Нюансы адских вечеринок

      Несостоявшиеся старшие сестрички ехали в машине заказывать торт к вечеринке. – То, что послезавтра будет операция, это какое-то чудо, учитывая, что творилось сегодня дома, пап, – разговаривала по телефону Октавия. Она потягивала одноразку со вкусом энергетика и поглядывала на ебущихся коней-брелков на зеркале, которые тряслись при каждом резком торможении Луны. – Ох, милая, это не чудо. Это просто деньги, – послышались смешки из трубки, – удачи вам с заказом, ты помнишь, что говорить, если вдруг вас будут обижать.       Вия измученно вздохнула, откидываясь на спинку сидения и завершила звонок. Ехать на машине с одного кольца на другое – тот еще геморрой. Так получилось из-за того что Блиц не доверял никаким врачам и посещал разве что психолога. Организовать ему запись на консультацию было очень сложно. Он начинал дичать и сборы к врачу превращались в сборы к ветеринару с попытками любыми способами запихнуть кота в переноску перед кастрацией.       Планы собраться вместе после клиники «планирования» и пойти выбрать торт разрушились примерно в момент, когда Блиц залез на стеллажи в библиотеке. Шипя и матерясь, он скидывал книги и грозился сделать вешалкой все сам. Столас пытался ловить древние руководства по магии и зельеварению, отчаянно крича «Дорогой, успокойся, пожалуйста! Как ты можешь бояться врачей? Ты блять киллер!». Октавия поняла, что это надолго, когда чуть не получила книжкой по голове на месте инцидента.       Не смотря на то, что из магнитолы доносился новый сингл их любимой группы «пошел нахуй, папа», девушки не подпевали.

