С днем избавления
1 мая 2023 г., 00:06
Болтая холодной водой в пластиковом стаканчике и методично постукивая хвостом по дивану, Блиц сидел в ожидании, когда его вызовут на прием. Из кабинетов доносился несвязный бубнеж, у входа на ресепшне периодически звонил телефон. Эта тишина укачивала, Блиц даже в какой-то момент начал забывать, зачем конкретно он здесь, пока булькнувший напротив кулер не вывел его из легкой дремы. От части, именно из-за него Блиц зауважал клинику, когда попал сюда впервые; работающий кулер с горячей и холодной водой – был признаком, что здание в руках хорошего хозяйственника, а значит и шанс плохого обслуживания или откровенного наеба уменьшается в разы.
В их офисном здании было все наоборот – даже воду приходилось закупать самостоятельно. С другой стороны, у них царил хаос из шобла-ебла контор, чуть ли не сидящих друг на друге. Такой контингент действительно не заслуживает качественный уход за зданием.
Взгляд Блица зацепился за плакат, висящий чуть выше кулера; на нем был изображен беременный инкуб, который со своей дамой сердца выбирал как ему поступить со своим положением.
– Сатана поможет в рождении или будет рад избавлению, – по слогам прочитал надпись на плакате Блиц.
«Очень демократично», – подумалось ему, перед тем как зайти в кабинет.
После первого приема врачей он больше не боялся. Ему даже понравилось, что перед ним все стелились. Блиц предпочитал думать что это не от того что рядом был его влиятельный парень. И так же предпочитал не вспоминать как, его царапающегося и кусающегося, Столас заносил через портал, прямиком к стойке регистрации. Это было позорно, особенно когда одна из врачинь подумала, что он злой и агрессивный из-за беременности, а не из-за того что до усрачки боялся находиться тут.
Однако Блиц изменил мнение о клиниках очень быстро. Ему понравилось, как на все выпады спокойно отвечали, всегда повторяли что с пониманием относятся к его состоянию и предлагали сладкого алкоголя.
– Перед тем, как взбить эту гребаную креветку в матке, и высосать из нее жижу типа коктейля «кровавая Мэри», мне нужно кое-что, – он выглянул из-за раздвинутых ног прикрытых одноразовой пеленкой, обращаясь к врачу, – Вы в формалин их закатываете? Или может, делаете идио..диафонизацию? Я не разбираюсь в этих терминах. Понимаете, дочь моего...
Блиц остановился, это звучало сплошной нелепицей «дочь моего парня, любовника, партнера». Они спланировали аборт, они живут со своими детьми в одном доме, а он продолжает делить дочерей на свою и чужую. Блиц исправился, больше сам перед собой, врачу-то без разницы как он кого называет.
– …Моя дочь очень любит такие штучки типа таксидермии, живность всякую спиртует и очень просила, если будет возможность. Я видел в прайсе это отдельной услугой.
Многие суккубы и инкубы пользовались услугами спиртования эмбрионов, некоторые, в силу особенностей своих обязанностей их даже коллекционировали, особенно в почете были полулюди, которых они приносили в ад после оргий со смертными. Блиц усмехнулся, опять его замашки – генетика дает о себе знать.
Он попытался расслабиться, ноги уже не чувствовались из-за анестезии, да и он не видел что происходит между них из-за белой пеленки. Блиц посмотрел на руку с катетером, она невольно сжалась в кулак; сразу вспомнился реабилитационный центр, Барби, черные синяки, тянущиеся по ее рукам от капельниц. Поэтому он и не любил все, что хоть как-то связано с больничной тематикой.
– Вам какое свидетельство о «нерождении» делать? – спросила медсестра, подошедшая к Блицу.
Он был рад, что его отвлекли, а то аборт из-за триггеров превратился бы в драматичную сцену со слезами и проклятьями этого мира, а не стал частью праздника.
– А бывают какие-то особенные? – Блиц приподнял голову и в недоумении посмотрел на медсестру.
– Конечно, это премиальная клиника. Кроме классического с головой Бафомета, у нас есть много дизайнов, – она достала образцы из файла, – вот, есть с цветочками, есть более дерзкое с узорами из цитат черной мессы на латыни.
– Заебись, а что там написано я не могу разобрать, – соврал Блиц, не желая показывать свою безграмотность.
– Ты спасаешь честь семейств, извергая плоды, зачатые в самозабвении и страстной вспышке… – Прищурившись, начала медленно зачитывать медсестра, крутя в руках бумажку.
– Блять, нет, такое не надо! – перебил он, выпучив глаза.
Он хотел поставить свидетельство о «нерождении» в рамочке где-то в их спальне. Оно бы служило доказательством, что у них все действительно серьезно.
