Когда-то мы были счастливы

Юнги зашел в нужную аудиторию, где будет первая пара, и занял последнюю парту. Телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении. Мин достал его из рюкзака и зашел в чат.

«Дебилы»

Jimin: ребятушки, у кого сколько пар сегодня? RM: у нас с Хосоком две пары, но я останусь в библиотеке, староста попросил там с чем-то помочь. Suga: У меня тоже две. Приду домой и лягу спать. Jimin: суки вы. У меня 4 пары, но после второй окно, получается я здесь до пятой. Охереть. Hope: ты просто невезучий. Кстати, Юнги, я могу тебя довезти, раз у нас пары одновременно заканчиваются. Suga: нет, спасибо. Я уже накатался, мне хватило. Я больше к тебе не сяду. Jimin: мы чего-то не знаем с Намджуном? Hope: Буду ждать возле входа после пар. Сука. Вот же зараза. Юнги немного побурчал на Хосока в мыслях и положил телефон на край стола. Если так подумать, то не очень-то и страшно. Юнги закопался в свои мысли. Хосок в это время пролистывал фотки Юнги. И только Намджун с Чимином в личных сообщениях обсуждали, что Хосок живет в противоположном от дома Юнги конце города, а у матери он на ночь не оставался.

***

Прозвенел звонок на вторую пару. В класс вошел преподаватель, мужчина в строгом сером костюме. Студенты расселись по местам, Юнги как обычно занял последнюю парту. Началась очередная скучная пара. За окном шелестели деревья. Они о чем-то разговаривали. Возможно о том, что сегодня ветренно. Возможно о том, что в их прическах слишком много птиц. А возможно они обсуждают свои жизни. Такие долгие, иногда тянущиеся веками. Много ли они видели на своем веку? И много ли слышали? Что они смогли бы рассказать, если бы имели возможность говорить? Какие мудрости они хранят и какие из них никогда не сможет познать человек? Зеленые головы шуршат мыслями. Мысли разные, недосягаемые для человека, но они точно есть. Юнги положил голову на согнутую в локте руку. Посмотрел в окно. Теплое солнце ласкает природу, проснувшуюся после зимы. Прикрыл глаза. На обратной стороне век поначалу темно. Постепенно появляется яркая улыбка. Такая красивая и солнечная. Следом волосы. Ярко-красные, развевающиеся от нежных перебираний ветра. Глаза. Со звездами. Руки на руле мотоцикла с сеткой голубоватых вен. На запястьях множество браслетов и фенечек. Острые угловатые плечи. Выпирающие ключицы. Чертов Чон Хосок. Чертовы мысли. В желудке скручивается узел и поднимается к легким. Юнги сначала зажмурил, затем открыл глаза. Да ну не может такого быть. Человек не может так быстро проникнуть в сознание и там так упорно оставаться. Бред. Мин взъерошил волосы. Он достал телефон из кармана джинс. Если на что-нибудь отвлечся, то Хосок свалит из его мыслей. Мин начинает лениво листать ленту соц.сетей. Какие-то девушки в коротких юбках. Парни, стоящие с задранной футболкой, демонстрируют свою мускулатуру. У очередной к-поп группы скоро камбэк, в комментариях визжащие фанаты. Одним словом, скучно и однообразно. Все оставшееся время до конца пары Юнги пытался сосредоточится на словах преподователя, но безуспешно. Руки сами нашли в соц.сети профиль Хосока. Множество фотографий. На одной он стоит опершись на перила балкона, в одной руке сигарета, а другой зачесывает волосы назад. Он одет в легкую белую рубашку, она не застегнута. В слегка размытом качестве фото, Мин разглядывает линии пресса и тонкую цепочку с подвеской-солнцем. На следующей он возле своего мотоцикла. Фото сделано в ночное время. На заднем плане какие-то огни, Юнги думает, что это неоновая вывеска ночного клуба. Хосок одет в черные скинни-джинсы и в черную футболку-сетку, на шее множество цепочек разной длины и толщины. Волосы гладко уложены назад. В губах неизменно зажата сигарета. Хосоку этот образ идет. Юнги сам не замечает, как просматривает все фото, на некоторые засматриваясь подолгу. Звонок. Поток студентов. Гул. Ничего необычного. Юнги быстро собирает сумку и выходит из аудитории. Возбужденные студенты не умолкают. Мин проскальзывает между телами, стараясь избежать столкновений. Он достает телефон из кармана джинс и видит, что пришло сообщение от Хосока, но не успевает его открыть, как в него влетает чья-то туша. Юнги безуспешно пытается удержаться на ногах и падает больно ударившись бедром и подвернув щиколотку. —Блять, — он поворачивается в сторону того, кто его толкнул. Это высокий парень весом явно больше ста киллограм. Он стоит и отряхивает джинсы, даже не смотря на Юнги. — Эй, а по аккуратнее нельзя было что ли? Совсем габариты не чувствуешь? Или тебя ноги не держат? —Ты мне? —он поворачивает голову на Мина, и Юнги видит что парень не корейской наружности. — Ничего не попутал? —в голосе слышен английский акцент. —А что? Тут есть еще один верзила, который меня сшиб с ног?