...У меня проблемы с интимом

Меня травмировал папа

Теперь я никогда не смогу

Никого нормально трахнуть

У-у-у Мачеху ебу

А-а-а ебу отчима

– Мне кажется или это какое-то уебищное совпадение, что как только Блиц съехался с твоим отцом, концентрация шуток и песен про отчимов в медиа резко увеличилась? – поморщив нос, произнесла Луна, резко заворачивая за угол.       В фургоне послышался грохот и бряканье стеклянных бутылок, перекатывающихся от поворота. – Тебе просто кажется, солист же признавался в последнем интервью, что новый альбом будет посвящен мести отцу через секс с его партнерами, – Октавия пожала плечами, листая ленту.       Наверное, впервые песни их любимой группы были не жизненными, а вызывали лишь испанский стыд. Альбом про мачех и отчимов был лишь финальной частью трилогии, в которой лирический герой терпит насилие со стороны отца, сбегает из дома и воспитывается улицей, а теперь мстит ему, уводя любовников и любовниц. Но Луне и Вие, в нынешней ситуации, он казался самым слабеньким. А может, они уже просто перерастали музыку подобного плана.       Припарковавшись на месте для инвалидов напротив королевской кондитерской, Луна и Октавия вывалились из фургона вместе с кучей мусора. Вытаскивая прилипший к перьям фантик от гандона, Октавия думала насколько ее жизнь стала безумной. Еще недавно она уворачивалась от цветочных кадушек, которыми кидалась ее мать, а сейчас с приемной дочерью любовника отца заказывает торт на вечеринку в честь аборта.       Перед тем как зайти в кондитерскую, Вия объяснила, что владелец может казаться странным, но торты делает отменно на любой вкус и с любыми пожеланиями. Кондитер был мелким легионным демоном, коих Луна видела от силы пару раз в своей жизни, потому что просто не бывала в тех уголках ада, где они обитают. Со слов других гончих, кто когда-либо работал на таких демонов – самодовольства и раздутого самомнения в них было хоть отбавляй. Младшие демоны славились своим двуличием; они относились с особой жестокостью к домработницам-бесам и охране, а перед своим господином лебезили, чуть ли не язык в задницу засовывая. Иногда они могли совсем борзеть, руководствуясь излюбленным правилом «вассал моего вассала — не мой вассал». Это развязывало руки на оскорбительное поведение в отношении даже других членов семьи Гоэтии, если они не являлись их владельцами.       В витринах рядами были выставлены пирожные и тонко нарезанные ломтики тортов с безумными начинками из алкогольного желе или искристой шипучки. Под стеклянными колпаками бесились живые печенюшки и пончики, то стуча по прозрачным стенам и зовя на помощь, то набрасываясь на своих сородичей и устраивая акты каннибализма. За столиками у окон два суккуба мило попивали кофе с эклерами покрытыми огненной глазурью. На фоне играла тихая заедающая музыка, которую всегда крутят в кофейнях. На прилавке у кассы был выставлен маленький тейбл-тент с перечеркнутым ноутбуком. Надпись гласила: «Фрилансерам вход воспрещен! Кондитерская – не каворкинг!». Прочитав это, Луна хмыкнула. Давно уже надо было подобные таблички расставить по кофейням на других кругах ада. – Торт с тройной вишневой начинкой? – младший демон за прилавком широко раскрыл глаза, а затем растянулся в гаденькой ухмылке, – Принцесса Октавия, если дело касается вашего загулявшего после развода отца, то я могу предложить вам парочку вариантов.       Демон взял телефон и принялся перелистывать фотографии из папки под названием «детоубийственные тортики», периодически демонстрируя Октавии причудливые работы в виде треснутых или разбитых яиц с вытекающей фиолетово-черной глазурью. Когда мелкий демон увлеченно рассказывал обо всех тонкостях приготовления, то казался действительно чудаковатым. Так было, потому что любил свое дело. Многие фанатики своей работы кажутся странными. Даже ее отец превращается в такого, если разговор заходит о травах, ритуалах, камнях и энегриях.       Вия неловко кивала, скрежетав клювом, и думала, как объяснить что это все не то. Работы выглядели заманчиво, но каким-то образом нужно было подвести к тому, что никаких яиц нет, чтобы не возникло соответствующих вопросов. Тем временем Луна уже начинала нервно дергать хвостом, она была на взводе от внезапных новостей, так еще и нужно было оперативно организовывать праздник.       