12. Не совсем ложные схватки (8)
25 мая 2024 г., 11:20
– Ты в порядке?
Этот вопрос раздался эхом среди тишины в голове блондинки, все чувства которой были готовы вот-вот взорваться от напряжения, и повис в зябкой плотной тишине ночи.
Энид тяжело навалилась на мощный ствол дерева. Очередная волна боли пронзила её тело, вырвав из горла то ли стон, то ли рык. В глазах то темнело, то бегали цветные пятна, но Синклер старалась контролировать себя как можно дольше, удерживая разум здесь и сейчас, как бы неприятно и больно это не было.
– Всё нормально, – хрипло выдохнула она, когда ее немного отпустило.
Уэнсдей, стоявшая в паре метров за её спиной, кутавшаяся в длинное чёрное пальто на легкую атласовую черную пижаму, стала осторожно и медленно приближаться, ступая по сухой траве в домашних тапочках.
– Уверена? Давай вызовем врача?
– Уж лучше ветеринара тогда, – оскалилась блондинка вместо озорной улыбки. Её лицо было перекошено муками боли, а ряд человеческих зубов сменялся на острые, как бритвы, клыки. – Нет, всё нормально, Уэнс, не переживай, и возвращайся в дом, тут довольно холодно, – как на зло именно на этих словах новая вспышка боли прошлась по всему её телу, сводя мышцы в сильных судорогах и смазывая конец предложения. Изнутри вырвался отчаянный рык, а удлинившиеся когти впились в кору дерева, оставляя глубокие борозды.
– Дыши глубже, – Аддамс расположила руку на спине блондинки, круговыми движениями поглаживая её едва весомым касанием. – Я буду рядом. Угораздило же тебя.
– Это их угораздило, – фыркнула девушка и упала на колени, не выдержав новый мучительный приступ, подкосивший её.
– Энид, ты уверена что всё нормально? – Уэнсдей свела брови в привычном злом выражении, и только Синклер могла прочитать в этих морщинках взволнованное беспокойство.
– Да, опять ложные схватки. Врач давал до родов ещё две недели.
Аддамс нахмурила и без того мрачнее обычного лицо и помогла девушке встать. – Ты можешь контролировать обращение?
– Нет, полнолуние почти в зените. Так что тебе лучше уйти. Я не знаю, как быстро смогу вернуть себе разум в этот раз, – на этих словах послышался хруст костей, спина блондинки неестественно выгнулась, что заставило Уэнсдей отпрянуть от неё.
Над лесом раздался отчаянный девичий крик, переросший в яростный звериный вой. Хрупкое тело блондинки на глазах брюнетки превращалось в огромного кровожадного монстра. Пожалуй, Аддамс никогда не надоест это зрелище, заставляющее кровь в её собственных венах закипать от адреналина и восторга. Огромное животное, в два раза выше, чем она сама, стояло напротив. С ноздрей вырывались плотные клубы пара, а из горла – утробный рык на каждом выдохе. Ярко жёлтые глаза смотрели словно сквозь рядом стоящую девушку. Зверь был опасно близко, чтобы разорвать её на части в то время, как она даже не успеет этого понять, но как только янтарный взгляд сфокусировался на ней, Уэнсдей выдохнула, испытывая легкое облегчение. Морда оборотня приблизилась к Аддамс вплотную, заставляя челку трепетать от тяжелого мощного дыхания. Но не успела та погладить огромную голову, волчица сжалась от боли, поджимая хвост и уши к телу. Жалобно скулящее животное сорвалось с места и скрылось в гуще леса.
– Нет, Энид стой, – крикнула ей в след Уэнсдей и отправилась в том же направлении.
Она шла по волчьему следу, который отпечатался на сырой земле, и блестящей в лунном свете белой шерсти, которая периодически мелькала меж деревьев. Но в какой-то момент вереница из лап оборвалась, и, остановившись посреди лесной опушки, Аддамс прислушалась к оглушающей ночной тишине, в которой не было ни намёка на носящегося по лесу огромного животного.
