Тропа кровавых цветов

      Чуть больше года назад. Катакомбы под Грежитом              – Я знаю, что ты такое, – произнёс Тревор, привычно сжимая ручку хлыста. Краем глаза он видел, как испуганно встрепенулась Сейфа. Глупая девчонка – вроде бы волшебница-Оратор, а верит в легендарного мессию-спасителя, как ребёнок. Но сейчас не до неё.       Сейчас – только до того, кто перед ним.       Парящий в воздухе над чёрно-золотым гробом юноша – стройный, как стрела, до женственного изящества, с узким бледным лицом и длинными золотыми волосами. Сейфа, разумеется, уже пялится на этого красавчика, краснея от восторга; тьфу. Тревор пожирал взглядом каждую деталь – янтарно-жёлтые, как у кошки, глаза, горящие в полумраке зала, длинные ноги, обтянутые голенищами чёрных сапог, – надо признать, элегантных, как у придворного, – широкий шрам на груди. Прекрасен, как проститутка (а в глазах Сейфы – видимо, как ангел). И даже безоружен. Вот только есть парочка «но».       Жемчужно-белая, как мерцающий мрамор, кожа. Этот чёртов гроб, из которого таинственный мессия поднялся при их появлении. И…       – И что же? – приятным низким голосом осведомился незнакомец, чуть улыбаясь из-под золотых прядей.       …и клыки, отчётливо поблёскивающие каждый раз, когда он открывает рот.       – Ты – вампир.       Он поднимает голову, улыбается ещё шире. Тонкие и строгие черты лица, застывшее совершенство статуи; а в клыкастой улыбке теперь определённо есть что-то ехидное, издевательское. Глядя на жёлтое ледяное сияние его глаз, Сейфа испуганно ахнула. Что ж, наконец-то дошло до дурочки. Тревор пошире расставил ноги и покрепче перехватил хлыст.       – Так что я задаюсь вопросом – спустились ли мы сюда для того, чтобы найти того, кто поможет убить Дракулу, или же явились лично его разбудить? – нахмурившись, продолжал он.       Медленно покачиваются золотые пряди, когда «мессия» поворачивает голову. Проклятье, как же колотится сердце – главное, чтобы этот не оказался сильнее, чем другие его сородичи. Тук-тук-тук. Он, конечно, и впрямь красив, как Христос на картинах, – вот только Тревор давно не покупался на красоту нечисти. Мёртвая, лживая красота.       – Называешь меня Дракулой? – невозмутимо уточнил «мессия» – и величественно-плавным полётом спустился с постамента. Тревор фыркнул.       – Назову как хочешь, если покажешь зубки!       – Она сказала «Бельмонт». Ты из рода Бельмонтов?       Всё с тем же непроницаемым высокомерным холодом, вися в воздухе. Мда. Он нисколько не испугался – и это плохо. В голосе слышится спокойная сила – ничего больше. Тревор напрягся.       – Тревор Бельмонт. Последний наследник рода Бельмонтов.       – Бельмонты сражались с ночными существами, не так ли? Поколениями, – сверху вниз глядя на него хищно застывшими кошачьими глазами, проговорил «мессия».       Пора.       Тревор осторожно шагнул вперёд, как бы невзначай закрывая собой Сейфу, – а потом отправился к правой стене зала, подбирая позицию повыгоднее. Жёлтые глаза неотрывно следили за ним.       – Поясни, что имеешь в виду.       – Они – истребители вампиров.       Всё-таки до чего убедительный голос – неожиданно низкий для такого изящного тела, бархатно-вибрирующий. Так учитель объясняет решение задачки нерадивому ученику. Стиснув зубы от глухого раздражения, Тревор продолжал двигаться; Сейфа и вампир наблюдали за ним: она – с ужасом, он – совершенно равнодушно.       – Да, были ими. Пока хорошие ребята не решили, что мы им больше не нужны, – небрежно отмахнувшись, хмыкнул он.       – А теперь Дракула истребляет род человеческий. И тебя это волнует, Бельмонт?       Он дошёл почти до постамента с гробом. Встать на одной линии с вампиром – да, вот так; отсюда будет удобно. Аристократично высокие скулы, торчащие острые ключицы, шрам на груди, глянцевито блестящие сапоги и надменный тон – почему же каждая мелочь так бесит?..       