Тропа кровавых цветов

...Эгоист. Хотя я рассуждаю точно так же. – Ой, а давайте сыграем в нашу игру? – с деланой весёлостью предложила Сейфа, подхватив с тарелки кусочек сыра. Тревор собрал губами последние абрикосово-жгучие капли бренди в стакане и вздохнул. – В вопросы и ответы. Помните? – Разумеется, – мелодичной низкой нотой ответил Адриан. Мальчишка-разносчик снова появился – затрясся, пытаясь половчее разлить вино; Адриан улыбнулся ему с по-королевски лучезарной снисходительностью. – Давай я сам... Спасибо. Да, конечно, Сейфа, было бы тяжело забыть эту игру. Из моего небогатого опыта пьяных игр она, без сомнений, примечательнее всех. – «Примечательнее всех», – фыркнул Тревор. – Можно подумать, ты ещё с кем-то, кроме нас, играл по пьяни! – Да, доводилось, – спокойно кивнул Адриан, разливая вино. А, вон что. Близнецы. Что-то внутри Тревора неприятно ёкнуло – как всегда при этом воспоминании. Он веселился с ними, учил их, желал их – уже после того грёбаного водопада, после их боёв и путешествий, после всего. Само собой, он имел на это право, он на всё имеет право – он же особенный, мать его, Милорд Совершенство, – но... В итоге он убил их. Иногда Тревору казалось, что он ревнует даже к этому. Что, в сущности, может быть интимнее убийства? Оно интимнее секса. Абсолютное обладание. Ну и бред. – Мне кажется, мы ещё недостаточно пьяные для этой игры, – отметил он – поспешно, потому что не желал слушать о том, как Адриан пил с близнецами. Или с Гретой. Или с Айзеком. Или – с кем угодно, кроме него. Жёлтые глаза впились в него вопросительно; тонкая бровь пытливо приподнялась. Опасное, хищное свечение – взгляд гибкой рыси из чащи. – Необязательно напиваться до невменяемости, чтобы говорить о чём-то весёлом или доверительном, Бельмонт. – Необязательно поучать всех вокруг, когда можно этого не делать, – ехидно парировал он, салютуя ему бокалом. – Ты сегодня однозначно встал не с той ноги, – хмуро принимаясь за еду, проворчала Сейфа. – Не слушай его, Адриан. Она права. Что за злоба весь день? Он не виноват в том, что ты, идиот, не можешь в себе разобраться. И она не виновата. Хотя и разбираться тут не в чем, по большому счёту. Живот жены виднеется из-под голубого платка с алыми, как кровь, маками. Идеальная безвыходность. Вино источало сложный интересный аромат – терпкий и сладкий одновременно, с нотками ягод, дыма – и чего-то ещё... Шоколад? Тревор всего пару раз в жизни пробовал эту заморскую сладость – поэтому озадаченно нахмурился. – Давайте я начну первой! – встряхнув головой, энергично объявила Сейфа. – А то мой угрюмый супруг испортит любой праздник. Каким был твой лучший день рождения, Адриан? – Хм-м... – он задумался; кончики длинных пальцев пробежались по подбородку. – Пожалуй, в детстве – кажется, мне тогда исполнялось восемь. Отец и мать впервые привезли меня сюда, в Тырговиште. – (Он улыбнулся – без печали, просто с мягкой задумчивостью, почти мечтательно. Тревор поймал себя на том, что как заворожённый следит за сменой выражений его лица – и сердито отвернулся). – До этого я не покидал замок и его окрестности. А тут... Город, люди, шум, лошади, лавки. Для меня это было целое приключение. Мне впервые купили стальной меч – маленький, детский – и щит. До этого отец уже учил меня драться на мечах, но только на деревянных. – Звучит очень... Безмятежно, – с грустной осторожностью произнесла Сейфа. – В общем-то, как... – Как в нормальной семье? – всё ещё улыбаясь, мягко закончил Адриан. – Так и было. Довольно часто, хотя и не всегда. Отец