– Где ты, cara mia, – крикнула в пустоту брюнетка. Её охватило волнение.
В полнолуние оборотней тянуло на охоту, и не было лучшей добычи, чем человек. Блондинка, ведомая звериными инстинктами, могла выбежать за пределы леса возле их дома и, преодолев трассу, оказаться в городе. Но не судьба жалких людишек заботила Уэнсдей. Она боялась только за свою жену. Та страдала от боли и была явно не в себе, а если к этому присоединится ещё и тот факт, что она кому-то навредила, блондинка будет ненавидеть себя до конца своих дней, и допустить этого Аддамс просто не могла.
– Ко мне, Dragul meu.
***
Уэнсдей бродила по лесу, осеннему и холодному, прислушиваясь к каждому шороху, идя чисто на интуиции, потому что след она потеряла и давно. Но пробродив практически час, она не смогла найти жену, словно огромная волчица, так ярко выделяющаяся светлым пятном посреди зловещего голого леса, могла просто раствориться в воздухе без звука и следа. Но Аддамс не сдавалась, оказавшись в самой глубине рощи, где сложно было пройти даже невысокой изворотливой девушке, путаясь в частых колючих ветвях. Именно там брюнетка услышала тихий, едва уловимый скулёж. Его источником был огромный упавший дуб, его корни, так грубо вырванные из недр земли, образовывали полость в виде норы. По свежим следам от когтей и разбросанной сырой земле Уэнсдей сделала вывод о том, что кто-то совсем недавно занимался "обустраиваем" данного места. И она оказалась права в своих догадках. Свернувшись калачиком, волчица разместилась в этой норе. Заметив нежданного гостя, животное на мгновение оскалилось, угрожая рядом острейших зубов размером с ладонь. – Я тебя везде отыскалась, mi luz de luna. Ты заставила меня понервничать, – без доли страха Уэнсдей опустилась рядом на землю на колени. То ли услышав родной голос, то ли почуяв до боли знакомый запах, волчица успокоилась и ткнула тёплым мокрым носом в ладонь девушки, побуждая ту к нежным поглаживаниям морды. Оборотень тяжело и часто дышала, её уши были прижаты к голове, – Не прошло, не так ли? – задала брюнетка скорее риторический вопрос. – Давай я вызову врача? – предложила она и начала вставать на ноги, когда клыкастая пасть схватила девушку за рукав пальто и потянула на себя. Энид было страшно, и Уэнсдей могла почувствовать это каждой клеточкой своей души и тела. Она действительно не могла оставить свою волчицу в таком состоянии и при таких обстоятельствах, ей придётся лишь понадеяться на свои медицинские навыки и знания. Подобравшись ближе, Аддамс села рядом, положив голову зверя себе на колени, одной рукой она гладила Энид промеж ушей, другой – живот, насколько могла дотянуться. – Всё будет хорошо, cara mia. Дыши глубже, – пыталась успокоить и поддержать Уэнсдей свою жену. Они просидеть так ещё около получаса, брюнетка шептала разные слова, значение которых Энид не могла понять не только потому, что они были на другом языке, но и потому, что её то и дело вырубало, отдавая тело под контроль волчьим инстинктам. Когда Аддамс почувствовала, что время между потугами сократилось, а волчица стала дышать ещё быстрее, она привстала перед волком на колени. К таким обстоятельствам родов она готова не была. Уэнсдей перечитала много, очень много медицинских книг про то, как принимать роды у человека, но у волка... Она знала лишь основы биологии. Тем не менее девушка не позволяла панике взять вверх. Мысля исключительно рационально (и не без доли интуиции), Аддамс продолжала поглаживания живота, пока их ребёнок не появился на свет. Точнее волчонок. Когда тот полностью вылез, брюнетка бережно взяла комок к