираться. Из угла зрительного зала неожиданно послышалась музыка. Стоящая там фигура балерины, неподвижная до этого момента, вдруг принялась танцевать. Рядом с ней в тени была едва заметная дверь. Нечаев бросился в ту сторону, и балерина замерла. Заперто. Ебучий замок. Но Паучок прекрасно понимал, что сейчас не время ждать приказов — он пробежал по плечу майора и принялся перебирать лапками детали замка. Не без горькой усмешки Сергей заметил, что хреновинка делает это как-то истерично, будто в панике. Вот тебе и бездушный кусок железки… Дверь щелкнула, и Паучок заскочил назад на ладонь. В коридоре дыма еще не было, но промедление в список планов Нечаева не входило. И хотя он уже давно был в безопасности, его охватывало дикое желание как можно быстрее покинуть это отвратительное место. Куда идти теперь? Налево? Направо? Вниз по лестнице? Направо по лестнице? Снова музыка. Одна из балерин в коридоре вдруг принялась танцевать точно так же, как ее «подруга» в зале. Нечаев замешкался — стоит ли верить и идти вслепую, словно за блуждающим огоньком? Он все еще помнил, что могут сделать с человеком машины. Быть может, танцовщицы тоже сбрендили, и сейчас хотят завести его в самое пекло? Но Паучок на ладони принялся интенсивно прыгать, наклоняясь в сторону балерины. Послав все к черту, Сергей быстро пошел по коридору. Танцовщица остановилась. Нечаев готов был поклясться, что под ногами юркнуло что-то серое, похожее на мышь. Крысы в театре? Очень мило. Медленно закружилась другая балерина. И Сергей шел по темным коридорам за балеринами, которые останавливались, стоило ему подойти. Снова промелькнуло что-то серое между постаментами балерин. Но вот, фигур больше не осталось. Куда теперь? Прямо? Наверное, прямо. Больше все равно некуда. В конце коридора действительно была дверь с желанной надписью «Выход». У двери снова стояла ебучая балерина. И, судя по всему, та самая… Сергей в нерешительности остановился, понимая, что, возможно, сейчас придется отстреливаться еще и от этой металлической хуйни, но танцовщица медленно поклонилась, вытянув вперед руки. На ладони лежала капсула с непремом. Сергей не собирался ее брать, но Паучок перепрыгнул на руку балерины и вцепился в капсулу, вернувшись с ней к хозяину — и как только донес — капсула больше него раза в два. Сейчас, при относительно нормальном освещении коридора, он смог рассмотреть робота. Она отличается от тех, что стоят в коридоре — чуть выше, но все еще ниже, чем телохранительницы Сеченова. И все же было в ней что-то жуткое. Безликий силуэт словно не сводил с него взгляда. Мелкие красные цветы из стали в волосах были похожи на брызги крови. А может, это они и есть… Интуитивно хотелось развернуться и бежать от этой твари. Или выпустить в нее весь магазин автомата. Но Паучок прыгнул на ладонь спасительницы, и та осторожно прикоснулась к нему кончиками пальцев, словно поглаживая. Паучок принялся игриво ловить ее палец, забавно подпрыгивая и вытягивая лапки. Ебучие пироги, они играют? — Сдружились, блять? — нервно прикрикнул майор. — Пошли отсюда, быстро! Паучок вернулся к Сергею, а балерина сделала грациозный шаг назад, словно открывая и без того свободный проход к двери. Нечаев вышел на улицу, захлопнул за собой дверь и отошел как можно дальше от этого проклятого места. Встав под дерево, он закурил и связался с Сеченовым. — Все сделано, я выжил, Волшебник… Но, честно говоря, если бы не ебаная балерина, меня бы там поджарило знатно. — Сынок, какая балерина, о чем ты? Я лично распорядился, чтобы всех танцовщиц отключили через «Коллектив». Ни одна из них не могла двигаться. Все системы театра отключены, поэтому не сработала даже система пожаротушения. Работали только вышедшие из строя Дикси. — Но… — Где сейчас эта балерина? — Осталась в театре. — Она нападала на тебя? — Никак нет. Наоборот, она уничтожила Дикси. И помогла выйти. Нечаеву не понравилось, как резко замолчал Сеченов. Что-то нехорошее было в этой тишине. — Помогли, значит, помогли. Любая помощь — это хорошо, — натянуто спокойно произнёс Дмитрий Сергеевич. — А теперь возвращайся на «Челомей» и отдохни. Ты хорошо поработал. Сеченов отключился, а Нечаев уставился на Паучка. Сердце странно сжалось. — Ебучий ты пирог… — Протянул майор. Паучок радостно запрыгал по ладони. — Да не ты ебучий пирог! Мы договорились: ты пока что ебучая пироженка. Не дорос еще до пирога! — фыркнул Нечаев. Паучок грустно поджал лапки — ему сильно хотелось быть этим «ебучим пирогом». Хоть он и не знал, что это такое. Но если хозяин так часто к нему обращается, значит, это что-то хорошее и важное. Сергей опустился на скамейку, глядя в сторону театра, из которого валил дым и возле которого суетились роботы-спасатели. Неужели это был… Нет, этого не могло быть, да ну нет. Да ну нахуй. Нет же… Как-то неожиданно даже для себя Нечаев вскочил со скамейки и бросился к театру. У входа его попытался остановить робот, но Нечаев оттолкнул его и вбежал в тот самый коридор. Балерина была там. Лежала на полу, словно поломанная кукла. Рука ее неестественно изогнулась влево, а голова была запрокинута. Все-таки это цветы в волосах, а не кровь… Паучок спрыгнул с руки и приземлился на плечо танцовщицы, после чего спустился к руке и грустно поджал лапки, уткнувшись в неподвижную ладонь. Осознание того, кто их только что спас и с кем подружился Паучок, заставило Нечаева медленно опуститься на пол и прислониться к прохладной стене. — Что ж ты делаешь, ебучий ты пирог, — прошептал Нечаев, закрыв лицо руками.