Заблудший

Весьма безрассудно полагать, будто в искусстве и науке можно творить по собственному произволу, ибо вдохновение, без коего невозможно ничего произвести, рождается не из нашей души, а от воздействия какого-то вне нас лежащего высшего начала.

Э.Т.А. Гофман «Песочный человек»

Роботы-близняшки расступились, пропуская Нечаева в кабинет Сеченова. Не в то огромное светлое пространство, а в более скромное помещение — с одним окном, небольшим письменным столом и парой кресел. Даже гениям мировой известности нужен свой тихий угол. — Проходи, располагайся, — Сеченов стоял у окна и с улыбкой смотрел на Сергея. В руках он держал чашку с чаем. Точно такая же стояла на столе, ожидая Нечаева. Лето постепенно подходило к концу и первые холодные ветра с мелким дождиком стали все чаще набегать на город, поэтому чашка с чая с плавающим кусочком лимона выглядела весьма желанно. Но майор просто опустился в кресло и положил руки на колени, по которым тут же принялся бегать Паучок. — Ты обеспокоен тем случаем в театре? — мягко спросил Сеченов. — Да… Он не даёт мне покоя. Паучок подпрыгнул и обхватил палец Сергея, словно попытался обнять. Дмитрий Сергеевич тяжело вздохнул. — Есть мысли по этому поводу? Что это могло быть? — Есть. Но они вам не понравятся, Дмитрий Сергеевич. — Ну почему же, Серёжа… Харитон мне тоже не чужой. Нечаев взял в руки чашку и задумчиво посмотрел на чай. Паучок подбежал к пальцам и кончиком лапки прикоснулся к лимону. Кусочек качнулся и отплыл к другой стороне. Херовинка удивленно склонилась и перебежала на левую руку, снова толкнув лимончик и наблюдая, как он снова отправился на другую сторону чашки. Нарушать это исследование Нечаеву показалось грешно, поэтому он просто наблюдал. — А уж мне и подавно… Он был бы хорошим другом, не окажись такой сволочью… — Да не был он никогда сволочью, на самом деле. Я и сам не понимаю, как такое случилось. Возможно, это действительно из-за неправильного соединения механики и полимера. Возможно, не стоило сразу подключать его к тебе. Возможно все. Но, думаю, даже сам Харитон вряд ли сможет дать точный ответ, почему он заблудился… Надо же, сколько придумал и понавешал лапши на уши… Не исключаю, что он и сам видел что-то вроде галлюцинаций. Ничего не исключено. — Хочется в это верить, честное слово. — Я и сам не виню его ни в чем. Выслушал бы Харитона. Вот эти, правда, — Сеченов кивнул в сторону телохранительниц, — явно теперь мечтают оторвать ему голову. Даже не знаю, что делать. Он хотел мне навредить, и дамочки это запомнили. А они ой, какие злопамятные. Нечаев был готов поспорить, что услышал тихий смешок от одной из них, больше похожий на металлический скрип. — Я бы… Ебучие пироги! Чтоб тебя, сука! Тихая беседа была нарушена ругательствами Сергея, когда херовинка, в очередной раз потянувшись лапкой к лимону, соскользнула с руки и плюхнулась в чай. Она отчаянно забарахталась, пытаясь не пойти ко дну, и майор пальцами выхватил ее из кипятка. — Не бойся, он водонепроницаемый, — Сеченов достал из кармана платок и кинул его Сергею. Нечаев с ругательствами принялся обтирать Паучка. — Вот тебе и прорыв науки, — усмехнулся Дмитрий Сергеевич. — Превосходный взломщик, помощник, но чай с лимоном оказался сильнее алгоритмов. Одна из близняшек забрала несчастливую чашку и принесла другую, поставив ее на стол. Паучок выбрался из-под платка, перепрыгнул на стол и привстал на задние лапки, словно пытался выглядеть больше. Странно попискивая, он принялся колошматить двумя острыми лапками по чашке. Месть — блюдо, которое подают на блюдце с сахаром и кусочком лимона. — Я надеюсь, не окажется, что и это очередной ученый, потерявший тело, — фыркнул Нечаев. — Слишком человечно он себя ведёт. — Нет, это обычный робот, не переживай. Просто ради эксперимента к его рабочим функциям был добавлен эмоциональный