себе на колени, разрывая плёнку, в которой он находился, чтобы дать доступ кислороду. – Насколько я разбираюсь в волчьей анатомии, это девочка, – прошептала Уэнсдей, протягивая щенка Энид, которая сразу стала вылизывать малыша. Послышались первые писки. Но Синклер не стало лучше, и это уже заставило Аддамс волноваться. Волчица продолжила скулить и учащенно тяжело дышать. И лишь когда на свет появился еще один волчонок, оборотень смогла расслабиться и устало откинуться на землю. Брюнетка пребывала в немом шоке. Два волчонка? У них с блондинкой родились два малыша. К этому она не была готова ещё больше, чем к тому, что роды застанут их врасплох во время полнолуния и ей придется самостоятельно принимать роды у Энид-волка. – Это мальчик... Чуть позже, когда полнолуние перешагнуло свой зенит, и Синклер смогла вернуться в человеческую форму, девушки вернулись домой. Уэнсдей пришлось сделать вымышленный поясную сумку из своего пальто, в которую она положила волчат, чтобы они не замёрзли, и практически нести блондинку на себе, потому что, обессиленная и измотанная, та едва передвигала ноги, то и дело норовя отключиться. Перекинув её руку себе через плечо, Аддамс вывела их к дому ориентируясь на свои следы. Дома Уэнсдей помогла девушке принять ванну, приготовила ей теплый чай, на руках отнесла её в кровать и передала детей. В общем, позаботилась обо всем, чтобы обеспечить измученную Энид комфортом, несмотря на собственное измотанное состояние.***
Аддамс занималась стиркой грязных от крови и мокрой земли вещей, когда раздался нетерпеливый стук в дверь. Вооружившись кухонным ножом, девушка прислушалась к происходящему на улице и резко распахнула дверь. – С ума сошла? – Йоко в последнюю миллисекунду отскочила от двери, которая должна была впечататься ей в лицо. Увидеть старого друга среди ночи на пороге дома было бы удивительно, но Уэнсдей, пожалуй, сегодня уже ничего не удивит. – А ты, я посмотрю, храбрая. Или лишняя жизнь в кармане завалялась, раз решила прийти в логово оборотня в полнолуние, – хмыкнула брюнетка, показательно проводя пальцем по лезвию ножа. – Энид лапочка, она меня не тронет, – отмахнулась Танака, не позволив своему лицу выдать некое беспокойство, которое в ней пробуждало такое близкое расположение холодного оружия. – Тут живёт не только Энид. – А ты не хотела бы её расстраивать, поэтому не позволишь ни одной волосинке упасть с моей головы, – клыкасто улыбнулась вампирша. – Мне не обязательно тебя трогать, чтобы заставить облысеть, – брюнетка улыбнулась так широко, что мурашки пробежались по спине Йоко. Её больше устраивало, когда лицо подруги выражало ровным счётом ничего, чем когда на нём была маньяческая улыбка. – Я уверена, что нам обеим не очень-то и хочется разбираться с последствиями этого. – Что ты тут забыла? – довольно грубо спросила Аддамс, вернув себе привычное выражение лица. – Как что? Посмотреть на малыша, конечно же, – вампирша снова просияла белоснежной улыбкой, будто они поменялись местами в проявлении эмоций. – Откуда ты знаешь? – рука на рукоятке ножа сжались сильнее. – Мы переписывались с Энид пару часов назад. Она написала про ложные схватки, а потом резко пропала из сети и не отвечает. Так что я сама сделала выводы, – пожала плечами Йоко, словно разгадала детский ребус. – Сейчас полнолуние. Энид пришлось обратиться. – Да-да, это я тоже знаю, как и то, что у меня прекрасная чуйка на такие вещи. – Уходи, Танака, – едва ли не прорычала Уэнсдей. – Ты ошиблась. – Я предвещала такой исход событий, – ответила девушка и протянула включённый телефон Аддамс в лицо, который