Когда-то мы были счастливы

Прошла целая неделя. Неделя какой-то непонятной жизни. Неделя тягучего молчания между Юнги и Хосоком. Они перебрасываются односложными фразами, сидя с друзьями, но на этом в целом все. И все вроде хорошо, но изнутри ворочается червь, который называется "что-то не так". Юнги просыпается, умывается, завтракает. И на улице хорошая погода, и мама с утра приготовила вкусные сэндвичи, и спалось хорошо. А все же Юнги который день не находит себе места. Он рассеяный, когда приходит в университет, когда сидит на парах и бездумно смотрит в окно, даже сидя в столовой с друзьями, Юнги не может никак собраться. Время течет мимо, не оставляя свои следы на Юнги, проскользая меж пальцев и уплывая, чуть потревожив мозг. В столовой по-обыкновению шумно, студенты галдят, обсуждая последние сплетни, насущные проблемы и что-то свое, скрытое от остальных. Намджун с Чимином рассказывают про последний альбом какого-то там певца, а Юнги смотрит в свою тарелку с токпокки и не поднимает взгляд на Хосока, сидящего напротив и попивающего кофе. Они не разговаривают, не обмениваются привычными взглядами и ухмылками, на очередные шутки Чимина. Ничего. Как будто всегда так было. И Хосоку вроде даже все равно. Он улыбается открыто чему-то сказанному Чимином и вступает в небольшую перепалку с Намджуном. А Юнги чувствует себя потерянно и даже не улавливает нить разговора, которая проскальзывает меж пальцев. И вот Чимин что-то спрашивает у Юнги, а тот просто смотрит в ответ, отрывая взгляд от своей тарелки. Он хлопает глазами, не в силах понять, что у него спросили. Чимин выгибает бровь и смотрит на друга, потом на Намджуна и снова возвращает взгляд на Мина. —Эй, сахарочек, с тобой все нормально? —спрашивает он. —Да, все ок, —отвечает Юнги, стараясь прогнать странное чувство, не дающее сконцетрироваться. Намджун с Чимином переглядываются. —Ты кто и где наш ворчливый дед? —вполне серьезно спрашивает Джун. Юнги вновь смотрит на них и вопросительно вскидывает бровь. —Ты не отреагировал на "сахарочек" вообще никак. Даже не пригрозил Чимину надрать зад, если еще раз так назовет тебя, —объясняет Намджун, отпивая свою колу. Юнги хмыкает и опускает взгляд. —Не заморчаивайтесь, нормально все, —он встал из-за стола , взяв свой поднос, —Скоро начнется пара. Я пошел, —и скрылся в толпе. Хосок молча доел свою порцию и вышел следом, оставив Чимина с Намджуном сидеть там, ничего не понимая. Между этими двумя уже неделю стоит какой-то туман, непонятный и неизвестно откуда взявшийся. Юнги выходит из столовой, накидывая рюкзак на одно плечо. На самом деле до конца перемены еще 10 минут, а он сорвался из столовой пораньше, чтобы не видеть надоевшее за прошедшую неделю лицо Хосока, полное безразличия и уже без привычной искры в глазах. Тот вроде тоже сам не свой, но проживает это по-другому. А Юнги это бесит, поэтому сейчас, мысленно поминая Хосока на чем свет стоит, идет в туалет. Стайки студентов раздражают своими пиханиями, и пусть делают они это не специально, раздраженный Мин сейчас воспринимает все в штыки. Все бесит и выводит из себя, заставляя ком раздражения встрять в грудной клетке и разрастаться с каждой минутой нахождения в толпе. Юнги заходит в туалет и скидывает рюкзак возле раковин. Он набирает в ладони холодной воды и ополаскивает лицо несколько раз. За шумом воды не слышит звука открывшейся двери. Мин вытирает лицо бумажными полотенцами и поднимает взгляд на зеркало. В отражении стоит он, с мокрыми передними прядями волос. И Хосок, оперевшийся на закрытые дверцы кабинок, скрестивший руки на груди. Тишина стоит несколько секунд, они просто смотрят друг на друга через зеркало, а потом Юнги отмирает. Он хватает с пола свой рюкзак и направляется к двери, намереваясь свалить, ведь нависнувшее напряжение его не устраивает. Однако уйти ему не дают, хватая за локоть. —Юнги, —негромко окликает его Хосок. Мин разворачивается, надевая на лицо самую безразличную маску, которая только есть в его арсенале. —Что? —произносит он спокойным тоном, даже сам чуть пораженный тем, с каким холодом он это сказал. Выдергивает свой локоть из хватки Хосока и поправляет лямку рюкзака на плече. —Давай поговорим? —просит Чон, отталкиваясь от кабинки и вставая ближе к парню. Юнги же в ответ на это делает несколько шагов назад. Нельзя близко. Дистанция. Мысленно в голове он начинает считать до десяти. —Я за эту неделю наговорился с тобой на всю жизнь вперед,—саркастично выдает Мин. —Юнги, —немного с нажимом говорит Хосок.—Я же сразу сказал, что мне нужно время, так какие сейчас ко мне предъявы? Не веди себя как обиженная барышня. Мин молчит. Он и сам вообще-то понимает, что Хосок действительно попросил время обдумать все. Но какая-то детская обида беснуется внутри, требует все высказать виновнику, а не просто так прыгнуть в объятия. А хотя, какие объятия, Юнги? Хосок еще ничего не сказал. Так зачем сейчас сторить королеву драмы? Юнги вздыхает. —Никаких предъяв, Чон. Просто коротко сейчас скажи, чтобы я отвалил и все будет ясно и понятно, чтобы я не терзался еще неделю в догадках, что может придти в твою башку, —Юнги скрещивает руки на груди и смотрит в пустоту расфокусированным взглядом. Лишь бы не на Хосока. —Кто сказал, что я хочу, чтобы ты отвалил? —в тишине туалета этот вопрос отражается от кафельных стен. Юнги вопросительно смотрит на парня напротив, думая, что не правильно понял. —Я не хочу, чтобы ты отвалил, так понятнее? Эту неделю я обдумывал произошедшее и все, что может случится, если между нами что-то будет. И свои чувства тоже, —негромко говорит Хосок, а Юнги будто бы глохнет на несколько секунд.—Ты мне нравишься, Юнги. И я больше не хочу играть в кошки-мышки. —А чего ты хочешь? —неожиданно спокойно спрашивает Мин. Хосок усмехается и опускает взгляд в пол. Он будто бы раздумывает, стоит ли произносить о том сокровенном, что хранит в себе человеческое сердце. А Юнги ждет, внутри от нервов все скручивает. —Наверное, я хочу с тобой встречаться, Юнги, — говорит Хосок так, будто сам в своих словах сомневается. —Хотя нет. Я уверен, что хочу с тобой встречаться, —произносит он тверже. Они смотрят друг на друга какой-то промежуток времени, ставшего вдруг резиновым или клейко-мармеладным. Потом Юнги сокращает между ними расстояние и смотрит Хосоку прямо в глаза. Пытается найти там сомнение или намек на шутку, но видит лишь знакомые искры на дне расширенных зрачков. Он робко подается вперед, повторяя события той ночи с неудачным поцелуем. И мысленно готовится к тому, что его вновь остановят, но нет. В этот раз ему подаются навстречу. Губы мягко соприкасаются. И даже нет феерверков и бабочек в животе. Ничего нигде не взрывается и не лопается. Наоборот, будто прилаживается и склеивается. Медленно отползает противная слизь ожидания. Только Хосок, его губы и его пальцы вплетеные в мятные прядки Юнги. Сердце успокаивает свой ритм и чутко прислушивается к собственным ощущениям, подавая сигналы в мозг. А уже мозг передает до Юнги чувство эйфории и легкости. Их губы мягко касаются друг друга, без страсти, бешенного желания и спешки. Так правильно, так должно быть. Теперь все на своих местах. И будто бы через сотню лет они отстраняются друг от друга, слыша звонок, оповещающий студентов о начале очередной пары. Или о начале отношений одной пары, состоящей из двух парней, чуть все не испортивших. Хосок смотрит на лисьи глаза с трепетом, будто бы еще не в силах осознать, что решился. Он отодвигается, отходит на пару шагов. Юнги опускает взгляд, закусывает губу, чтобы не видно было улыбку. Они молча выходят из туалета и расходятся в разные стороны, каждый в свою аудиторию.

