Месть полукровки
2 апреля 2023 г., 01:22
«Волнистая грива пахла капельками водопада и свежих цветов. Селеста томилась в ожидании, перебирая серебряные пряди скакуна, ее мысли сжирали пауки сомнений. Девушка, думала о том, что никогда не увидит Адриано, что он не выйдет к ней из тех сочно-зеленых кущ покрытых легкой дымкой утреннего тумана, не заключит в свои крепкие объятия и не скажет своим бархатным голосом, как он ее любит.
Послышался цокот, Селеста взволнованно вздохнула, кусая пухлые губы и убирая огненно-рыжую прядь за ухо. У Адриано никогда не было лошади, это был не он. Рыжевласая расстроено отвела взгляд в сторону, ее жеребец недовольно фыркнул, замотав головой.
– Да, Гром, я знаю, что он подлец. Но каждую встречу, он говорит, что я особенная, и таких же как я мудрых и красивых он не встречал.
Скакун махнул длинным черным хвостом, переминаясь на месте и снисходительно игогокнул.
– Ох, Гром, мой милый друг, ну какая я красивая? Я совершенно обычная, – смахивая бриллиантовые слезинки с огромных изумрудных глаз, обрамленных пышными ресницами, прошептала Селеста. – Если он и нашел во мне что-то, то должен был хотя бы проститься со мной».
– Столас, он не придет?.. – обхватив руками и ногами подушку, всхлипнул Блиц и потянулся за салфетками. В последнее время его очень сильно развозило от подобных сюжетов в книгах и сериалах.
– Дорогой, я читаю этот роман первый раз, я не знаю, – промакивая верхнюю пару глаз от слез, сказал Столас. Он сам еле сдерживался, чтобы не расплакаться от развернувшейся драмы.
«Чистейшие слезы искрились на солнце и текли по ее щекам, как вдруг цокот стал громче. Селеста не верила тому, что видела. Адриано шел из лесной чащи прямо к ней, зачесывая назад свои кудрявые черные как смоль волосы, а рядом вел ослепительно белую грациозную лошадь. По накаченному прессу шатена стекали капельки пота, Селесте так нравилась его привычка ходить с оголенным торсом. Выходя к зеленоглазой Адриано сказал:
– Прости за столь долгое ожидание, моя огненная дева, я привел Грому подружку...»
– Стой, я угадаю! Я угадаю! – замахал руками Блиц, – Ее имя будет Белла. Ведь так?
Столас пробежался взглядом по строкам на следующей странице и удивленно кивнув, произнес:
– Да, ее зовут Белла, но как ты понял?
– Белла это лучшее имя для лошадей белой масти!
Блиц мечтательно сложил руки, будто бы он сейчас находился на месте Селесты, к которой накаченный ловелас из леса вывел лошадь. Ему нравились такие сюжеты. Они прочитали так вместе несколько книг, точнее, Блиц слушал, как Столас читает и выдавал разные реакции на происходящее в романах или комментировал. Сам-то он читал очень плохо – только по слогам.
Самой любимой книгой у него стал толстенный эротический роман про жрицу и ее гарем из мужиков-оборотней. Сама книга была уже обветшавшей, с затертой по углам обложкой и сломанным корешком на особенно пикантных моментах. Столас признавался, что зачитывал ее до дыр, и каждый раз был как новый. И от этих признаний Блицу становилось особенно приятно. На главах, которые принц помечал как любимые, Блиц стучал кулаком по матрасу и скулил о том, какой Столас имеет ахуенный вкус в порно, пока тот параллельно зачитывал фрагменты постельных сцен с оборотнем-кальмаром, оборотнем-мотыльком и оборотнем-конем.
– Какое прекрасное клише! – рассмеялся Столас, – гораздо милее, чем картонные подружки главной героини, которых обязательно зовут Кэтти или Лили.
– В прошлой книге была Ссандра, – покачав пальцем, возразил Блиц, – в начале добрая и милая, а потом оказалась сукой и крысой. Имя еще такое, Ссандра, от него так и чувствуешь подставу.
– А что ты чувствуешь от имени Блицо? Доброту или подставу?
– Ах ты падла! – закричал Блиц и повалил его на кровать.