Учитывая, что Столас в совершенстве знал латынь, каждый раз читать фразы про «извержение плодов» и «зачатие в самозабвении» – будет таким себе напоминанием о том, почему этот ребенок не появился, и красивая фраза «не пришел в мир полный отчаяния и безумия», которая всегда писалась в самом низу – не спасла бы положение. Блиц даже не понял, почему свидетельство вообще должно напоминать о трахе. В голове, как на зло всплывали картины, как его втрахивали в могильник, в подушки, как он трясся в руках Столаса и умолял кончить в него. Допросился блять, доигрался в кримпаи.
Он старался вообще не напоминать себе о сексе, пока между его ног ковырялся врач. А то еще подумает, что его возбуждает, когда из матки высасывают вакуумом кровавые бесформенные сгустки.
– Кроме этих свидетельств есть еще минимализм, нюдик, короче говоря. Представьте, что маникюр выбираем, – перевела тему медсестра, поняв, что текст из мессы заставил пациента занервничать, – есть голографическое напыление, черные котята, шашлычки из креветок, но это для приколистов.
– А есть что-то, с пони, может?
– Э-э, есть с единорогами, – растерялась она, перебирая образцы, чтобы убедиться, что случайно не соврала.
– Печатайте, – махнув свободной рукой, усмехнулся Блиц, и закатив глаза шепотом дополнил, – пока из меня будут «извергать плоды зачатые в страстной вспышке».
***
Луне аборт-пати представлялся преимущественно вечеринкой для более юной нечисти ее возраста, возраста Октавии или на крайний случай Милли и Мокси, которых она уже считала старыми. Но когда вам уже за 30, а на минуточку, это целых 3 тысячи лет по меркам смертных – конфетти в торте и бурда из алкоголя, газировки и противозачаточных смотрелось кринжово в контексте отцов со взрослыми детьми. Октавии наоборот становилось забавно от происходящего, потому что это было что-то новое. Дома никогда не проводились семейные вечеринки, даже дни рождения было сложно назвать таковыми. Мать предпочитала приглашать кучи неизвестных демонов и демонесс, а вся роль Вии, как именинницы заключалась только в том, чтобы здороваться, махать ручкой и принимать горы дорогих, но бесполезных подарков. Еще она должна была сидеть во главе стола между отцом и матерью и терпеть пассивную ругань с двух сторон. На светских вечерах, которые по мнению ее матери должны были сохранять их «семейный имидж» все было еще хуже, ведь именно на них отец напивался до беспамятства. Поэтому аборт-пати был первым праздником, который в представлениях Октавии, являлся правильным праздником по критериям подготовки, круга гостей и атмосферы. Однако при всей идеальности было лишь одно «но» – они с Луной стояли в пробке на переезде с кольца чревоугодия на кольцо похоти. И жутко опаздывали. – Все блять прутся и прутся, всем сегодня приспичило потрахаться?! – Луна шлепнулась мордой об руль, случайно бибикнув. Едущий впереди черт высунулся из окна и крикнул ей: – Че сигналишь, долбаебка?! Думаешь, от этой хуйни быстрее достроится эстакада? – Точно, новую развязку строят, поэтому все перекрыли, – мученически проскулила Луна, растекаясь по сидению, – почему мы не могли одолжить гримуар у твоего отца? – Потому что я на гримуарном аресте после того случая с вылазкой в мир людей, – сложив руки над коробкой торта у себя на коленях, раздраженно буркнула Октавия. Она посмотрела на встречку, где совершенно противоположно их битком набитой дороге проезжали лишь изредка одна-две машины. – Ты думаешь о том же о чем и я? – Прищурившись, спросила Луна, замечая как несколько распсиховавшихся водителей выламывая изгородь выезжают на встречную полосу. Вия кивнула, поправив ремень и заранее вжавшись в сиденье вместе с тортом. У них оставалось ровно двадцать пять минут.***
Легкий ветерок развевал серебристый дождик и вешалки на ветвях дерева, раскинувшегося над праздничным столом. Милли скрипела белым маркером по черному шарику, коряво дописывая «полукровка». – Зачем ты это все сделала? – спросил Мокси, рассматривая праздничные надувные шары, на которых везде к фразе «с днем избавления» было дописано «от полукровки». – В смысле зачем? У нас необычная аборт-вечеринка. Ты когда-нибудь видел хоть на одной такие дорогие тарелки? – указывая на блюда из красного хрусталя, пожала плечами Милли. Она выпустила из рук шарик с готовой фразой, и он поднялся над столом, натянув черную ленту, которой был привязан. Жизнь их босса действительно менялась к лучшему. Больше он не пытался влиться к ней и Мокси третьим. По-крайней мере они перестали замечать навязчивые попытки Блица образовать политриаду. Однако он продолжал поддразнивать их по поводу моногамии, совершенно не замечая, как сам косит глазом, когда другие демоны подкатывают к его богатому бойфренду. Столас получил сообщение от дочери о том, что они подъезжают 10 минут назад и уже начинал нервничать, в очередной раз расправляя складки на скатерти. Потому что Блиц уже во всю слал фото сертификата с разных ракурсов, в том числе и селфи с ним в обнимку;паздровляю, мы не папы