Но – и правда, волнует ли это его? Волнует ли мысль о том, что другие люди – никак с ним не связанные, не принёсшие его семье ничего, кроме зла, – будут страдать? Отвернувшись, Тревор на секунду задумался.       – Если честно, не волновало. Нет. Но сейчас… Да. – (Сейфа улыбнулась, издав счастливое восклицание. Вампир не изменился в лице). – Пора положить этому конец.       – Думаешь, что сможешь?       – Думаю, что… мне придётся тебя убить.       – Бельмонт, нет! Он тот, кого мы ждали! – возмущённо вскрикнула Сейфа. Тревор повернулся к ней, стараясь тоже не сорваться в крик от злости. Сейчас предстоит серьёзная драка, а лишние нервы в таких только вредят.       – Это не так. Он вампир. И он вовсе не ждал здесь сотни лет. Не так ли? – с вызовом спросил он, глядя в бледное лицо. Узкая светлая бровь чуть приподнялась – вот и вся реакция.       Он что, вырезан из глыбы льда, чёрт возьми?       – Мне не нравится твой тон, Бельмонт.       А мне не нравится, когда мне делают замечания.       Впрочем, закипать не стоит. Нужно ещё понаблюдать.       – Этому месту много лет, но оно не заброшено, всё ухоженное и чистое, – проигнорировав равнодушную вампирью реплику, продолжал он. – Так что давай, вампир! Скажи ей, сколько ты здесь ждёшь?       Он предполагал, что нечисть растеряется – но нет, куда там. Та же чуть приподнятая бровь да задумчивая прохладная ухмылка. Чёрт бы побрал эту смазливую физиономию. Тревор уже не помнил, когда в последний раз кто-нибудь его так раздражал.       – Какой сейчас год от Рождества Христова?       – Тысяча четыреста семьдесят шестой! – с готовностью школьницы на экзамене отрапортовала Сейфа.       – Выходит, где-то с год.       – Во-от! – (Тревор сам не заметил, как принялся нервно ходить туда-сюда, бурно жестикулируя; скрыть яд в голосе становилось всё сложнее. Вампиры, чёртовы пиявки; когда все они уже сгинут с лица земли?.. «Мессия» всё парил над ступенями во мраке, невозмутимо, как пума из засады, наблюдая за ним). – К тому же – что за мессия станет расставлять механические ловушки, чтобы обеспечить себе непрерывный сон? В каменном гробу?       – Ловушки были не для вас, – всё так же спокойно ответил юноша.       – Бельмонт! – в один голос с ним гневно рыкнула Сейфа. И сам Тревор, и вампир её проигнорировали.       – Им это скажи! – едко предложил Тревор, показывая вверх. – Людям, которые с какой-то стати верят, что ты явишься и спасёшь их!       – Ловушки были не для вас, – холодно повторил вампир, уже не пряча звенящего презрения в тоне. Всё же странно – никакого оружия, кроме клыков да аккуратных, как у девушки, ногтей. Тревор подозрительно поглядывал на его длинные пальцы, но по-прежнему ничего не видел. – Это механизмы, не более, и они не предназначены для того, чтобы защищать от вас. Я задал вопрос: тебя это волнует?       – Меня волнует дело моей семьи. И спасение человеческих жизней, – сухо, с расстановкой произнёс он. Смешно – тоже мне, спаситель человечества. Давно ли бродяга и убийца заделался спасителем? Или ты так хочешь впечатлить эту девочку? – Мне придётся тебя убить.       Жёлтые глаза сузились с непонятным выражением – что-то на грани предвкушения и ненависти.       – А думаешь, сможешь? Если ты и вправду Бельмонт, а не какой-то коротышка с чужим гербом – может, и справишься.       Тревор скрипнул зубами. Ах, «коротышка с чужим гербом»? Да он не слишком-то и выше ростом, надменный ублюдок!       Но раньше, чем он успел ответить, вампир шевельнул пальцем – и откуда-то из глубины зала со свистом вылетел длинный тонкий меч, похожий на рапиру. Приземлился в привычную хозяйскую руку; свист лезвия в воздухе, поворот, изящный выпад.       Тревор вдруг поймал себя на том, что улыбается. Вот это уже другой разговор.        – Давай проверим? – предложил вампир, приглашающе отводя руку с мечом в сторону. Хамский жест – будто зовёт даму на танец. Меч ему под стать – лёгкий, узкий, как игла. Тревор хмыкнул, рывком вытягивая хлыст из чехла на поясе.       – Нет! Бельмонт, нельзя этого делать! – всплеснув руками, Сейфа метнулась к ним – но через пару шагов остановилась. Голубые глаза в ужасе распахнуты, грязное одеяние Оратора мешковато висит на худенькой фигурке. Тревор поморщился.       – Скажи это своему парящему вампиру-Иисусу!       – Ты только и можешь, что оскорблять, да? – презрительно процедил вампир и наконец-то – всё так же по воздуху, не касаясь ногами пола, – двинулся к нему с мечом наперевес. – Мелкий слабак!       Вместо ответа Тревор вполсилы выбросил вперёд хлыст. Чёрное жало со звоном куснуло серебристое тонкое лезвие – но не успело задеть вампира: он легко, как пёрышко, отпрыгнул в дальний угол зала. Наконец-то встал ногами на пол, принял боевую стойку, поднимая меч. Тот самый хищный рык из красивого рта, тот самый клыкастый оскал, звериная злоба в жёлтых глазах; о да. Тревор ухмыльнулся, поигрывая хлыстом.       Наконец-то можно заняться тем, что он умеет лучше всего. Убить вампира.       Выпад, выпад, ещё выпад, сменить положение; чёрная змея хлыста работала привычно и чётко – но ни разу даже не коснулась белого стройного тела. Мраморно-золотой молнией вампир то отпрыгивал от ударов, то без усилий отбивал их мечом; хлёсткие злые шлепки хлыста об пол и железный звон заполнили мрак зала. Бесшумный прыжок – поворот – ещё прыжок, ни одного лишнего движения руками или корпусом; тонкие губы приподнимаются сильнее, обнажая клыки, во взгляде нет ничего, кроме презрительного отстранённого холода. Тревор никогда не видел, чтобы кто-то двигался так легко, с таким танцующим изяществом – и при этом с такой нечеловеческой силой отбивал удары его заговорённого хлыста. На миг ему стало не по себе. Что это – рывок навстречу, спица тонкого лезвия? Почуял его слабину, вот зараза. Отступить, отбить, ещё отбить…       – Соберись, мать твою, – сам себе прошипел Тревор – и только сейчас заметил, что на лбу уже выступил пот.       – Бельмонт, нет! Так нельзя! Прекрати это, пожалуйста! – взмолилась Сейфа, нервно мечущаяся поодаль.       Вот нельзя хотя бы сейчас заткнуться и не отвлекать? Она, конечно, красавица – но чёрт возьми, этот бесячий тонкий голосок, и именно сейчас, когда он даже попасть не может… Тревор глухо зарычал, глядя на невесомые кульбиты вампира в воздухе, на всполохи золотых волос. Как эти волосы не мешают ему в такой акробатике?       – Он не ваш мессия! – выдохнул он, отражая хлыстом град ударов тонкого меча – вампир пошёл в ответное наступление. Ещё, ещё, ещё – непонятно, с какой стороны в следующую секунду; шахматы на нечеловеческой скорости. – Замок Дракулы может появиться где угодно, Сейфа, я же тебе говорил. Значит, так… – (Звонкий удар меча чуть не вырывает хлыст из рук; проклятье. Тревор отступил к стене, пытаясь удержать равновесие). – Так он выглядит внутри!       Удар – удар – удар; чёрный вихрь против серебристой стрелы, в стороны разлетаются золотые искры. Выписав очередной извилистый пируэт, вампир снова отскочил подальше, опёрся на одну ногу, подавшись корпусом вперёд, с выставленным мечом ожидая новой атаки. Тревор замер, ухмыляясь. Пусть подождёт – это усыпит бдительность.       – А ты что, знаешь, как выглядит Дракула? – язвительно поинтересовался «мессия», сдувая с лица прядь волос.       – Никто не знает, как он выглядит. Но у тебя есть клыки, и ты спишь в гробу!       Новый рывок навстречу друг другу, новая сшибка в центре зала – и снова без толку: в последний момент вампир уходит от удара, возносясь над полом в высоком пантерьем прыжке. Упрямая клыкастая дрянь.       Прикинув расстояние и угол, Тревор выпустил хлыст по дуге вверх. Наконец-то, чёрт побери – наконец-то попал; со сдавленным стоном вампир падает, разметав по полу золотые волосы, прямо по курсу белеет его узкая спина. Но не выпускает меч из рук – вот зараза, даже сейчас не выпускает, хотя ему прилетело по рёбрам зачарованным хлыстом. В Треворе шевельнулось что-то вроде восхищённого уважения – но он тут же подавил этот глупый порыв.       Сейфа испуганно вскрикнула; он заставил себя этого не замечать. Секунда, другая – вампир не шевелится. Шагнуть ближе?..       