Недочитанная книжка упала страницами вниз. На задней части обложки красовалась желтая наклейка «адский бестцеллер среди романов!». Покрывало сбилось, подушки разлетелись в разные стороны, край одеяла шлепнулся в коробку с недоеденной остывшей пиццей. Завязалась шутливая драка. Столас разлил банку недопитой газировки на матрас, пока пытался защититься от кусающегося Блица. Он кусал не сильно, больше играючи, просто прихватывал зубами, чтобы под перьями оставались отметинами синяки. В ответ Столас хохотал и отбрыкивался, что только больше заводило беса. Совсем войдя в азарт, он даже хотел выдернуть парочку перьев, однако не вышло. Его резко, как буйного козла схватили за один из рогов и отодвинули в сторону, показывая, что это перебор. Вывернувшись Блиц изменил тактику, началась борьба, кто кого скинет с кровати; он, обвив хвостом изножье старался держать Столаса на расстоянии от себя, отпихивая его ногой, крича что-то из серии «уйди от меня нахуй!» и задыхаясь от смеха.
– Нет-нет! Так не честно! – орал во все горло Блиц цепляясь когтями за балдахин, пока Столас, схватив его за ногу, тащил к другому концу кровати, чтобы скинуть беса на подушки, – Честно только когда я побеждаю!
Столас готовился выкинуть с кровати дрыгающегося Блица в его вытянутых руках, как вдруг что-то заставило остановиться. Выражение лица демона стало озадаченным, даже Блиц перестал дергаться и просто замер, на секунду представляя себя Симбой, а объедки и фантики от гандонов на полу – животными, приклоняющимися перед ним.
– Воу, ты стал тяжелее! – перепроверяя свое заключение, Столас покачал Блица пытаясь прикинуть вес.
– Что?! – Блиц выпутался из его рук и вскочил на кровать.
Нужно было срочно перепроверить. Блиц задрал футболку с розовым единорогом перед зеркалом, обнажая торс. Пресс таял на глазах. Началось. Стал сбываться потайной страх, что находясь в серьезных отношениях, он расслабится и начнет терять форму. Первое что промелькнуло перед глазами – это образ отца из его детства, как тот сидел в шатре на кресле и пил портвейн в засаленной майке из-под которой торчал обрюзгший живот.
А еще было дело в его конфликте с Мокси по поводу веса. Вот он шутил над своим работником, и дошутился так, что сам стал жирным. Не просто от еды, а от безделья.
После переезда Блиц прочувствовал все прелести обитания с личными поварами и горничными. Он даже не представлял, насколько отсутствие бытовых дел экономит время. Поэтому решил провести на работе совещание о том, что им нужно нанять уборщицу, ведь уже какой месяц они убирают кабинеты сами из-за того что офисное здание передали какому-то долбаебу, который лишил всех бесплатных энергетических батончиков на первом этаже и не продлил договор с клиннинговой компанией.
После презентации из своих корявых рисунков на флипчарте про уборщицу и во сколько им она обойдется по деньгам, Мокси заявил: «после переезда к своему богатому парню вы совсем избаловались, сэр. Скоро поправляться от безделья начнете. К слову, я уже два килограмма сбросил».
– Я жирею из-за образа жизни богатой суки, – наматывая круги по спальне тараторил Блиц, – не знаю что в этой ситуации ужаснее, то что Мокси прав, что я начал поправляться от безделья или то что я в принципе жирею и мой абонемент в качалку себя не окупил!
– Блитси, ты не мог поправиться просто из-за того что перестал мыть посуду, убираться и ходить в супермаркет. На это могут быть другие причины? С чего ты вообще взял, что это плохо? – Столас хотел успокоить, ласково положить руку ему на плечо, но по ней щелкнули хвостом.
Зачем сказал ему про вес? Если бы он только знал, что Блиц так остро отреагирует на безобидный комментарий, то, наверное, промолчал бы.
– Тебе легко говорить, ты не жиреешь, потому что питаешься только сигаретами, алкашкой и сырым мясом. Сама эстетика блять, – манерно покривлялся Блиц, – а что если я скоро стану таких размеров, что когда буду смотреть вниз, то не смогу увидеть свой великолепный огромный хуй? Это будет конец всему.
– Хорошо, тогда ты ешь всякое жирное пережаренное дерьмо, макаешь это в кетчуп с майонезом одновременно и все запиваешь кофе. Да-а-а... действительно, почему появился лишний вес? Ну, даже не знаю, дорогой, – саркастично проговорил Столас. Он все еще сожалел о своих словах, но обида его парня не должна давать зеленый свет на грубые передразнивания.
