Дракон мёртв. Да здравствует Дракон!

You're not a sheep. You're a dragon. Be a dragon.

Olenna Tyrell

Ты моя вода, живая или мертвая,

Прозрачная, холодная и горькая вода.

Ты моя весна, открытая, беспечная,

Святая, бесконечная, далекая весна.

Обе-Рек —Ты

В ту ночь полная красная луна опалила небо. Багрянец затапливал чёрное полотно и заслонял собою звезды. Казалось, что вот-вот наступит рассвет, но часы застыли в тревожном оцепенении. Тревога разливалась по улицам столицы: многие жители лишились сна, переживая период Красной луны и ожидания последствия знаменательной ночи. Итачи было всего три. Он прятался за ширмой в покоях своей матери и, затаив дыхание, смотрел на возню повитух и лекарей. Они выходили прочь, унося окровавленные тряпки, и возвращались, принося чистые и сухие. Они перешёптывались друг с другом и напоминали Итачи морские волны: могли быть спокойными, притихшими, а могли вздыматься, волноваться, грозясь рухнуть ужасом и трагедией. Мама очень мучилась и кричала, медленно и тяжело ворочаясь с огромным животом на футоне. Она то приподнималась, то сваливалась на бок, и тогда две повитухи укладывали её обратно на спину. — Госпожа Микото, нужно дышать и тужиться, — тревожно просили они, в ответ же звучала неразборчивая речь, казавшаяся мольбами. Пахло кровью и потом. Белоснежные нижние одежды были запачканы красным, а стоны и крики были невыносимы. Но Итачи не мог сбежать. Не мог оставить маму. Ему хотелось подползти к ней, взять за руку, сказать, что всё будет хорошо, и закрыть её от взгляда Красной луны. Ему очень хотелось её защитить, но его маленькое тело было парализовано страхом. Он мог лишь стоять за ширмой и беззвучно ронять слёзы от собственного бессилия. Когда в покои зашёл отец вместе со своим советником, Итачи вжался в стену. Он не мог позволить выдать себя. Если его заметят, то точно уведут, а ему хотелось быть рядом с мамой хотя бы так, скрываясь в тенях комнаты. — Итачи она дарила мне без таких мук, — обеспокоенно сказал Фугаку, потирая пальцы. — Ваше Величество, я уверен, что она справится. Сегодня всё благоволит этому, — с поклоном произнёс Данзо, умный и сдержанный молодой мужчина. Все при дворе знали, — даже маленький Итачи, — что его мнение Император очень ценит за непредвзятость и прогматичность. Но по какой-то странной, совершенно иррациональной причине от его вида Итачи всегда хотел плакать. Вот и сейчас сам голос Данзо, спокойный и бесстрастный, заставил детское сердце подскочить к горлу. Итачи не мог понять причин своей реакции, как и того, что вообще происходит — конечно, он ведь ещё слишком мал. Почему маме так больно? Почему воздух дрожит от напряжения? Почему луна на небе такого пугающего красного цвета? Страх становился сильнее, и Итачи осел на корточки. Слёзы хлынули из его глаз с новой силой, и он зажал себе рот рукой. Думал, что сдержит всхлип, но разве может ребёнок умело управлять своими эмоциями? Особенно тогда, когда всё вокруг полнится ужасом? Мама вновь закричала, и всхлип Итачи превратился в вой. Он выдал себя, и ширма из расписной рисовой бумаги сразу же ушла в сторону. Фигура отца, объятая красным светом луны, вздымалась над ним, точно Небесная кара. Он казался таким же страшным, как сегодняшняя ночь, но его руки, сильные и горячие, обняли с небывалой бережливостью. Итачи прижался к груди своего отца, и его тельце ощутило быстрые, гулкие удары сердца. Неужели отец тоже боится? Итачи не успел взглянуть ему в лицо, потому что оказался передан слугам, но отчётливо услышал его строгие слова: — Твои слёзы причиняют боль матери. Не делай ей тяжелее. От этого Итачи расплакался лишь сильнее, его пробило воем и криком. Он вырывался из рук слуги, заикаясь и захлёбываясь слезами, но его попытки сбежать были безуспешны. Что может маленький ребёнок против взрослого? Итачи забрала няня и все последующие Лунные доли пыталась его успокоить: предлагала игрушки, сладости, воду. Она шептала нежные, успокаивающие фразы и гладила по рукам. А Итачи мог лишь рыдать от страха и жестоких слов своего отца. Позже он поймет, что Фугаку был прав, потому что есть слова гораздо хуже, чем он сам произнёс когда-то. Например, те, что прошептала его мать за миг до того, как Итачи вывели из её покоев: “Пожалуйста, дайте в последний раз взглянуть на моего старшего ребёнка”. Но в ту ночь Итачи было только три. Он ничего не понимал, испытывал страх, отчаяние и желание защитить маму. Истощённый, трясущийся, он сидел в своей комнате и смотрел на багряную ночь. Красная луна двигалась по небу, и ему казалось, что она смеётся над ним. Она не бледнела даже на подступах к заре. И когда её пламя уходило за горизонт, пришёл такой же пылающий рассвет. Тёмный, насыщенный красный сменился пёстрыми, более светлыми оттенками, а с балконов вывесили чёрные, траурные знамена. Драконы змеями кружили над дворцом, медленно, плавно и иногда протяжно, тоскливо выли. Микото умерла, подарив жизнь долгожданному наследнику. Крепкому, здоровому альфе.

***

Говорят, что рождение под Красной луной — благословение. А для клана Учих — это особенный символ. Символ полной власти и отражение огня их крови. Красная луна вышита на их гербе и походит на веер, который с лёгкостью может раздуть яростное пламя. Красная луна — хороший знак. Рождённым младенцам сразу предрекают великую судьбу. Судьбу побед и славы. Для Учих это великое событие. Их наследник рождён под Красной луной, а значит клан будет процветать и дальше. Красный — это символ силы. Цвет их дома — красный. Их глаза — красные. Сила их крови — это всепожирающий огонь. Долгожданный наследник, альфа. Его раскрывшиеся глаза сияли красным. Но из-за него умерла мать. Микото окрасила первый день его жизни красным. Её хоронили с почестями, как и полагается для прекрасного Цветка клана. Её оплакивали и по ней искренне скорбели, но в клане уже говорили, что смерть была не напрасной. Итачи очень горько плакал, не понимая, почему он должен остаться без матери. И ему хотелось с искренней обидой наказать того, кто отнял её. Но он не смог. Не смог возненавидеть младенца, из-за которого умерла Микото. С первого же взгляда на Саске весь его гнев растворился. Развеялся с такой легкостью, словно пепел на ветру. И с того самого мига их связало красными узами. А красный — символ силы и процветания для их клана.