– Какая красота, Блиц будет тут с минуты на минуту, а самого главного атрибута праздника нет, – произнес Столас, посмотрев на пустующее место для торта. В этот момент послышался резкий звук торможения с другой стороны дворцовой территории. И уже через несколько мгновений Луна с Октавией все в ветках, листьях и пыльце вылезли рядом из цветущих кустов. Столас уже было хотел спросить, к чему был такой перформанс, когда существуют вымощенные дорожки. На что получил короткое: – Мы сократили путь. Пока Луна и Вия пытались отдышаться, к Столасу подбежал слуга и что-то неразборчиво шепнул. От чего все четыре глаза демона широко раскрылись: – Девочки, 30 секунд и он у калитки! – Блять, щас-щас! – в спешке разворачивая торт, повторяла Октавия, пока Луна дербанила зубами упаковку от свечек-вешалок. Когда садовая калитка в плюще заскрипела, Вия в спешке зажгла их фиолетовым пламенем. Милли встала у самого входа, приготовив хлопушку. – С днем аборта!! – закричали все и эти слова смешались воедино с громким хлопком, запахло серой, красно-серебристые конфетти летели на стол, падая в торт и путаясь в шерсти и перьях встречающих. Только Октавия махала кистью и дула на палец, повторяя «блять-блять-блять», в попытке затушить магический огонек. – О да, это он и есть, сучки. Смотрите сюда! – гордо поднимая перед всеми присутствующими сертификат об «избавлении» с единорогами в рамочке, выкрикнул Блиц. Тело его еще немного не слушалось после наркоза, от чего казалось, что он уже успел поддать до официального празднования. – Блитси! – Столас в порыве, сначала хотел его поднять на руки, закружить и зацеловать, как это делал обычно, но вовремя остановился, лишь наклоняясь и коротко целуя в губы. Блиц впервые за все время пах не алкоголем, дешевым сладким шлюшьим одеколоном и сигаретами, а больницей и стерильностью. – Со мной все в порядке, – зная заранее о чем его начнет расспрашивать Столас, Блиц отмахнулся, показывая всем видом, мол «херня случается и нечего переживать». Однако все равно обвил хвостом руку, которой приобняли за талию и повели к столу, – не люблю признавать, когда кто-то прав, но врачи действительно не страшные, если им хорошо платят. Луна стояла позади толпы у стола, сложив руки на груди и улыбаясь как-то с издевкой, но по-доброму. Она наблюдала, и как бы ее не раздражал приемный отец, она была рада, что в новых отношениях он меняется. Меняется не так, как это бывает в токсичных парах, когда начинают перекраивать себя под партнера, а просто в лучшую сторону. Как бы это абсурдно не звучало, но она поняла, именно по запаху, что принц был лучшим парнем для Блица. Он был первым кто пах приятно, но не в плане аромата духов. Говорят, собаки чувствуют флюиды, если кто-то боится или злится, так же и наоборот когда кто-то добр и ласков. Луна почувствовала сразу, и как бы Блиц не отнекивался в первое время, она чувствовала, что Столас действительно с ним не только из-за секса. Ведь, иначе сейчас Блиц бы не задул свечи и не резал торт; сверху хрустящий как шоколадные чипсы и внутри нежный растекающийся, с кусочками вишни. Ему льстило, что везде на колпачках и шариках белым маркером к надписям было добавлено «полукровка». И он даже не знал, что это дело рук Милли. Блицу подумалось, что наверное, если бы у них было чуть больше времени, то вечеринку в честь избавления, можно было бы сделать тематической под бесконечный сериал про дворцовые перевороты, даже одежду не нужно было бы покупать. Они бы поставили фритюр прямо тут, вырезали бы из свежих стейков фигурки младенцев и поджаривали бы там, как бы пародируя растворение в кислоте. Но эти корзины с алыми и черными цветами, витиеватые подсвечники с черными свечами – то обустройство праздничной зоны казалось поистине прекрасным и именно таким, как он себе и представлял, что за лакшери-сервировкой будет стоять Столас, вместе с дорогущим тортом с искрящимися свечками. Что блестящие воняющие пластиком и краской украшения он купит сам, а там уж как оформить – разберутся остальные. Главное в этом процессе сама покупка и подготовка. При этом ему очень нравился, как получился в итоге уютный домашний праздник. С фамильной посудой и дешевыми бумажными