– Я теперь мало пью кофе на работе, меня от него стало тошнить. И это тоже пугает, – Блиц пнул ногой пустую коробку из под пиццы и сел на матрас рядом с расплывшимся липким пятном от газировки.
Он был в своих мыслях, не шибко соображая, что говорит грубости, но и слова Столаса слышал через одно, цепляясь только за то, что имело для него сейчас большое значение. Блиц не был обижен, его не уличали в том, что он запустил себя. Это была лишь случайная находка.
– Думаешь, это почки? – садясь на корточки, чтобы быть на одном уровне, спросил Столас.
– Блять, да сто процентов последствия гонореи! Я знал, что даже спустя несколько лет после нее может случиться какая-то хуйня. Ебучая Веросика.
Зная, что Блиц уйдет в отказ, если ему предложить записаться к врачу, Столас, лишь вздохнул и магией достал из стеллажей красную книгу с полосатым корешком. Это был большой сборник про болезни и свойства организма чертей всех видов и мастей. Быстро перелистывая страницы, по мере прочтения симптомов, он начал задавать вопросы. На каждый из них Блиц отвечал отрицательно кроме одного:
– А тебе сладкого алкоголя хочется? – подняв бровь, произнес демон, словно сам был в недоумении от симптома, прописанного в книге.
– Я ненавижу эту приторную хуйню, – поморщился Блиц, в отвращении дергая хвостом, – но в последнее время стало хотеться клубничного джина и это пиздец. Я знаю, что он у тебя есть, и если я сделаю глоточек, то блевану, потому что я его ненавижу!
«...Бесы становятся агрессивными, чтобы защитить себя и будущее потомство. Сладкие алкогольные напитки и настойки, помогают унять раздражительность и перепады настроения, поэтому нехарактерная тяга к подобным напиткам может являться одним из симптомов...»
– Хорошо, – напряженным голосом ответил Столас, – теперь читай сам, на что это похоже.
Блиц щурясь стал вглядываться в слово написанное крупными жирным шрифтом, под абзацами про тошноту, сладкий алкоголь, набор веса и желание всех вокруг убить.
Буквы путались, он смутно что-то вспоминал:
– Бе-ре-мен-ность...
***
Пепельница. Две красные полоски. Две полоски на ебучем тесте. Во ртах горе-любовников дымилось по сигарете. Глазами полными ужаса они смотрели на обоссаный кусок пластика с бумажкой внутри. Столас вообще не думал, что может столкнуться со случайной беременностью. Сам он хоть и стал отцом очень рано, но только, потому что за него это спланировали сразу же в комплекте с женитьбой. Причем на той, которая, по демоническим меркам, была старше него. Блиц же чувствовал себя главным героем шоу про беременных подростков. Он представил, что сейчас на него наведут камеры, из-за дверей появится его покойная мать, и, отчитывая, оттаскает за рога по всей кухне. Им обоим давно не по 16, у них уже есть взрослые дети, но почему-то ощущалось совсем наоборот. Гибриды небыли чем-то диковинным среди обитателей ада. У самого Блица в роду были суккубы. К слову, этим он иногда обосновывал свои безумные сексуальные похождения и ебанутые фетиши. Но чтобы простые акулы или бесы рассказывали сказки, что они на какой-то милипиздрический процент голубых кровей Гоэтии – просто смех. Даже мелкие демоны не могут похвастаться подобной родословной, чего уж говорить о самых низших слоях нечисти. Первым осмелился заговорить Блиц, в любом случае причина общего шока находилась в нем и решение о том, что с этим делать, в большей степени нужно было принимать именно ему: – Ну... учитывая сколько в тебе помещается литров спермы и насколько у меня маленькая, по сравнению с этим, киска, я не особо удивлен тем как это могло получиться, – говорил он, неуверенно подбирая слова, – меня больше волнует факт того, что я просто черт, а ты ебучая демоническая птица. – Если ты никогда не видел гибридов демонов и низших существ, то это не значит, что их не существует, – выдыхая дым, Столас покрутил пальцами догорающую у фильтра сигарету. Затушив ее об пепельницу, он серьезным тоном дополнил: – Это значит, что им просто не дали появиться. В высшем обществе многие кувыркались и с горничными, и с дворецкими, это было частым явлением. Некоторые даже