интеллект, если это слово применимо к машине. Эмоциональный интеллект уровня четырехлетнего ребенка. Он радуется хозяину, радуется похвалам. Грустит, когда не справляется с задачей. Любит играть, если позволяют. Но не может обманывать, лицемерить и врать. Паучок посмотрел на ложку, торчащую из чашки. Разбежавшись, Паучок подпрыгнул и вцепился в нее. Ложка выскочила, кусочек лимона шлепнулся на стол, чашка со звоном упала на пол и разлетелась на осколки, а Сергей даже сделать ничего не успел, чтобы предотвратить этот апокалипсис. Левая близняшка странно вздрогнула, взяла в руки с полки газету и свернула ее трубочкой. Сеченов опустил голову, сдерживая улыбку. — Левая, отставить ликвидацию металлических членистоногих. Правая, разберись с последствиями происшествия. Но теперь херовинка все же получила от Нечаева платком по металлической заднице, вновь услышала свой позывной «Ебучая ты пироженка» и обиженно спряталась в перчатке. Сергей откинулся в кресле и махнул рукой, дав понять близняшкам, что чая ему больше не нужно. Напился. — ХРАЗ все же был послушнее, — выдохнул он. — Болтливее, но послушнее… Я вот просто подумал — ХРАЗ за секунду мог превратить меня в парализованный овощ. Мог сжечь изнутри. Мог шарахнуть током. Но ничего этого не сделал. Только кричал «Это ошибка» и пытался вырваться. — Может быть, понял, чья это ошибка. На какое-то мгновение повисло молчание. Сеченов смотрел в окно, за которым лил дождь. Нечаев пальцем поглаживал перчатку, в которую спрятался Паучок и боялся выходить, ожидая снова получить платком. Левая продолжала держать газетку — спасибо, что хоть не тапок. — Я знал Захарова очень хорошо. И человек он все равно хороший. И я понимаю, почему он так изменился, — Сеченов сильнее сжал в руках хрупкую чашку с чаем. — Для начала признаюсь честно — как специалист он во многом лучше меня. Намного лучше. Ещё в молодости, когда мы только начинали работать в сфере медицины, я видел его рвение. Начинали мы с малого — с обычной больницы, с хирургического отделения. Знаешь, Серёжа, в ночные смены я всегда пользовался свободной минуткой и пытался подремать. Харитон же никогда не спал с трех до пяти утра — обычно в это время тяжелобольные уходят из жизни. Он мог дать отдохнуть аспирантам, младшему медицинскому персоналу, но сам держурил. Постоянно шутил: «Хуже неопытного ассистента спросонья — только проснувшийся и невыспавшийся хирург». Многих это спасло. Конечно, это не оставляло его равнодушным. Каждую спасенную жизнь он воспринимал как свою победу над природой, мирозданием и судьбой в целом. И здесь у нас пошли разногласия. Он не понимал, как я могу спать в выходной десять часов, когда достаточно пяти-шести — оставшиеся часы можно потратить на работу. Я всегда был слаб на телесные нужды, — Сеченов слабо улыбнулся. — Я не мог нормально работать, если перед этим не высплюсь и нормально не поем. И Харитона это раздражало. Но все же замечания он оставлял при себе. У каждого свой путь. Поэтому со временем я отошёл от медицины, начав работать с полимером и роботами. Захаров же остался верен себе. Я честно восхищён им. Нечаев молча слушал. А что сказать? — Предприятие 3826 основано нашими совместными усилиями. Но почему-то везде стоит только моя фамилия… Харитон почему-то у всех отходит на второй план. Не думаю, что он завидовал или злился, но сомневаюсь, что это благоприятно влияло на него. И все же он продолжал работать. Продолжал искать способы победить непобедимое. — Характер и опыт — две разных категории. — Разве? Не думаю, что прогнивший человек будет биться над тем, чтобы найти способ спасти миллионы жизней. Поверь мне, у него были возможности уехать на Запад, открыть там свою клинику и жить на полную. Он остался здесь. И до последнего был предан своему делу… А знаешь, что ещё скажу?! — голос Сеченова прозвучал намного тверже. — В