—Юнги поднимает телефон и видит на нем трещину через весь экран, —Сука, еще и телефон разбил. Не, я конечно все понять могу, торопился или еще там что. Но смотреть вперед тебя не учили что ли? —Я тебе сейчас покажу «смотреть вперед». Кто ж виноват, что ты доходяга без грамма мышц, —он ухмыляется, а за его спиной слышатся улюлюканья, видимо от преспешников. —А у тебя мышц, я смотрю, очень много? —язвительно проговаривает Юнги, о чем жалеет. «Мин Юнги, ты умеешь находить себе приключения»—проносится в его голове, за секунду до оглушающей боли. Удар пришелся в нос, который сначала онемел, а теперь взорвался болью. Мин чувствует, что по губе течет что-то теплое. Смазывает рукой и понимает, что это кровь. Он тяжело втягивает носом, чтобы не накапало на одежду , и нос опять отзывается не самыми приятными ощущениями.       –Ты блять... —Юнги не успевает договорить, как перед ним появляется красная макушка.       —Эй-эй, парни. Вы чего тут в универе устроили? Хэй, Стив, не думал, что ты опять за старое возьмешься. Вот угораздило нас в один универ попасть, да? —Хосок стоит между ними разведя руки в стороны. Откуда он успел взяться, Мин не понял, но видимо это произошло как раз во время. Правда мог бы и пораньше, но и на том спасибо.       Юнги уже не слушает о чем они разговаривают. Но тут слышит глухой звук удара и гомон толпы. Он поворачивает голову в сторону Хосока и видит, что тот держится за рассеченую бровь. —Я смотрю, тебя жизнь ничему не учит, — в следующую секунду Хосок делает подсечку и, названый ранее Стивом, падает на спину с таким грохотом, что слышно, наверное, даже на первом этаже. —Юнги,—зовет его Хосок, — а теперь бежим отсюда, пока в деканат не доложили, —Юнги немного тормозит, но его уже хватают за руку и тащат через толпу, заставляя бежать. Они вываливаются во двор университета и срываются к мотоциклу и, сев на него, уезжают. Ветер хлещет в лицо. Юнги утыкается Хосоку меж лопаток и вдыхает тонкий шлейф его парфюма. Необъяснимая эйфория клокочет внутри, заставляя сердце то пропускать удары, то биться с немыслимой скоростью, почти пробивая грудную клетку. Юнги осмеливается выглянуть из-за плеча Хосока и кладет подбородок на его плечо, чуть крепче при этом обвивая пояс. Ярко-алые волосы Хосока развевает ветер, они щекочут Юнги ухо и щеку. Хосок сосредоточен на дороге, руки крепко держат руль, но стоит Юнги выглянуть и положить голову на его плечо, как мир вокруг замедляется и все становится не важным. Он улыбается краешком губ. Юнги так близко, что его дыхание щекочет ухо. По спине пробежал табун мурашек. Хосок сглатывает. У него не раз были отношения. Не раз они были с парнями. И ни разу с девушками. Хосок —гей. Он это понял в 14 лет, когда мылся после тренировки по тхеквондо в общей душевой. Тогда он засмотрелся на крепкую спину одного из парней. Взгляд неволей опустился вниз. И у него, черт возьми, встал. Чон тогда испугался. Потом всю ночь не спал. Думал. Он размышлял о том, что наверное это сказалось нервное напряжение перед соревнованиями. Но нет. Это повторилось. Потом еще. А потом Хосок впервые поцеловался с девушкой. Это не вызвало ничего. Абсолютно. Тогда то он и понял, что является главным разочарованием своих набожных родителей, которые не раз высказывались о гомосексуализме в негативном ключе. В 17 лет Хосок совершил перед ними каминг-аут. Был скандал и истерики. В тот же вечер он собрал вещи и ушел к своему тогдашнему парню, с которым расстался уже спустя несколько месяцев. В дом к родителям, чтобы жить там, он больше не вернулся. На полтора года он разорвал отношения с ними. Они не общались совсем. Ни звонков, ни СМС, ни встреч. Но чуть больше полугода назад отец умер от сердечного приступа. Мать тогда пришла к Хосоку в слезах, и умоляла простить. Чон ее обнял, погладил по осунувшимся плечам. Они поговорили. Мать пообещала не лезть в его личную жизнь, сказала, что принимает его. Но домой Хосок не вернулся, хоть и простил маму, так и жил отдельно, просто время от времени навещая ее. Поэтому для Хосока сейчас не страшны его эмоции, которые в нем пробуждает Юнги. Но так ли это для самого Мина? Чувствует ли он что-то? Понимает и принимает ли? Не факт. Поэтому Хосок пока что решает не лезть к нему и сохранять только дружеские отношения. Он глотает свое сердце, норовящее выскочить из грудной клетки. Еще минут десять дороги и Хосок останавливается возле своего дома. —Хосок, —Юнги осматривается и понимает, что Хосок привез его в противоположный конец города от его дома, –Где мы? —Мы приехали ко мне.