не брезговали потрахаться с собственной охраной. Конфузы с незаконно зачатыми детьми случались с относительной регулярностью. Об этом все знали, но никогда не обсуждали и не спрашивали – считалось дурным тоном. – Блять, почему меня одновременно заводит и пугает, когда ты говоришь холодным надменным тоном про смерти, абьюз и аборты? – возбужденно вильнув хвостом, сказал Блиц. – Аборты? Нет-нет, никаких абортов, – опешил Столас и в отрицании помотал головой, – Их сразу после рождения либо растворяют в кислоте, либо кидают со скалы. – Точно, аборты это же для простолюдинов, полукровкам нужна пафосная смерть, – Блиц приподнял футболку, и, рассматривая живот, произнес: – Только я не особо хочу, чтобы его скидывали со скалы, а то знаешь, вдруг выживет, вырастет и единственной целью его жизни будет месть. Блиц представил как их гибридный рогатый ребенок в перьях, питается гниющими телами других сброшенных младенцев и приговаривает «Я убью тебя, папочка». – Те, кто бросают со скалы на то и надеяться. Не хватает драмы, скучно, а тут объявляется выжившая полукровка жаждущая возмездия. И все, жизнь сразу начинает играть новыми красками, – Столас театрально махнул руками, явно изображая кого-то из своих многочисленных братьев. – Именно поэтому я склонен к традиционному методу избавления. К тому же можно устроить аборт-пати. Вот вечеринок по поводу убийств новорожденных полукровок не существует! Вечеринка в честь аборта – очередная насмешка над богом, подобно тем, что устраивают призываемые демоны и сам Люцифер на ведьминских шабашах; пародируют богослужение, облачаясь в черные рясы с перевернутыми крестами, заставляют целовать жабу в задницу или поклоняться гигантской моркови а потом устраивают оргию. Празднования абортов сначала имели чисто богохульный подтекст, но потом со временем превратились в обычные праздники. К ним относились спокойно, так же как к вендинговым автоматам с наркотиками, сексуальному рабству и ежедневной резне посреди города. Инфернальной культурой среди низших каст поощрялось две крайности: либо избавляешься от «недоразумения» заранее, либо устраиваешь животную плодячку, чтобы страдали все. Блиц хотел такую вечеринку еще со времен, когда был совсем юн. Он попадал на празднования абортов несколько раз, и ему очень зашла эта атмосфера; украшения в виде вешалок, коктейли в которых замешивали противозачаточные таблетки, томатный сок и водку. Но самое главное это то, как относились к виновнику или виновнице праздника. Им давали задуть все свечи на торте, отрезать себе первый кусок с тройной вишневой начинкой, получить кучу внимания и подарков. Это практически второй день рождения. А какие были ахуенные конкурсы; Игра «угадай, что за контрацептив», «найди все части эмбриона в капкейках» и прочие прелести. Тот кто первым из гостей разбивал пиньяту – того ждала счастливая бездетная жизнь. Бесы отличались всегда особой плодовитостью. Они могли размножаться в прогрессии. Рожать по 6 детей и больше у них было в порядке нормы – до какой-никакой сознательности доживали не многие; агрессивные братья и сестры могли загрызть друг друга заживо еще в детстве в борьбе за ресурсы в виде внимания родителей, еды или игрушек. Черти они на то и черти. Блиц был снизу всего три раза и этого хватило. Надо было трахнуться еще и четвертый, чтобы оказалось нечетное количество, а то бог любит троицу, поэтому так и получилось. Проклятье. Самое ужасное, что залететь в преисподней мог каждый, ведь всем, кто рожден в аду, мало безумия вокруг, их нужно наделить еще и муками физическими, причем самыми необоснованными. Шаркая подушечками лап, Луна зашла на кухню. Открыв холодильник, чтобы достать пива, она искоса посмотрела на сидящих к ней спиной отца с любовником и недовольно буркнула: «че так рано встали?». Ночью ей хотелось поснимать истории в новых люксовых шмотках, но ее сбивал хохот и неразборчивые выкрики сверху из спальни. Звукоизоляция не особо помогала при открытых окнах. Из-за постоянного переодевания, ей становилось жарко. Густой подшерсток в этом плане на руку не играл. – В офисе меня не