отличие от меня, он не отступался от своих обязанностей! Сергей, я с молодости боялся оперировать детей. И никогда этого не делал. А Харитон не боялся. Или боялся, но убивал в себе чувства, после чего шёл и делал. Насколько мне известно, у него ни один ребёнок не умер… Я же каждую смену надеялся, что если будет ребёнок, то Харитон будет на месте, и мне не придётся стоять вместо него у стола со скальпелем. Треск. Сеченов дернулся, когда чашка в его руках жалобно хрустнула и отломанная тонкая ручка упала под ноги. Правая подошла и забрала у него сломанную чашку. Казалось, она тяжело вздохнула, поставив ее рядом с осколками, получившимися стараниями Паучка. Сервиз был безжалостно уничтожен. Возможно, Левая сильнее скрутила в руках газетку, просто этого никто не заметил. — А знаешь, что ещё происходит на Предприятии? — Сеченов неожиданно сел в кресло и сложил руки на столе, голос его стал жёстче. — Кто-то решил нам помочь. Пока мы разбираемся с вышедшими из строя роботами и думаем, как судить последователей Петрова, кто-то другой их находит и убивает. Убивает безошибочно. У убитых всегда находят в кабинетах и домах доказательства их причастности к нынешним сбоям. Не знаешь, кто бы это мог быть, сынок? Неприятный холод пробежал по спине Нечаева. — Не думаю, что это ХРАЗ. Он был против полимеризации. — Так разве мы не предполагали пять минут назад, что он заблудился, а в последний момент все осознал? И даже если он против меня и моих идей, он никогда не был против людей. Как бы он ни выпендривался и не отзывался о них. Говорил одно, издевался над примитивным мышлением людей, а сам трясся над каждой формулой, которая могла бы остановить коричневую чуму. Сынок, ты знаешь его слова, а я видел его дела. — Ладно, вам поверю, — фыркнул Нечаев. — Итак, значит, я жду от вас указаний. — Их пока что не будет, П-3. Как только появится информация о сбое — я тебя направлю туда… Все остальные действия — на твоё усмотрение. Сейчас вынужден тебя оставить. Через час будет Совет, мне нужно идти.

***

Майор вошёл в здание театра. Сейчас, когда играла музыка, а вокруг суетились люди и мирные роботы, здесь было не так паршиво. Зачем он сюда пришёл? Он и сам не знал. Как будто это что-то ему даст. Но все равно пришёл. Театр начался не с вешалки, а с Рафика, который принялся заботливо интересоваться, какую постановку хотел бы увидеть гость. Нечаев молча показал ему свое удостоверение. РАФ-9 склонил голову. — Прошу вас, товарищ, подождите пару минут, я позову директора. Директор не заставил себя долго ждать. Женщина средних лет со светлыми волосами быстро шла по лестнице, не спуская перепуганного взгляда с Нечаева. Все-таки человек с удостоверением КГБ — не самый желанный гость. — Чем можем быть полезны? — она слегка кивнула. — Мы можем подняться наверх, там намного спокойнее. — Не переживайте, ничего не случилось, — сухо ответил майор. — Я по поводу прошлого инцидента с роботами. Поступало сообщение, что вышли из строя только Дикси, однако среди них была замечена и одна балерина. Есть некоторые подозрения на этот счёт. Я могу увидеть этого робота? — Конечно, пойдёмте! Женщина повела его вниз к складским помещениям. За ними на кой-то черт увязался РАФ-9. Нечаев на всякий случай провел рукой по спрятанному пистолету. Директор подошла к массивной двери, достала ключ и открыла ее, входя с Сергеем в темное помещение. Нечаев поморщился, когда она включила свет. Вокруг были эти ебучие танцовщицы. Они стояли, сидели и лежали. Какие-то были сломаны, какие-то проржавели, будто несколько лет пролежали под водой, какие-то были бережно накрыты тканями. — Я думаю, вы говорите про балерину модели «Олимпия». Это единственная модель в своём роде. Мы не используем ее для постановок, да и в принципе не используем, поэтому она отключена от всех систем. — Женщина подошла к накрытой