ослепил её. – Мы с волчонком уже списались, и ты не помешаешь мне увидеть этого маленького пупсика. Я проделала слишком долгий путь. Энид сказала, что там сюрприз. Челюсти Уэнсдей сжимались и разжимались, пока на лице отразилась тень глубоких и тяжёлых размышлений. Если Синклер уже знает о намерениях вампира посетить их ложе, она просто не может не впустить лучшую подругу своей жены, и не потому что это будет не красиво. Превозмогая себя, Аддамс отошла в сторону, открывая Танаке дверной проход. – Ты лучшая, – скалясь, ответила Йоко и в припрыжку прошла мимо. Вампирша в пару мгновений оказалась на втором этаже и комнате девушек. Предварительно осторожно заглянув внутрь, девушка обнаружила блондинку спящей, а рядом с её кроватью стояла колыбельная. Осторожно, ступая на носочках, Танака прошла внутрь. Йоко чуть не ахнула в слух, когда заглянула внутрь детской кроватки. – Ебанн... – Милые правда? – слегка улыбнувшись, спросила Синклер. – Дерьмо! Я думала ты спишь. Разбудила? – виновато спросила девушка, садясь на кровать рядом с подругой. Энид указала на свое ухо. – Обостренный в полнолуние слух. Я слышала тебя ещё за километр отсюда. – Чувствуешь, как инстинкты призывают тебя убить меня? – усмехнулась вампирша. – Да, – на полном серьёзе ответила Синклер, её глаза загорелись золотом. Танака испуганно отшатнулась, на что оборотень только рассмеялась. – Идиотка, понахваталась, – возмутилась она и замерла, когда из колыбельки послышался скулёж. Брюнетка взволнованно подошла ближе. – Тю. Летела к вам со всех ног, чтобы увидеть маленькое дьявольское отродье сатаны, но тут какие-то щенки. Я думала ты уже родила, а вы просто решили собак завести? – хмыкнула Йоко с сарказмом. – Последний раз предупреждаю, ещё раз назовешь моих детей собаками, и я сломаю твою шею, – отозвалась Аддамс, которая всё это время стояла в дверном косяке, наблюдая за ситуацией со стороны. – Можно? – проигнорировав выпад со стороны Уэнсдей, вампирша подошла ближе к кроватке. Энид кивнула подруге, выставив одну руку с раскрытой ладонью в направлении жены, останавливая её на месте. Йоко взяла одного из волчат на руки, малыш заскавчал, учащенно разнюхива её. – Как крыса размером, такие маленькие голенькие и слепые, – умилилась она, осторожно поглаживая щенка. Наверное, не так сложно было родить, как человека. Повезло, не сильно мучалась. Синклер одарила ее таким взглядом, которому она точно научилась у жены. – Нерожавший человек будет говорить мне, что сложно, а что нет? – Как назвали хоть? Вопрос века уже, – усмехнулась Йоко, довольная результатами своих шуточек и подколов. Девушки переглянулись. – Мы не были готовы к двойне, – начала Энид. – Но это создало идеальную почву, чтобы каждая назвала ребёнка так, как хочет, – продолжила Уэнсдей. – Мы решили, что каждая выберет главное имя ребёнку, а другому – второе имя, – закончила Синклер. – О, великая летучая мышь, как сложно, – цокнула Танака. – А как выбирали, кто кому давать будет? Ну имя в смысле, – поправила себя девушка, хихикнув. – Зная вас, вы и тут договориться не смогли. – Пока что волчата выглядят похоже: серо. Но если присмотреться, их подшёрсток разного цвета, у одного светлый, у другого тёмный, – ответила блондинка. – Поэтому, Уэнсдей назовёт чёрного волчонка, а ты – светлого? – Нет, наоборот. На лице Танаки отразилось слишком выраженное непонимание. – Ну да, очень логично. Гении мысли. Ну да ладно, как назвали то? Хватит томить! – Мы ещё пока в раздумьях, – виновато улыбнулась оборотень. – Да вы издеваетесь! – сокрушалась вампирша. – Кстати, а кто это? – девушка