***

После конца последней пары Юнги приходит сообщение. Hope: встретимся возле моего мотоцикла?

Suga: Ок.

Юнги кидает тетрадь в рюкзак и спешит покинуть университет. Он видит Хосока издалека, тот стоит возле своего мотоцикла и привычно курит. Мин сам себе сейчас завидует. Сколько девушек заглядываются на Чона? Много. А им он не достанется. Юнги даже кажется, что это ему снится, но он отгоняет эти мысли и идет к Хосоку. Хотелось бы его поцеловать прямо здесь, но общество Кореи еще не настолько толерантно. Они обмениваются взглядами и, сев на мотоцикл уезжают, договорившись, что поедут к Хосоку. Тепло. Юнги чувствует его сквозь ткань черной толстовки Хосока. Мин прижимается ближе, будто боясь, что все это сон и сейчас он проснется. Теперь восполняется то, чего не хватало. Хосок, сидящий спереди, собственные руки на его талии, щека, прижатая к его плечу, и рев мотоциклетного двигателя. Юнги улыбается уголком губ, думая, что все это похоже на мираж. Счастье копится внутри и выплесктвается в квартире Хосока, когда они нежно целуются, сидя на его кровати. Знакомый запах уюта и тепла. А еще от Хосока по-прежнему пахнет солнцем и сигаретами.