Он не успел принять решение – белая тень вскочила и бросилась на него, сгруппировавшись за долю секунды. Проклятье, да как?! На боку у него алеет слегка дымящаяся рана от хлыста – как он вообще встал? Отпрыгнув, Тревор выбросил вперёд хлыст – но чёрная змея намоталась на предусмотрительно выставленное вперёд лезвие. Вампир прохладно улыбнулся, потянув его на себя.       Вот это плохо. Очень плохо.       Сопротивляться, сопротивляться – нет, бесполезно – с укусом паники Тревор почувствовал, как впервые за много лет выпускает из рук хлыст.       Нет, нет, нет. Только не это.       Откуда в этой прелестной клыкастой худышке столько сил?..       Без особого напряжения вампир подтащил его поближе, а потом небрежно сбросил хлыст с меча – куда-то в сторону, на пол, как ненужную тряпку. Зарычав, Тревор выхватил собственный меч из ножен и со звоном отбил первый удар; потом – второй, третий, десятый; удары сыпались отчаянным градом – справа, слева, отовсюду, – пока вампир порхал вокруг, как огромная бабочка. Рана у него на боку не затянулась – но, казалось, не причиняла ему серьёзных неудобств.       Странно. Всё это странно.       Тревор вложил всю силу в очередной выпад – но вместо того, чтобы вновь принять его на лезвие меча, вампир невесомо отпрыгнул в сторону, к ступеням и гробу. А потом – замерцал багровым ореолом и исчез. Это что ещё за чертовщина?.. Тревор замер – и услышал за спиной свист лезвия; повернулся, неловко отбивая удар; заболело резко вывернутое плечо.       Телепортация? Только этого не хватало.       Снова атаковать – снова то же багровое мерцание; где он появится теперь? Наверное, на ступенях, выше; так и есть. Метнуться туда, бить, бить, бить непрерывно – чтобы у него не было времени ещё раз использовать свои чары. Вихрь белых стройных рук, остервенелый звон мечей; Тревор с ужасом почувствовал, что начинает терять концентрацию. Победить вампира в ближнем бою очень сложно – особенно такого вампира. Сам он просто не может двигаться с такой скоростью. Как эта тварь вообще сохранила такую форму, если год проспала в гробу?..       Сейфа что-то кричала и кричала, но под градом методично-спокойных ударов он уже не вслушивался. О нет – совсем близко это узкое лицо, сосредоточенные жёлтые глаза под нахмуренными бровями. Лезвия их мечей образовали в воздухе крест; вампир изящно завёл одну руку за спину, согнув её в локте – ни дать ни взять фехтовальщик со шпагой, – и просто давил – давил так, что у Тревора затряслись руки.       Стой на месте. Стой, ради всего святого. Ты должен или отбить, или выдержать.       Пот щипучими ручейками катится по лицу; нет, не выходит, просто не получается. А что, если…       Совсем отчаявшись, Тревор поднял колено и ударил вампира в пах. Тот не ослабил давление мечом, не вскрикнул, даже не поморщился – лишь с лёгким разочарованием опустил длинные ресницы.       – Умоляю… Это тебе не драка в трактире, Бельмонт. Держи уровень.       Ах ты желтоглазая сволочь! Ну, посмотрим.       Но он отвлёкся, всё же отвлёкся; всем весом Тревор рванулся вперёд, отталкивая его меч. И тут же получил удар в грудь – грубо-прямолинейный, кулаком, именно как в трактирной драке; удар такой силы, что он отлетел на несколько метров, скуля и рыча.       Соберись.       Кое-как он удержал равновесие; вампир уже летел на него в прыжке, поджав ноги, – сверху, как хищная птица. Так коршун с высоты атакует полёвку. Грудь адски болела; стиснув зубы, Тревор встретил его поднятым лезвием – и снова посыпались удары, удары, изматывающие удары со всех сторон. Отбить, отбить, отбить; и…       Он не понял, что произошло, – но теперь вместо меча в руке у него был короткий зазубренный обломок. Где-то в глубине зала грустно звякнуло отлетевшее в сторону отрубленное лезвие.       Как он это сделал, чёрт побери? Сколько на это надо сил?..       