Тропа кровавых цветов

...Сад Тамаша действительно оказался, мягко говоря, просторным – Тревор скорее назвал бы это виллой в черте города. За кованой оградой с позолоченными зубцами росли молодые дубки, вязы и тисы, ели, низкорослые пушистые пихты; в ночном воздухе витал аромат роз – среди цветов их было больше всего; впрочем, в темноте все они казались мертвенно-серыми, – ядовито-розового шиповника, полосатых тигровых лилий с агрессивно манящими выгнутыми лепестками, в облачках пыльцы. Вдоль дорожек, аккуратно вымощенных белой плиткой, то и дело попадались скамейки и статуи – мраморные нимфы стыдливо прикрывали наготу, задумчивый Дионис держал обвитый виноградной лозой кубок (при виде Диониса что-то в Треворе неприятно ёкнуло). И где-то в тёмной глубине всего этого неприличного великолепия, за лабиринтом дорожек, таился хозяйский дом – отсюда его даже не было видно. – Впечатляет, – присвистнув, оценил Тревор. Тамаш кивнул; в свете масляного фонаря, который он нёс, было видно, как его смуглые щёки залились польщённым румянцем. – Всё это выглядит не хуже садов аристократов при лучших замках. У меня один вопрос – как Вы, чёрт возьми, на такое заработали?! – Трев! – сердито прошипела Сейфа. – Веди себя нормально. – Что вы, всё хорошо, – с тихим смешком сказал Тамаш. – Деловой человек всегда сумеет заработать. Хочешь жить – умей вертеться! – Похвальный принцип, – отметил Адриан, глядя на очаровательный фонтанчик – вода, журча, стекала в чашу по телу пухлощёкого дельфина. Тамаш снова зарделся – не заметил его иронии. Адриан, как ценитель прекрасного, рассматривал всё внимательно, но Тревор чувствовал, что он тоже настороже – тоже выискивает подвох в этой красивой картинке. Его рука тускло белела из-под плаща – он не снимал её с рукояти рапиры. – Скажите, а как давно умерла Ваша жена? Вы говорили, что в основном она занималась садом. – Около полугода назад, ещё в разгаре войны, милорд, – с благочестивой печалью (не очень-то искренней) ответил Тамаш. – А что? – Просто... – Ай! Услышав слабый вскрик боли, Тревор метнулся к Сейфе. Морщась, она присела на корточки и отмахнулась – мол, всё в порядке. Тревор присел рядом, приподнял подол её платья; по чулку над голенищем ботинка расплывалось пятнышко крови. – Колючка, – удивлённо пробормотал он – и дёрнул за чёрное нечто, торчащее из ранки; Сейфа снова зашипела. Он помог ей подняться, придержав за плечи. – Вот и всё, всё хорошо... Тамаш, будет чем перевязать? – Да, разумеется, – встревоженно закивал Тамаш. – Пойдёмте в дом. Многие кусты колючие, извините, ради бога, я забыл вас предупредить... – Но здесь нет колючих кустов, – напряжённо сказал Адриан, обведя рукой пространство вокруг – скамейку в тени раскидистого дубка, статую весёлого фавна с кривыми рожками, газон с кустиками мелких цветов вроде фиалок. – Ничего похожего. И место ранки странное – не стопа, а лодыжка. – Я не поняла, что это было, – прихрамывая, призналась Сейфа. – Просто шагнула и... Но неважно, это ерунда. Лучше покажите нам место, где обычно видят то свечение. Тревор посмотрел вниз. На земле – там, куда попала кровь Сейфы, – лежал густо-бордовый бутон. ...Ночью, в гостиничной комнате, он проснулся резко, как от удара; подскочил на постели, услышав тот же придушенный вскрик или стон – из ванной. Почему-то заранее холодея от ужаса, схватил свечу, рывком открыл дверь – и чуть не поскользнулся в крови. Кровь была повсюду – тёмная, как бордовый бутон. Сейфа сидела на полу, привалившись затылком к чугунному боку ванны, и тихо стонала, обхватив колени; её ноги и ночная сорочка насквозь пропитались кровью. Поодаль, в паре шагов от неё, в крови виднелось что-то плотное, оформленное; Тревор старался не смотреть туда. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. – Идём, идём скорее в постель, – выдавил он, обхватив ладонями её бледное лицо; подхватил её – невесомо-лёгкую – на руки. – Я сейчас сбегаю за лекарем. – Не надо, – прошептала она, обессиленно уткнувшись лицом ему в грудь. Тревор замер; его трясло. – Что? – Не надо, – (ещё тише – еле слышным выдохом). – Я знаю, что случилось.