жди, я записалась на груминг вычесываться, – отхлебывая потекшую пену из банки, сказала Луна, уже ожидая, как Блиц будет ее умолять выйти на работу. Но этого не случилось. В ответ – тишина. Луна обогнула стол, чтобы понять что происходит. На нее было ноль реакции. Все что делали отцы – это поглядывали то друг на друга, то на стол и тяжело вздыхали, как это обычно бывает, когда нужно решать какой-то сложный вопрос. – Вы че обдолбанные? – гончая подняла со стола флакон с лизергиновой кислотой и покрутила его в лапе. – Нет, это дали ночью в аптеке, когда я попросил успокаивающие капли, – произнес Блиц. – Ходить ночью в аптеку, а не на блядки? Я тебя не узнаю, – глотнув еще пива, в недоумении ответила Луна. Блиц был не из тех, кто занимается своим здоровьем, он был адептом клуба «само пройдет» и лечился водкой наружно и внутренне. Если Блиц ходил в аптеку ночью, то случилось, что-то очень серьезное. Особенно после брошенной Столасом мимолетной фразы из серии: «ему теперь точно не до блядок». – Погоди, это тест на беременность? – склонившись над синим куском пластика рядом с пепельницей, усмехнулась Луна, – И кто счастливый папаша? Блиц не ответил, лишь виновато глянул на дочь, словно сейчас она его будет ругать. Устроит разнос, мол, как он посмел, чем они вообще думали, и что вся его любовь к ней закончилась на этом моменте. – Ты? Ха-ха-ха, серьезно, ты? – расхохоталась Луна, ей особенно доставило выражение лица ее приемного папаши, потому что это выглядело, словно они поменялись ролями и теперь она мать, перед которой пытается объясниться ее бесовский сын. От части, Луна даже ликовала, что теперь от нее отстанут с навязчивыми попытками опекания и всю энергию перенаправят на новорожденного... демона-птицебеса? – Ну что? Скоро тут будет всякая хуйня для беременных и младенцев? – Все еще задыхаясь от хохота, начала расспрашивать она. – Конечно же нет! – выкрикнул Блиц и затем гордо объявил, – я хочу сделать аборт. Аборт-пати. И тут фантазии Луны о выходе из-под гиперопеки, как резко возникли, так резко и оборвались. После кошмаров про свадьбу отца по залету, она долго обдумывала, как бы поступила, если бы такое случилось на самом деле. И оказалось, что данный расклад имел для нее кучу существенных плюсов, начиная с окончательного закрепления роскошеств в ее жизни и заканчивая отсутствием кринжового няньканья со стороны Блица. – Мне все время казалось, что вам хотелось... совместных детей? Замужества? Всякой такой романтичной банальной хуйни? Потому что вы выглядите, как те идиоты, кто любит такое, – начала выливать поток непонимания Луна. – Хотеть не вредно, Луни. Ты вообще знаешь такую вещь как планирование? – подняв указательный палец, деловито произнес Блиц. – От тебя я слышу впервые, – Луна вопросительно уставилась на Столаса, ожидая, что тот по-нормальному объяснит происходящее, – Это ты его умным словам учишь? – Мы пришли вместе решению о том чтобы избавиться от потенциальной полукровки. И в этом есть смысл планирования, – наблюдая за тем как гончая садится напротив, в ожидании ахуительной истории про королевские заморочки, Столас продолжил: – Появление полукровки может вызвать серьезные иерархические проблемы. Никто из наших близких не будет в безопасности. Нас лишат привилегий, убьют и надругаются над гниющими в бездне телами. Пеймону не нужен гибрид, он будет всеми силами стараться избавиться от него. Однако даже если ребенок умудрятся выжить, скрывая свое происхождение, то единственный доступный титул, чтобы быть вхожим в семью Гоэтии будет – рыцарство. У рыцарей тяжелая жизнь, опасная и неблагодарная работа. К тому же придется еще доказывать, что ты достоин нести титул. Луна увлеченно слушала, периодически потягивая пиво. Создавалось ощущение, будто ей повествуют какую-то легенду о полукровке из пророчества, которой суждено стать рыцарем ада и биться с ангелами в час зачистки, отважно защищая население преисподней от божественного геноцида. Блиц особо не вникал, о чем рассказывал Столас, потому что уже слышал это пять раз за ночь разными словами. Время он не терял; залпом выпил клубничный джин, а потом морщился и плевался, показывая всем видом, насколько он приторный. В конце концов, он действительно почувствовал себя спокойнее, поэтому расслабленно закурил, закинув ноги на стол. – ...