любил мать, а я... – (Он повертел в пальцах ножку бокала, подбирая слова). – Со мной он всегда был холоден, но старался. Я видел, что он старается. На самом деле, он совершал над собой поразительные усилия – учитывая, что ему вообще были чужды человеческие чувства. А тебе не чужды?.. – Хорошо, теперь твой вопрос, – распорядилась Сейфа, с лёгким сожалением поглядывая на их вино. – Мне или Тревору, кому захочешь. Ох, чёрт побери. Ладно. Готовимся к бою, хрустим пальцами. – Добрый вечер! Простите, что отвлекаю, уважаемые господа. Он поднял глаза. К столику подошёл, склонившись в поклоне, какой-то горожанин. Смуглый, худощавый, с вытянутым лицом и небольшой бородкой; в ухе болтается серьга, тёмные глаза хитро поблёскивают из-под капюшона. Торговец?.. – Честно говоря, действительно отвлекаете. У нас тут дружеские посиделки, – сухо сказал он – и на всякий случай нащупал рукоятку ножа на поясе. – Что-то хотели? – Ничего страшного, мы рады поболтать, – проигнорировав его реплику, с любезной улыбкой возразил Адриан. Подвинулся, чуть освободив место на скамье – рядом с собой и своим потрясающим плащом. – Меня зовут Тамаш Тарку, уважаемые господа, – сняв капюшон, представился незнакомец. Приятный голос – довольно высокий, вкрадчивый, лукаво вихляющий. Чуть картавит. Тревор покосился на Сейфу; та хмурилась – видимо, Тамаш и у неё вызвал смутное недоверие. – Я держу большую лавку в Тырговиште – торгую мебелью, тканями, косметикой, всякой всячиной. Сегодня услышал, что Вы появились в городе, милорд Цепеш. И, конечно, ваши достопочтенные друзья, милорд и миледи Бельмонт. – (Улыбаясь, он поклонился Тревору и особенно низко – Сейфе). – Огромная честь увидеть здесь наших героев!.. – У Вас есть какая-нибудь просьба к нам, господин Тамаш? – вежливо поторопил Адриан. Попереминавшись с ноги на ногу, Тамаш нервно облизал пухлые губы – и всё-таки уселся на скамью, рядом с ним. Тамаш. «Двойник». Ну и имя. Чёртовы близнецы. – На самом деле, да, или скорее даже... История. Дело в том, что мне не к кому обратиться – в Тырговиште, сами знаете, мало квалифицированных магов. А поскольку миледи Бельмонт великая волшебница, да и вам обоим не чужда магия, я взял на себя смелость подойти. – Ближе к делу, пожалуйста, – стараясь не злиться ещё сильнее, потребовал Тревор – и залпом допил бокал. «От этого Тамаша разит неприятностями, – говорил обречённый взгляд Сейфы. – Почему всякий раз, когда мы решаем отдохнуть, обязательно должно что-то произойти?» – Вина? – предложил Адриан. Тамаш помотал головой, усмехнулся, потирая бородку. Его пальцы были унизаны перстнями. – О нет, благодарю. Итак, если позволите... У моего дома разбит сад – весьма просторный, с фонтанами и другими приятными местами. В дневное время я открываю его, и горожане частенько пользуются им как парком – для прогулок. В любое время года, кроме зимы. Денег я за это не беру – просто, скажем так, общественно полезное начинание. – Благородное дело, – заметила Сейфа – впрочем, настороженность никуда не делась из её глаз. – Спасибо, миледи. Это была не моя идея – жены, царствие ей небесное. – (Тамаш сложил руки в молитвенном жесте, возведя взгляд в потолок). – Она в основном этим и занималась. Теперь я со спокойной совестью передал сад слугам и садовнику – хватает других забот. Но... Начало происходить что-то странное. Люди стали сообщать мне, что после заката – а я порой не закрываю сад до полуночи, особенно если стоит хорошая погода, – в темноте, они видят в глубине сада некое белое свечение. «Жемчужное», как поэтично