брезентом фигуре и сдернула ткань. — Когда во время сбоя она оказалась в коридоре, мы предположили, что ее вытащили роботы — у Олимпии нет необходимых для функционирования деталей. На постаменте стояла та самая балерина с красными цветами в волосах. — В принципе, мы не обидимся, если вы заберёте ее. Хоть мы и не используем ее на сцене, приходится ухаживать за ней, так как это единственный образец. А это весьма затратно. Если Олимпия поможет разобраться с… с тем, что было, то пожалуйста. — Я хочу осмотреться. Директриса кивнула и покинула помещение, а Нечаев обошёл вокруг замершую танцовщицу. Он даже не заметил, как потухли глаза стоящего у двери Рафика, а по полу снова шмыгнуло что-то темно-серое, похожее на мышь. Нечаев понимал, что это все бессмысленно. Вряд ли он что-то здесь найдёт. Только тратит время. Сергей пошёл вдоль танцовщиц, когда вдруг услышал за спиной скрип. Балерина медленно спустилась с постамента и замерла. Нечаев положил руку на пистолет, но в левой руке почувствовалось движение — Паучок вылез на ладонь и принялся скакать по ней, приветственно размахивая лапками Сергей осторожно обошел танцовщицу, что переминалась с ноги на ногу — Надо же, какая интересная встреча, ебучие пироги, — прошипел он, не опуская оружие. Он и сам не понимал, с какого перепуга начал считать, что это ХРАЗ, но что-то ему подсказывало, что так оно и есть. Быть может, это все еще отголоски той треклятой полимерной связи. А может быть, и просто армейское чутье: хочешь жить — умей чувствовать врага. — Не думал, что мы еще увидимся… ХРАЗ. Балерина приподняла голову и медленно шагнула вперед. Нечаев сильнее сжал пистолет, но в эту же секунду Паучок разбежался и прыгнул. Без предупреждения. Прыжок веры, итить его за ногу. И танцовщица среагировала вовремя — поймала дурака у самого пола. А ХРАЗ ли это? ХРАЗ бы еще и наступил на него. Или все же он не такая сволочь? — Мы рады приветствовать вас в театре имени Майи Плисецкой! — привычным жизнерадостным тоном протянула танцовщица, поглаживая пальцами Паучка. — Ты мне зубы не заговаривай! Ничего объяснить не хочешь?! — Сожалеем, если мы разочаровали вас. Надеемся, что наш театр в следующий раз сможет удивить вас и оставить хорошие воспоминания. — Сука, чтоб тебя… Он бросал записанные фразы. Это одновременно и приводило в бешенство, и в то же время ужасно огорчало. Сергей опустил оружие, а балерина встала рядом с ним. Херовинка пискнула и вернулась к хозяину, вцепившись ему в руку. А балерина… А балерина неожиданно слегка склонилась и уткнулась головой в плечо майора, словно провинившийся кот. Сказать, что Нечаев охренел — не сказать ничего. Он замер, глядя на это. — Ебучие пироги… Если это реально ты, ХРАЗ, то ты поехал крышей еще сильнее, чем я думал. Балерина выпрямилась, но голову все еще держала опущенной. А ведь этого сученыша можно и без слов понять… Нечаев вздрогнул, поняв, что с ним пытается связаться Сеченов? Говорить ли ему о своей находке? И находка ли это? И кто кого здесь еще нашел? — Сынок, в Павлове опять началось. Пожалуйста, поспеши. — Понял. Дмитрий Сергеевич отключился. Приказ короткий и лаконичный. Четкий. Требует немедленного исполнения. Сергей повернулся к балерине — она стояла, закрыв лицо ладонями. Выглядело это до ужаса жутко. Что делать? — Значит так, ебучий ты пирог, — выдохнул Нечаев. — Если ты ХРАЗ, то разбираться с тобой будем потом. Если нет — разбираться вообще не буду. Можешь идти со мной. Я надеюсь, ты принесешь пользу, потому что оставлять тебя здесь, чтобы ты опять натворил хуйни, я не собираюсь! Понял?! Робот убрал руки от лица и медленно кивнул. Они вышли из склада и быстро покинули театр через черный вход — какое же счастье, что их никто не видел. Особенно много возникло бы вопросов у работников театра, которые прекрасно знали, что «Олимпия» не включалась много лет.

