Наши дневники битвы

– Без обид, но ты у меня в печёнках сидишь. – Действительно, это ведь так «безобидно». – Ну а что я могу поделать? Если бы можно было сказать это иначе, я бы так и сделал. Влад фыркает и всё-таки наливает себе в чашку крепкий чёрный кофе, совсем не разбавляя горькую жидкость молоком. Три ложки сахара ещё сильнее бьют по и так уже слабому сердцу Ильи: — Алло, сейчас почти полночь, ты не заснёшь. — Аппарат абонента находится вне действия сети, позвоните позже, а лучше идите нахуй. Илья закатывает глаза и в беспомощном жесте вскидывает руки — пусть делает, что хочет. Влад же погано улыбается и делает первый глоток своей мерзкой жижи: — Мм. . . вкуснотища, — причмокивает он. — Хочешь попробовать? — Нет, я лучше в ванну. — Аривидрочи, — машет рукой Череватый, усаживаясь перед телеком с прозрачной кружкой и пачкой вафель. — Накрошишь — убью. Илья поспешно скрывается за дверью ванной, выдыхая из себя едкие капельки раздражения, которые противно оседают на лёгких в те моменты, когда Влад ведёт себя. . . как обычный Влад. Просто иногда у менталиста нет настроения терпеть вполне безобидные выходки, он чувствует себя уставшей мамочкой трудного подростка, но верит и знает, что это временно, ему всего-то нужно перезагрузиться в одиночестве. Мужчина, обычно не находящий спокойной минутки в плотном графике, по-настоящему дал себе возможность отдохнуть. Он даже не поленился откопать пену и мандариновое масло, чтобы почувствовать себя в настоящем СПА. Илья приглушил свет и достал из своей совсем небольшой косметички маленький тюбик с разогревающей маской, которая единственная способна придать его коже человеческий оттенок. Не хватало только огурцов на веки. Эта мысль немного повеселила, поэтому следующий шумный выдох сопровождался осторожной улыбкой. Чтобы не спугнуть настроение. Комната постепенно наполнялась паром и ароматом мандаринов. Пузырьки пены лопались. Кожа краснела. Тишина и спокойствие. Когда вода остыла, Илья решил потихоньку возвращаться в мир, поэтому, быстро смыв с себя дневную грязь и бешеное эмоциональное состояние, он выполз из своего акрилового укрытия. Мужчина провёл ладонью по запотевшему стеклу над раковиной, чтобы полюбоваться на свои красные щёки и исчезнувшие синяки под глазами. Улыбнувшись своему отражению, он натянул пижамные штаны и был готов к войне с бессонницей Влада. Какого же было его удивление, когда он увидел колдуна, мирно сопящего на своей стороне широкой кровати. Он даже не выключил прикроватный свет, видимо ожидая возвращения Ильи, который в очередной раз оказался в шоке от работы организма этого чёрта. Осторожно, чтобы не потревожить чуткий сон Влада, он свернулся клубочком у него под боком уже в полной темноте.

***

— Влад? — Илья подрывается, бьёт Череватого по носу и обнаруживает себя неудержимо рыдающим. — Сохрани господь мою душу! — полусонный и избитый, чернокнижник резко открывает глаза и автоматически садится на кровати следом за Ильёй. — Что. . . что случилось? — он ничего не понимает, ничего не видит, только слышит чужой плач и ощущает на себе слишком крепкие объятия. Ларионов плачет и отчаянно дышит в голое плечо партнёра, как будто он — его единственная ниточка, что удерживает от того, чтобы снова не провалиться в жуткий кошмар, из которого ему с таким трудом удалось выбраться. Влад что-то бормочет и вроде как понимает, что случилось. Он пытается сказать что-то про безопасность и защиту, ласково гладит широкими ладонями спину Ильи, снова опускает его на подушки, обнимает крепко и надёжно, смазанно целует куда-то в ухо и. . . невольно опять проваливается в сон, всё ещё прижимая к себе дрожащее тело. Илья слышит чужое тихое сопение и нервно смеётся над всей ситуацией, возвращая себе ясность сознания. Какой же цирк. Ровное дыхание в макушку успокаивает, и мужчина расслабляется. Он закидывает левую ногу на бедро колдуна, прижимаясь к тому ещё ближе. Сон снова окутывает разум. Илья погружается всё глубже и глубже. Больше никаких кошмаров.

***

— Ещё раз скажу, ты был великолепен, я очень доволен твоей работой, — морщинки в уголках глаз Константина свидетельствуют о его искренности, и Влад всё сильнее чувствует, что ладони вот-вот замироточат. — Когда я получу от вас 10, наверное с ума сойду, в церковь вернусь. — Не дай бог, — шутит союзник и покидает съёмочную площадку. Череватого поздравляют так, будто он уже выиграл Битву Сильнейших. Он несколько раз щипает себя за плечо, проверяя, не сон ли это. Хочет даже с разбега долбануться дурной башкой об стену, чтобы удостовериться наверняка, но от необдуманного поступка его спасает здравый смысл. Которого, кстати, зовут Илья. — Умница! — он вешается ему на шею как 17-летняя девица, улыбается так ярко и радостно, что у Влада сводит скулы и слепит глаза. — Я бы тебя прям сейчас расцеловал, но тут слишком много посторонних глаз, — шепчет Илья на ухо. — А эммм. . . можно снять с меня микрофон? — громко обращается к стаффу колдун, с удовольствием отмечая, как резко на лице Ларионова появился колючий страх. — Мы уже выключили давно, сними сам, — кричит ему в ответ белокурая девушка. — Чо, Череватый, от радости память отшибло? Забыл, как отстёгивается петличка? Влад смеётся и наигранно бьёт себя по лбу, вытягивая из-под кофты провода. — Просто идиот, — роняет Илья и уходит в даль, улыбаясь под раскаты хохота главной звёздочки этого вечера.