—Хосок предугадывает следующий вопрос и говорит, —Моя мама живет рядом с тобой, поэтому я забрал тебя утром. —Он врет. Он не оставался у матери на ночь. Но так надо. А то Юнги не поймет. —Ясно. А зачем мы приехали к тебе? —Я помогу обработаться тебе, а ты мне, —он глушит мотоцикл и кидает ключи в карман косухи. —Пошли? —он кивает в сторону подъезда. —Ну пошли. Все равно я уже здесь, а до дома далеко, —Юнги улыбается и идет за Хосоком. Дом Чона не отличается новизной и модным интерьером. Когда они входят в квартиру и разуваются, Юнги видит весьма обычную обстановку. Узкий коридор. Налево маленькая кухня, направо ванная комната, а чуть дальше еще одна дверь, которая оказывается спальней. —Проходи в комнату.—Хосок указал на дверь. —Я сейчас подойду, только аптечку возьму. Юнги кивнул и направился в спальню. Комната была небольшой. В углу стояла одноместная кровать, не заправленная, на ней много различных подушек и плюшевых игрушек, которые занимали половину кровати. Стена возле кровати была завершена плакатами с изображениями музыкальных групп и певцов. Среди них он заметил несколько плакатов с Нирваной, что приятно удивило. Остальное в комнате было вполне обычным. Стол, заваленый тетрадями, книгами и музыкальными дисками. Стул, закиданый одеждой. В противоположном от кровати конце комнаты, лежало кресло-мешок. —Надеюсь, что тебя не смущает мой беспорядок, —сзади послышался голос Хосока. Юнги обернулся В его руках небольшая аптечка. —Нет, у меня у самого в комнате не лучше, —Юнги усмехнулся. —Садись на кровать, —Хосок отодвинул некоторые игрушки и сел, похлопав место рядом с собой. Юнги сел. Но понял, что слишком близко, когда почувствовал дыхание Хосока на щеке. Он спешно отодвинулся и чудом не покраснел, но краем уха услышал смешок. —Повернись ко мне, —услышал Юнги, но замешкался и вдруг почуствовал на подбородке чужие пальцы, —Я тебя не съем, надо просто осмотреть твой нос. Хосок акуратно повертел в руке лицо Юнги, осмотрел нос. Потом он достал из аптечки ватные диски и смочил их в перекиси, принялся оттирать кровь под носом и с подборотка. Кулаком Стива оказалось задета и верхняя губа, поэтому когда Хосок ее задел, Юнги зашипел и дернулся было в сторону, но Чон его удержал, пальцами и придвинул ближе. Сердце зашлось беспорядочными ударами. Юнги выдохнул и почувствовал в ответ дыхание Хосока. Тот выглядел невозмутимо, лишь ощупал нос и сказал: —Не сломан. Жить будешь, —Вынес вердикт Хосок. Он скомкал использованые ватные диски, побагровевшие от крови, и выбросил в урну, которая находилась возле стола. Юнги облегченно выдохнул от того, что Хосок отдалился, но тут же напрягся. —Теперь обработай меня, — Чон повернулся к нему с ватой и подсел ближе. «Я так инфаркт получу. Что за херь? »— пронеслось в голове Мина. С грохочущим сердцем он взял у Хосока вату и принялся подтирать кровоподтеки. Когда бровь была обработана, Юнги посмотрел на руку Чона и увидел ссадины. —Это тоже надо обработать, —Юнги потянулся к его руке. —Да не надо. Я сам могу, —Хосок улыбнулся. Он хотел, чтобы Юнги еще немного посидел вот так рядом, но Юнги видимо некомфортно, судя по его лицу. —Хорошо, —Юнги выкинул вату и спешно отсел от Чона. В тишине комнаты казалось, что биение его сердца слышно даже Хосоку. Возможно так бы и было, если бы Чон не думал также о своем. —Хочешь рамен? —спустя несколько мгновений молчания спросил Хосок. Юнги улыбнулся: —Не откажусь. —Тогда пошли. Спустя час или два, они, наевшиеся до отвала дешевым раменом из круглосуточного магазина, лежали у Хосок на кровати и просто болтали.

***

Ветер бьет в лицо. И Юнги, кажется, начинает влюбляться в это чувство. На город медленно опускаются сумерки, окрашивая город в оранжевые цвета закатного солнца. Хосок вызвался отвезти Юнги домой. После обработки ссадин Юнги планировал сразу уехать домой, но что-то пошло не так. Они разговорились, выяснилось, что у них много обшего. Разговор затянулся надолго. Настолько, что уже закат, а Юнги должен был вернуться домой к обеду. Через минут пятнадцать они уже возле дома Юнги. Хосок останавливается, ждет пока слезет Юнги, кивает ему на прощание и уезжает, оставив у Юнги легкое чувство счастья после сегодняшнего дня. Сердце бьется в бешенном ритме.