приподняла волчонка на одной руке, намереваясь заглянуть под хвост. – Это мальчик и девочка, – остановила её Аддамс и вернула ребенка в колыбель. – Не придётся за вторым идти, – подмигнула Йоко Энид. – Ой, или ты хотела? – обратилась она к брюнетке. – Танака, ты, кажется, забываешь, как легко вывести меня из себя, – прорычала Уэнсдей. – Совсем нет, я как раз наслаждаюсь этим процессом. Мы так давно не виделись. Энид едва успела схватить жену за руку, чтобы не позволить той приблизиться к вампирше достаточно близко, чтобы суметь вступить в физический контакт. Мысленно радуясь своей маленькой победе, Танака снова перевела внимание на детей. – А у меня есть вопрос. Они превратятся в людей, когда закончится полнолуние? Или из-за того, что они родились в полнолуние, они останутся волками, пока не смогут научится превращаться в людей? – Ну, – Энид замялась. – Мы не уверены, что будет. Я впервые встречаюсь с подобным, несмотря на то, что являюсь оборотнем и соответственно знаю об этом всё. Сама беременность уже была странной. В норме, что беременные оборотни не могу обращаться в полнолуние, но я потеряла возможность только обращаться по желанию, а все полнолуния проходили обычно. – Значит малыши такие же особенные и как их мамочка. Только мамочка поздно обратилась, а детки побили все рекорды и уже родились волками. Никто не поверит, – восхитилась Йоко, доставая телефон и начиная кому-то звонить, выходя из комнаты. – Не нервничай, – прошептала Синклер, поглаживая брюнетку по спине. – Пытаюсь, – тяжело вздохнула Аддамс. – Нам нужна вторая колыбель. И комплектующие одежды. – Или ошейников. – И ты туда же? – возмутилась Уэнсдей, но Энид быстро её прервала, потянув на себя и целуя в губы. Йоко осталась у них на ночь, уж больно ей было любопытно посмотреть на человеческий облик малышей, да и блондинка не могла отпустить подругу куда-то одну посреди ночи, даже если она вампир. Тем более если она вампир в полнолуние. – Поздравляю, – усмехнулась Танака, когда спустилась со второго этажа и застала Уэнсдей расстилающей ей диван. – С чем? – Ты тоже выиграла. – О чем ты? – нахмурилась Аддамс, складывая руки на груди. – Я думала, ты и сама догадываешься, ну ладно. Мы все ставили ставки на то, кто родится, – пожала плечами Йоко. Уэнсдей недовольно сжала челюсть. – Откуда ты знаешь, за кого была я? – Энид сказала. – Энид тоже в этом участвовала? – Ну конечно, она всегда участвует, – наблюдая за тем, как сжимаются и разжимаются кулаки девушки, вампир усмехнулась. – Энид ставила на девочку, как и Дивина, но я с тобой была за пацана. В любом случае, получается, что все выиграли, – усмехнулась Йоко, располагаясь на диване. – Доброй ночи, Аддамс, – крикнула она вслед удаляющейся спине. – И учти, что я сплю очень чутко. – Не думала, что ты будешь заниматься такой ерундой, как ставить ставки за пол ребёнка? – хмыкнула Уэнсдей, занимая своё место на кровати. – Йоко сказала тебе? – проскулила девушка. – Но да, это весело. Все поставили. – Только ваша глупая шайка. – Твои родители тоже поставили. – брюнетка подавилась воздухом. – Да, они были за девочку. – Какого чёрта все это происходило за моей спиной? – медиум была не столько зла, сколько по-настоящему возмущена и удивлена. – Просто все знали, что ты не одобришь. И мы думали, ты знаешь, но игнорируешь. – Я была немного… занята другим, – фыркнула Уэнсдей, откидываясь на подушки. – Конечно, любовь моя, – согласилась блондинка, целуя жену в лоб.***