выразился один мой приятель – тоже купец. – Просто свечение, ничего больше? – озабоченно перебила Сейфа. – Да, именно. Но не похожее на свет луны, факела, свечи или фонаря. Белый свет, дрожащий где-то вдалеке. И... – на секунду Тамаш будто бы запнулся, боязливо взглянув на её платок. – Красные цветы. Алые, как кровь. Но не те, что растут в моём саду на самом деле – а новые. Маки, розы, пионы, даже, говорят, красные нарциссы – я таких ни разу не видел... Они растут на дорожке, образованной этим светом – на белой тропе, – а утром исчезают. Кто-то рассказывал, что с лепестков капала кровь – но это, возможно, уже порождённые страхом домыслы, господа, я не знаю. И... И всё. С рассветом ничего не остаётся. – И всё? Вы пришли рассказать нам, что в Вашем саду кому-то по пьяни привиделся белый свет и цветы? – едко уточнил Тревор. Ему не нравилось, с каким серьёзным вниманием Адриан слушает этого похожего на цыгана хлыща. Его он так редко слушал. – Звучит опасно, ничего не скажешь! – Как бы там ни было, звучит похоже на чары, – возразила Сейфа. – Это ещё не всё, господа! – подавленно добавил Тамаш. – Поверьте, я не склонен к суевериям – но каждый раз, когда кто-нибудь видел этот свет и белую тропу с цветами, на следующий день случалось что-то плохое. У женщины, которая первой рассказала мне это, заболел и вскоре умер ребёнок – необъяснимая лихорадка, которую ни один лекарь не смог вылечить. У того моего приятеля разбойники ограбили лавку – вынесли всё подчистую, а продавца убили. У кого-то из приезжих крестьян околел весь скот, у моей... Эм, хорошей знакомой началась женская болезнь – простите за подробности, – а ещё в тот же вечер сбежала любимая собака – так, что её так и не смогли найти. А она всю жизнь от неё не отходила! – Да уж, звучит очень пугающе, – давясь смехом, признал Тревор. Поднял руки над головой и согнул пальцы, изображая когти чудовища. – У-у-у!.. Обычная череда совпадений и больное суеверное воображение. Сделайте милость, дайте нам поужинать втроём. Дар рассказчика у Вас несомненный, но... – Я не думаю, что всё это совпадения, Бельмонт, – вдруг возразил Адриан, всматриваясь в хитрое – но сейчас, кажется, искренне встревоженное – лицо Тамаша. – Магия работает именно так – чтобы не быть заметной поверхностному взгляду... Вы сами видели эту тропу с цветами? – Д-да. Один раз. – И что произошло после? Тамаш замялся – потёр затылок, отвёл глаза, лоб прочертили морщинки. – Ну... Скажем так, одна моя хорошая подруга покинула меня, напоследок наговорив ужасных вещей. Ужасных и несправедливых. Хотя ничего не предвещало такого поступка. – Думаю, предвещало – раз уж у Вас так много «хороших подруг», – хмыкнул Тревор. Тамаш не изменился в лице – явно опытный лгун, – но его смуглые щёки залились румянцем. – Есть ли в Тырговиште кто-то, кто может желать Вам зла? – задумчиво спросил Адриан. Тамаш растерянно дёрнул плечом. – Вряд ли, милорд. Я со всеми в хороших отношениях. Просто, если на моём саду лежит какое-то проклятье или нечто подобное, я... Могу ли я осмелиться попросить вас о помощи? Кого-то из вас. Хотя бы взглянуть на это место. – Почему бы нет? – в один голос проговорили Адриан и Сейфа – и умилённо засмеялись, глядя друг на друга. Тревор скрипнул зубами от раздражения. – Ну, допустим... Праздничный ужин так праздничный ужин, ничего не скажешь. Только тебя, дорогая, я попросил бы вернуться в гостиницу. Мало ли... В общем, сама знаешь. Сейфа одарила его взглядом «я-надеюсь-ты-понимаешь-какую-чушь-сморозил» – и поглубже запахнула платок.