Но есть и еще один вариант исхода. Если ребенок, точнее, то, что еще в него не сформировалось, окажется сильным, то мой отец просто заберет его к себе свиту, в ряды своих легионов младших демонов, и мы больше никогда его не увидим. Там он будет получать бесконечное систематическое осуждение за нечистоту кровей от своего же деда, – Завершил рассказ Столас. В его взгляде читалось раздражение от собственных слов, потому что все эти правила, которые были пересказаны, придумал Пеймон. – А то что из него самого однажды вывалилась ебучая морская звезда, которую он обозвал маркизом, это его устраивает, – прокомментировал Блиц, чтобы сбавить напряжение Столаса. Шутки в сторону непутевого отца всегда спасали, – Трахнулся с какими-то морскими тентаклями, блять. Не то чтобы я против такого, мне даже хотелось попробовать... – Дорогой ты уже трахулся со мной до такого состояния, что у тебя две полоски на тесте. Куда тебе еще трахаться сейчас я не знаю, – одернул его Столас, неодобрительно покачав головой. – Ты осуждаешь пенетрацию во время беременности? – поиграв бровями и потерев живот, сказал Блиц. Такого он точно еще не пробовал. – Фу блять, не при мне же! – Луна вскочила из-за стола и кинула смятую банку в сторону папаш. – Технически секс во время беременности был, но мы просто небыли в курсе, что он таковым является, – совершенно не обращая внимания на корчащуюся в отвращении гончую, рассуждал Столас. – Святой Сатана, меня сейчас вырвет. Это хуже фетишистского порно расставленного по алфавиту, – заткнув лапой морду, процедила Луна. – Отложи блевоту до распития теплой водки, Луни-туни! – Выкрикнул Блиц, чуть не свалившись со стула, когда убирал ноги, – Мы пытаемся объяснить, почему все очень сложно и не входило в планы. Та жизнь, которую описал Столс, тебе явно показалась сериалом про дворцовые страсти. Не так ли? Только это наша реальность. Блиц говорил серьезно, это были уже не хиханьки и хахоньки про залет, а угроза жизни. Луна поджала уши, она действительно не осознавала серьезность ситуации. Не нужно витать в облаках, что после рождения ее младшей сестры или брата правила по которым живут высшие демоны – изменятся. Никто по мгновению волшебной палочки не сжалится над ребенком только за очаровательные рожки или чистые, как инферно две пары глазок. Она словно забыла, что ее отец с принцем не выносят личную жизнь дальше ближнего круга, ради безопасности и спокойствия. И это была реальность. Жестокая реальность, в которой не было место сериальному чуду. – Мы знаем, что такое хуевое детство, и богатое и бедное. А детство в полнейшем затворничестве с постоянной мыслью, что тебя хотят убить, потому что ты ошибка это действительно страдание, даже если мы будем очень-очень сильно любить его, – вновь заговорил Столас, пока Блиц одобрительно кивал и поддакивал на фоне. – Это самое гуманное что может быть. Просто не появляться, чтобы никогда не познавать вечные страдания. Причем, ребенок, о котором мы рассуждаем, даже не существует, он лишь гипотетический. Пока что это просто нечто непонятное из клеток. Столас знал, что не сможет вынести страданий своего ребенка. Это будет не нормально, прятать его, держать в затворничестве, в полнейшем заточении. Запрещать все и объясняя, почему сестры общаются с другими и могут пропадать на несколько суток из дома, а он или она – нет, каждый раз добавлять по капле ненависти к миру. Он не сможет его защитить от отца и более сильных братьев. Чем это тогда будет отличаться от сюжета с недобитой во младенчестве полукровкой? Исход будет один – жизнь этого ребенка будет превращена в сериал «месть полукровки» по-любому. – Расслабься Луни, вы еще долго с Вией не станете старшими сестричками, если не до второго пришествия, – пошутил Блиц, забив хер на философские опусы о жизни от выебавшей его большой демонической совы. Он просто хотел себе аборт-пати.