Глухой хриплый рык, удар в лицо; удар спиной об пол, от которого хочется взвыть; хищно сощуренные золотые глаза, клыки и длинные пряди волнистых волос в паре дюймов от его лица. Вампир навис над ним, присев на одно колено, за горло прижимая его к полу длиннопалой ладонью, другой рукой больно комкая волосы у него на затылке.       Всё же какое прекрасное лицо. Глупая мысль.       Пахнущее мятой – не кровью – дыхание коснулось его шеи. Тревор замер, почему-то покрывшись мурашками.       – Ты веришь в бога, Бельмонт? – издевательским низким голосом спросил вампир. Что ж, сейчас хотя бы видно, что он действительно злится и распалён боем. До этого Тревору казалось, что он пытается одолеть ожившую статую. – Хочешь помолиться ему напоследок?       – Да. – (Тревор улыбнулся, поглубже вгоняя обломок меча в белое тело – прямо в живот под рёбрами, над тонкими ремешками, которыми крест-накрест подпоясаны щегольские чёрные брюки. Жёлтые глаза широко удивлённо распахнулись, оскал пропал). – Боже, прошу тебя, не дай вампирьим кишкам заляпать мою одежду!       – Что?.. – вырвалось у вампира; но золотистые глаза сузились с той же холодной злостью – хотя Тревор уже чувствовал, как на тунику капает кровь. Он что, вообще не испытывает боли? – И пусть. Я всё ещё могу вырвать тебе глотку.       Тонкие бледные губы растягиваются в улыбке, вновь обнажая по-рысьи острые клыки. Да он безумен, – вдруг с каким-то странным восторгом понял Тревор. У него крыша едет – не хуже, чем у меня. Как можно улыбаться с клинком в пузе?..       – Но это не помешает мне заколоть тебя, – улыбнувшись в ответ, прошептал он.       – Однажды ты всё же умрёшь, – по-кошачьи низким глухим рычанием заверил вампир. Тревор улыбнулся ещё шире, проваливаясь в глубину окружённых золотом зрачков, в тень под длинными ресницами.       – А мне всё равно! Смысл был в том, чтобы тебя убить. Дальнейшая жизнь – привилегия. Может, будет, а может – нет. Я всегда так рассуждаю, когда дерусь с тварями вроде тебя.       Вампир прикрыл глаза, опустил голову и тихо рассмеялся – как-то ласково, почти по-доброму, будто слова Тревора обрадовали его. Но – тут же напряжённо замер, заметив вспыхнувшее за спиной рыжее сияние.       – Я испепелю тебя раньше, чем твои клыки коснутся его горла! – решительным тоненьким голоском пообещала Сейфа. Она стояла позади вампира, и между её пальцев плясал огненный шарик – шарик, зависший прямо над светловолосым затылком, над роскошными волнистыми прядями.       Неожиданно. Эта девочка и правда храбрее, чем Тревор думал.       И какие красивые, огромные голубые глаза… Не так уж плохо умереть рядом с двумя столь прекрасными существами.       Ещё одна глупая мысль. Сегодня их многовато.       – Я думал, я твой легендарный спаситель, – сдержанно произнёс вампир, по-прежнему будто не замечая клинка в животе.       – Как и я. Но он спас мне жизнь, – нахмурившись, заявила Сейфа.       – Ты – Оратор, владеющий магией.       – Да. – (Сияние от огненного шарика расплывалось вокруг волос вампира, словно пламенный нимб. Тревор попытался пошевелиться – но тяжесть чужой хватки всё ещё намертво пригвождала его к полу). – И у нас с ним общая цель. Защитить людей.       Пару мгновений вампир помолчал, словно о чём-то раздумывая. А потом улыбнулся и соскользнул с обломка меча – легко, как если бы встал с кресла. Тревор поражённо смотрел, как затягивается рана у него на животе – тут же, на глазах зарастает розовой кожицей и исчезает. Следы от ударов хлыста тоже уже пропали, точно их и не было.       Что же тогда за шрам прочерчивает его грудь?       – Охотник на вампиров и волшебница-Оратор… Что ж, хорошо. Очень хорошо. Пригодитесь. – (Он поднялся, выпрямился – залитый золотым сиянием, тонкий, чуть-чуть уставший. Тревор вдруг понял, что не может оторвать взгляд от его лица). – Я – Адриан Цепеш. В Валахии меня знают как Алукарда, сына Влада Дракулы Цепеша…       Он говорил дальше, дальше – а Тревор слушал переливы печального низкого голоса и всё отчётливее понимал, что вляпался во что-то очень серьёзное. И что проблемы только начались.