На моменте организации сразу же вылезают все проблемы; из магазинов резко пропадают необходимые вещи, а то что на заказ за бешеные деньги – делается чуть ли не вечность или совершенно не так. – Погодите, они вообще не такие, – тыкая когтем в экран, возразила гончая, – понимаете, ее отец очень жестко трахнул кое-кого. В общем, не суть... поэтому нам нужен торт к абортной вечеринке, а не к омлету. – Аборт-пати для полукровки? Обычно же их растворяют в кислоте или кидают со скалы... – демон с недоумением поднял на нее взгляд, а затем вновь обратился к Вие: – Знаете, ваше высочество, это уже протест против обычаев, а не обычные блядки.       Октавия дернула Луну за шерсть, сигнализируя, что подробности не будут им на руку, ведь они служат поводом, чтобы в их адрес отпускали еще больше хамских комментариев. Но та уже завелась: – Да хватит уже всем вам! Блиц тысячу раз повторил, что боится мести, если бросит ребенка со скалы. Никакая полукровка не появится, почему даже этот факт нужно скрывать?! Вот что ты меня дергаешь?! Что я такого говорю? Разве это, сука, не благое дело, убрать задолго до рождения нахуй никому не нужный сгусток клеток?       Октавия взяла Луну за руку, что-то бормоча про то что она слишком сильно нервничает, но в ответ получила лишь рычание, мол она тут самая спокойная и это вокруг все ахуели. Блиц, наверное, бы прослезился, если бы увидел, какой скандал устроила дочь из-за его положения.       Вопросы действительно были неуместными. Еще эта попытка с порога задеть Вию темой поведения ее отца после развода. У Столаса только-только начала восстанавливаться репутация в высших кругах демонов – так было, потому что его жалели после вскрывшихся на суде подробностей. Однако, в общей массе, среди безымянных демонов и других адских созданий мнения все еще разделялись, как при любом неоднозначном скандале. – Я не осуждаю, однако это странно, что вариант с кислотой не рассматривали! – отскочил в сторону мелкий демон, замахав руками.       Он либо вообще не следил за словами, либо это была вопиющая наглость. И тут разозлилась даже Октавия. С такими персонажами как легионный демон лучше всего было вести себя как мать; быть стервозной, истеричной сукой: – О пресвятой Сатана, можно нам просто заказать классический ахуеннейший сочнейший и нежнейший блядский торт в честь аборта! – она сорвалась на крик, тыкая в кондитера пальцем.       Сидящие у окна суккубы сразу же обернулись на голос Вии и стали заворожено наблюдать за руганью молодой Гоэтии и владельца у кассы. Одна из них даже не заметила, как прядь ее волос попала в глазурь и загорелась зеленым пламенем. – Сразу бы так сказали, ваше высочество, – широко раскрыв глаза, произнес демон. Он не ожидал, что принцесса вечно стоящая тенью позади матери в углу рядом с отцом, сможет ему ответить, – Все будет готово через пять дней. – Пять? Это очень долго! Вечеринка будет послезавтра. Мы не можем ускориться? – Увы и ах, делать в тройную вишневую начинку ручки и ножки из бисквита достаточно трудоемкий процесс, принцесса. К тому же у меня есть более серьезные заказы... – скрестив руки на груди, демон капризно отвернулся от прилавка. – А если я расскажу графине, что вместо того, чтобы с другими легионами пудрить смертным женщинам мозги вы уже не первую сотню лет держите свою сраную кондитерскую? И все без ее позволения, – Октавия заговорила уже по-другому, когда заметила на демоне клеймо в виде сигила Графини Гремори. Папа рассказывал, чем шантажировать, если кондитер будет плохо себя вести с ними, – Может, мне позвонить ей прямо сейчас?       Вия угрожающе достала телефон, и принялась листать контакты, пока оцепеневший демон, заикаясь, пытался выдавить из себя оправдания по поводу сроков. – ...Как она была записана? 56-я тетушка? – сделав задумчивое лицо, протянула Октавия. – Прошу, прекратите! Не звоните ей! Я все сделаю, послезавтра в полдень торт будет готов, я никогда слова не скажу в сторону принца Столаса. Только не звоните, она отнимет у меня все и раздавит мне голову своими верблюжьими ляжками! – взмолился мелкий демон, чуть ли не падая на колени, – Я просто заложник обстоятельств! – Спасибо за понимание, мы обязательно заедем вовремя, удачи вам, – улыбнувшись и кинув пару алмазов в качестве аванса на прилавок, произнесла Вия.       На кондитере не было лица, он даже ничего не сказал в ответ, когда девушки направились к выходу. – И читайте «Сплетник» поменьше! – выкрикнула Луна уже на пороге, под смех Октавии и звон дверного колокольчика.       Суккубы за столиком захихикали, повторяя слова гончей про «Сплетник». На что демон-кондитер трясущимися от злобы руками, начеркал маркером еще одну табличку, гласившую:       «Вход воспрещен всем, кто смеется над владельцем».