***

Стоило зайти в Павлов, как Олимпия обогнала Нечаева и первая пошла по коридорам, освещенным одними лишь аварийными лампами. Нечаев не возражал — первый же Лаборант, налетевший на них, был буквально разломан пополам одним точным движением руки. Точно ли эта балерина предназначалась для танцев?.. На полу кое-где виднелась кровь, но тел, к счастью, не было. Возможно, опять сумели предотвратить трагедию. Но такими темпами доверие к Сеченову и его трудам упадет полностью. Сергей тяжело вздохнул и пошел в сторону уже знакомого помещения — морга. Несколько погрузчиков, как и в прошлый раз, носились по коридорам, отчаянно сигналя. О сбоях в системе охлаждения говорил характерный запах, который уже расползся по помещению. — А помнишь, как мы отсюда с тобой пытались выбраться? Ну-ка, замок сможешь открыть? Или уже не по зубам? — Начал издеваться Нечаев, держа Паучка и не давая ему прыгнуть на замок. Было интересно, что будет делать названный ХРАЗ сейчас, не имея доступа к большей части функционала перчатки. Робот подошел к двери, слегка склонился, и одним движением, больше похожим на танец, снес нахрен замок. От грохота упавшей железяки Паучок подпрыгнул и испуганно спрятался в перчатке. Нечаев тоже не оценил такой перфоманс, направив пистолет на балерину. — Еще одно движение, которое мне не понравится, и я выстрелю без предупреждения. И ты не представляешь, что с тобой случится, если ты окажешься не ХРАЗом… Балерина покорно склонилась. Издевается. Насмехается над его словами. Сергей выругался и вошел в морг. На лестнице стоял молодой ассистент. — Эй, здесь не безопасно! — Крикнул Нечаев. — Идем, я выведу тебя, мелкий. Танцовщица странно дернулась и прыгнула вперед, встав между ними и подняв руки. Как раз вовремя — звуки выстрелов, сменившиеся лязганьем пуль о крепкий металл, говорили о том, что помощь нужна не ассистенту. — Ах ты сука! — Нечаев схватился за плечо — одна из пуль задела его. Парень бросился бежать. Видимо, они случайно наткнулись на одного из зачинщиков этого беспредела. Балерина обернулась, но, увидев, что майор держится за окровавленную руку, вздрогнула. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы стрелой взметнуться по лестнице за человеком. И еще меньше, чтобы прижать его к земле. Тот испуганно заорал, пытаясь всадить в робота еще несколько пуль. Танцовщица ударила его ногой по руке, выбив пистолет, возможно, с несколькими костями в запястье. — Что ты такое?! Робот склонился над парнем, сильнее прижав его к полу. — Зря ты поднял на него руку. Ты бы выжил, если б не навредил ему, — неожиданно низким хрипловатым голосом произнес он. — Возомнил себя богом? — Что ты такое, сука?! — Я живое доказательство тому, что богов не существует. Говорил робот тихо, чтобы Сергей не услышал его голос сквозь перепуганные вопли. Балерина резко выпрямилась, скрестила руки и в прыжке наступила ногой на горло парня, переламывая там все, что можно переломать человеку. Цветы в волосах снова стали похожи на брызги крови. Вытерев ногу о пол, она развернулась. Сергей стоял, направив на нее пистолет. Раненая рука, по которой стекала темно-красная кровь, сильно дрожала, но Нечаев крепко держал оружие. Он все слышал. И теперь ждал ответы на свои вопросы.