гирляндочками, с шедевральным тортом и дурацкой пиньятой с конфетти и маленькими засохшими сосалками, которые никто даже не взял. Он влюбился во все, он был счастлив и не верил, что действительно смог стать таковым, ведь считал себя недостойным даже упоминания собственной персоны в контексте этого слова. И только когда из надкушенного куска торта выпала бисквитная ручка младенца Блиц принял идиллию вокруг себя. – Как все прошло, сэр? – выковыривая бисквитные части тела из торта, спросил Мокси. – Да как, укололи, ноги в раскоряку, вакуумную хуйню засунули, 15 минут и все, но ощущение словно внутри все пропылесосили осталось пока, – как ни в чем ни бывало говорил с набитым ртом Блиц, – дольше дизайн свидетельства выбирал. Наконец прожевав кусок, он указал вилкой на Вию: – Вообще я хотел врача попросить тебе оставить че там высосалось, сохранить на память, ну знаете, многие этих креветок еще в банку с формалином херачат и как декор. Но там ничего интересного не оказалось просто кровавые ошметки, слизь, вода, вся хуйня. – Блять, досадно, – поникла Октавия. От чего получила очень странный напряженный взгляд от всех, включая отца. – Что? Может быть, мне хотелось нерожденного брата или сестру в банке поставить к моим чучелам. – У тебя уже есть коллекция нерожденных братьев и сестер, и она хранится в холодильнике. – Откусывая от нового куска торта прямо со свечкой, и пачкаясь в вишневой начинке, сказал Блиц. На что все рассмеялись, как это бывает в конечной сцене хорошего ситкома. Хвост Блица расслабленно опустился, выдавая умиротворение от обстановки. Столас взял его за руку, чтобы рассмотреть пластырь от катетера на наличие тянущихся от него синяков. Убедившись, что обращались с Блицем действительно аккуратно, он потерся клювом об его белую отметину на щеке. На что Милли отвлеклась от ярого поедания куска торта, смахнула слезинку и издала звуки умиления. Блиц сразу же отдернул руку, и схватился за стакан с напитком. Выпивал его залпом давясь, пытался сделать вид, что ничего не было. Он не стеснялся своих отношений, но по его мнению такие розовые сопли могли дискредитировать перед работниками и серьезно он уже тогда бы не воспринимался. Разбитая пиньята кусками разлетелась по газону, конфеты не волновали никого. Луну интересовала только справедливость, Мокси пытался оправдаться, а Милли просто хохотала над происходящим, зная, что ничего серьезного не случится. Столас протянул наблюдающему чуть поодаль Блицу алый бокал с коктейлем. – Хорошо да? – легонько стукнувшись напитками, сказал он, смотря как Луна с завязанными глазами с битой бегает за Мокси и кричит, что разъебет ему голову как пиньяту за то что тот ее случайно разбил и испортил конкурс. – Врач сказал, что это могли быть тройняшки, поэтому казалось, что уже два месяца с половиной, хотя на деле всего шла четвертая неделя, – резко заговорил Блиц. Ему нужно было срочно выговориться и желательно, чтобы никто кроме Столаса этого не услышал, – учитывая разницу наших габаритов... если бы я этого не сделал... то наверное бы умер? Блиц перестал замечать, как сам уже машинально может обвить ногу Столаса хвостом, когда они стоят рядом, или прижаться к нему насколько может. А еще он стал единственным с кем можно поделиться своим самочувствием. До этого не было никого, кому Блиц мог честно сказать, что болит. – Поэтому меня и не покидало чувство, что ты все делаешь правильно, дорогой, – совершенно не меняясь в лице ответил Столас, словно знал правду и ранее, – мне страшно потерять тебя. А общие дети это такая хуйня, у нас уже есть две прекрасные взрослые дочери. Блиц лишь хмыкнул. Конечно, Столас все знал, а если и не знал точно, то явно чувствовал. Демоны лишь прикидываются, что не знают будущего, особенно те, кто занимаются предсказаниями. Ему явно что-то напели звезды, когда он уходил в свой «астрал» через порталы. Но что бы они там Столасу не пели, Блиц знал точно, что они уже семья и это надолго. Символичным являлось и то, что в обликах смертных Столас и Луна имели много схожих черт; глаза, структура волос, форма лица. Тут действительно общих даже не нужно. – Тем более вы так похожи в человеческих маскировках, – наклонив голову, сентиментально улыбнулся Блиц, похлопав глазками, – прямо настоящие папа и дочка. Вы знаете, что это можно использовать как приманку одиноких смертных женщин в нашей работе? – Блиц! Ты опять все испортил! – раскрасневшись, закричала Луна, зарядив ему битой по лбу. И такие бывают нюансы.
Примечания:
Спасибо всем кто прочитал эту работу! Вы всегда можете поделиться своим мнением в комментариях