***

      В отделах для праздников рядом соседствовали две категории: гендер-пати и аборт-пати. В инфернальной культуре к избавлению от нерожденных было позитивное отношение, как к избавлению от страданий и тягостей, а так же показательным ритуалом, что никакие божественные силы им не закон. Праздник «избавления» был символом обретения власти над собственными репродуктивными функциями, что по-иронии признавалось богом греховным, ведь, конечно же каждое существо имеющее матку – владеть ею права не имеет. Это же наказание.       Гладя еле-заметный живот под худи, Блиц выбирал бумажные гирлянды. Он не мог определиться межу таблетками экстренной контрацепции в блестках и серебристыми вешалками. Ему хотелось, чтобы праздник прошел идеально, поэтому салфетки с кровавыми пятнами точно должны были присутствовать. Он ехал уже в третий торговый центр и нужных, как на зло не было – оставались только самые не ходовые с эмбрионами. – Бля-я-ять! – с досадой протянул Блиц, осматривая полки, – о, но зато тут праздничные колпачки со скидкой.       Сгребая сразу три пачки с надписями «ты не папа!» «с пополнением избавлением!» и «у вас аборт!», Блиц начал набирать Столасу: – Слушай, а в твоих кругах богатых сук не продаются какие-нибудь окровавленные салфетки, я уже все объездил и их нигде нет, а с эмбрионами мне вообще не нравится, они выглядят, будто у нас тематическая вечеринка томатных коктейлей с креветками. Я думал заказать через интернет, но доставка по датам с опозданием на день после аборта, поэтому это не имеет смысл. – Оу, какое уродство, – скривился Столас, наблюдая в магический пузырь, как Блиц вертит пачку салфеток с глазастыми улыбающимися эмбрионами, – У меня есть хорошие хлопковые салфетки, но они в человеческой крови. Подойдут? – И откуда ты их взял? – С жертвоприношения элитного культа богатых смертных. У них там, в лесу гигантская статуя совы, они ей жертвоприношения устраивают, и однажды мне пришлось подменять кое-кого...       Катив тележку между рядами под очередную ахуительную историю с работы демона, Блиц потихоньку признавал, что у них действительно много общего. И по поводу тупоголовых людей, с которыми приходится иметь дело, его точно никто так не поймет, как Столас. – ...причем им вообще похер кого они призывают. Они просто радуются и ликуют, когда прилетает большая сова посмотреть, как они сжигают человека. А потом они трахаются. Просто трахаются в шалашах, – не унимался Столас.       Вспомнив это недоразумение, он открыл ежедневник и чуть не поджег его, потому что ему опять предстояла замена другого демона на данном безумии. Столас ненавидел выполнять работу, в которой не понимал, что от него требуется. Его немного отпускало только, когда Блиц говорил, что с ним такое постоянно происходит, и в этом нет ничего страшного.       Из всех рассказанных птичьим демоном странных ситуаций с призывов, ему больше всего доставила про молодую знахарку, которая не знала, как усовершенствовать настойку от мигреней. А когда Столас явился ей и подсказал с пропорциями – настойка действительно стала помогать людям. Только позже девушку сожгли за изготовление «напитка дьявола» по доносу некого аптекаря, который впоследствии выкрал рецепт из ее дома и стал продавать как лекарство. После таких историй, оставалось только разводить руками и повторять «Human moment». Причем особенно отличилась именно адамовская часть человечества. С женщинами еще можно было договориться. Наверное, потому что они легче соблазнялись желанием заполучить тайные знания и кровоточили раз в месяц. С мужчинами было работать тяжелее – им сразу вынь да положи богатство и власть за душу, а если сделка не выходит, то сразу же грозятся инквизицией, каются и возводят себя в ранг святых за то, что не попались на уловку дьявола. – То есть ты спиздил салфетки из мира смертных? – разглядывая красные пиньяты ко дню «избавления», переспросил Блиц. Они все были такого себе качества, и наполнение особо не воодушевляло. Выбор между лакричными конфетами и маленькими вишневыми леденцами? Ему точно не хотелось, чтобы его праздник был со вкусом микстуры от кашля. – Если тебя такие не устраивают, то я просто могу попросить горничную не стирать шелковые после дегустации вин под травкой, – вздохнул Столас, пока выбирал вынесенные к нему в банкетный зал столовые сервизы. Подготовка действительно так выматывала. К вечеринке подходил и набор с гравировками голов Бафомета, и красный хрусталь, и строгий черный готический фарфор. – Нет! Салфетки в человеческой крови это ахуенно. Я чувствую в этом дань моей работе, – гордо произнес Блиц. – Блитси, ну что за прелесть, – видя, как тот радостно закидывает в корзину черные шарики, Столас ухмыльнулся и лопнул пальцем магический пузырь, – можешь не волноваться, ты же знаешь, я подготовлю все в лучшем виде.       Он повесил трубку. Как хорошо, что они недавно дегустировали вина, из погреба можно было достать что-то на особый случай. Еще раз бегло оглянув выставленную посуду, Столас щелкнул пальцами. Перед ним сразу же появились слуги с выпученными глазами в ожидании указаний: – Убирайте все кроме красного хрусталя и сервируйте стол в саду на шесть персон. У нас будут гости.