Ранним утром девушек разбудил детский плачь, от неожиданности и непривычки, обе новоиспеченные мамы дернулись, словно их окатили холодной водой. Вскочив и подбежав к колыбели, Энид обнаружила там два голеньких младенца: девочку с тёмными короткими волосиками и мальчика с почти прозрачными, и выдохнула с облегчением. Они не остались волчатами. – Уэнс, посмотри, я же говорила, – победно воскликнула девушка. – Ты говорила, что мне просто кажется, но я же разбираюсь. Я говорила, что Рейвен темная, а наш сыночек светлый. – Рейвен? – Аддамс сонно протерла глаза и заглянула в колыбельную поверх плеча жены. – Да, я сразу подумала об этом имени, когда её увидела. У неё будет чёрный-чёрный мех. Почему-то у меня возникла ассоциация с цветом ворона. Да и ты ворон, поэтому я решила... Что думаешь? – Синклер немного нервничала, переступая с ноги на ногу. Уэнсдей выглядела задумчивой. Она осторожно взяла кричащую девочку на руки и стала слегка покачивать. – Пожалуй, ей подходит. – Правда? – Энид просияла, перенимая ребёнка и прикладывая её к груди. – Тогда какое второе имя, мама Уэнсдей? Аддамс одарила её недовольным взглядом, но это развеселило блондинку ещё больше. – Я долго думала над именем Офелия. – Та, что совершила суицид из-за матери? – уточнила оборотень, немного скривив лицо. Конечно, это имя могло у неё ассоциироваться только с одним. – Да. Но я думала не об этой истории, а о том, что мы с тобой познакомились там. В общежитии Офелия Холл, – немного смущенно ответила брюнетка. – Оу-у-у, – заскулила Энид от умиления. – Ты действительно хочешь дать дочке имя, которое связано с нашим началом как пары? Уэнсдей Аддамс, ты такой романтик. Медиум наигранно недовольно закатила глаза. – Раз дочь мы назвали, стоит и сыну придумать имена, – быстро перевела она тему. – Ты права, – Энид задумалась. – Ты выбираешь первое. Аддамс задумчиво овела комнату взглядом, а потом взглянула на ребёнка. – Аллан. Синклер задумалась. – Как Эдгар Аллан По? – Именно так. – Тебя снова потянула на ностальгические нотки? – оборотень усмехнулась и приподняла одну бровь. – Нет, так нет, – хмыкнула обиженно Уэнсдей. – Вообще-то, это больше связано с писателем, чем с нами. Энид широко улыбнулась. – Тогда Аллан Морган Аддамс, – заключила она. – Почему Морган? – Не знаю, – пожала плечами блондинка. – Тоже само пришло. Что-то мистическое, немного мрачное, опасное и красивое. Аддамс удивленно уставилась на жену, удивленная такими мыслями. И ведь ее родители были правы, иногда достаточно лишь взглянуть на малышей, чтобы понять, что они Рейвен Офелия Аддамс и Аллан Морган Аддамс. Уэнсдей улыбнулась этой мысли. – Я, конечно, всё понимаю, но вы совсем не умеете укладывать детей спать, – из неоткуда появившаяся Танака с вампирской скоростью забрала у Уэнсдей из рук ребёнка и стала убаюкивать малыша. – Учитесь, новоиспечённые мамочки, пока я жива. – Это как раз ненадолго, – сквозь зубы процедила Аддамс. Энид пришлось положить ей руку на плечо (и усиленно сжать), чтобы успокоить ту. – Какой хороший, такой миленький, – Йоко сюсюкалась с Алланом, осторожно водя пальцем по его бледному лицу. Когда оба ребёнка заснули, все три девушки стояли возле колыбели и смотрели на младенцев, словно стояли над картой, с которой им нужно было придумать план революции. – Я всё ещё думаю, что дети – копия Энид, даже когда без шерсти, – подытожила Танака, почесывая большим и указательным пальцами линию челюсти. – Но ты не переживай, – обратилась она к Уэнсдей, – у них точно твой подбородок. И, уверена, будет такой же странный маньяческий характер. – Я надрессирую их носить мне вампирьи конечности. – Не сомневаюсь.
Примечания:
Радую ещё одной частью и опять убегаю на неопределённый срок
