Наши дневники битвы

Ещё холодный утренний воздух помог Илье наконец-то проснуться по пути на съёмку новой серии Битвы Сильнейших. Он спал мало и тревожно, голова гудела от роя мыслей, которые насильно заставляли его возвращаться во вчерашний день и анализировать произошедшее. Илья искренне желал отложить эти размышления в дальний ящик, погрузиться в предстоящую работу на камеры, но разум не позволял отвлечься даже на минуту. К сожалению или к счастью, но факт остаётся фактом – мужчина не знал, как ему вести себя в подобной ситуации. Что-то случилось. Наверняка что-то произошло, ведь не мог Влад просто так по щелчку пальца измениться. Не мог измениться воздух. Не могла измениться атмосфера вокруг, теперь давящая и неуютная, подталкивающая к слезам отчаяния и беспомощности. Он прекрасно понимал, что проблема не в нём и вообще не в чём-то мирском. Влад встретился с препятствиями на своей работе, в которую менталист старался не лезть, хотя было очень интересно. Однако это понимание совсем не добавляло ясности произошедшему. И он на грани какого-то болючего отчаяния боялся за Влада, что аж кишки выворачивало наружу. Надежда была только на то, что ему удастся сегодня словить Гецати где-то в перерывах на испытании, чтобы узнать хоть какие-то подробности, получить от него хоть какие-то новые указания и советы. Как только Илья узнал историю людей, с которой ему предстояло слиться воедино на ближайший день, он отчётливо осознал, что Гецати выловить не получится. Героям выпуска помочь важнее. Илья справится и сам. Профессионализм взял всё свои руки и заставил мужчину работать. Работать на износ, чтобы всё лишнее покинуло голову. На второй локации, когда на порог ступил аланский провидец, Илья всё-таки пытался разгадать в его взглядах на него хоть какие-то мимолётные подсказки или знаки, но их не было. Либо Костя слишком умело их маскировал даже от самого изощрённого повелителя внимания. Минуты бежали так медленно, секунды тянулись ещё дольше. Во время поездки на последнюю локацию в одной машине с героями испытания Илья хотел застрелиться от усталости, не в тему улыбался репликам горюющих и восхищённых людей, теребил в руках смартфон, на котором не было ни одного уведомления о звонке или сообщении от Череватого. Сославшись на какую-то сходу придуманную ерунду, он на минуту убегает в сторону, подальше от кладбища, чтобы позвонить. Длинные гудки. Автоответчик. Открытый чат в телеграме. «Напиши мне, чтобы я знал, что ты в порядке».

***

Хорошо, что дома всё под рукой. Влад распечатывает новую упаковку игл и не задумываясь дырявит палец, машинально размазывая кровь по зеркалу. Воск со сломанной свечи капает на пушистый ковёр, на что колдуну абсолютно поебать. Пусть хоть сгорит к чертям эта квартира и этот дом, если это нужно для того, чтобы его призывы перестали игнорировать. — Когда не надо, так вас, блять, и звать не нужно, уёбки, — шепчет он, в ярости разрезая палец сильнее. — Сколько крови тебе нужно? — кричит в потолок. — Сколько литров тебе нацедить, паскуда ты блядская? — Обойдусь и этой подачкой. Влад резко поднимает голову и улыбается пугающе широко. Зрачки, как космос, чёрные, бездонные, необъятные. Наверное, выглядит, как законченный нарк, но это не важно. Он видит тёмный образ, сидящий на стуле прямо перед ним, говорящий с ним не из глубин сознания. Так проще. Так эффективнее. — Что за приколы? — начинает Влад с обвинений, но быстро утихает, чувствуя давление на своём горле, перекрывающее доступ кислороду. — Не слишком ли ты разбаловался, мальчик? — шуршащий голос заполняет собой всё тело колдуна и заставляет сжаться, уменьшиться в размерах до состояния хлебной крошки. — Ты слишком много требуешь, а выхлоп от тебя как-то не увеличивается. — Горло всё ещё сжимают невидимые верёвки, которые ощущаются совсем как та удавка много лет назад. — Ой, забыл, - ироничный смех бьёт в уши. — Ты же всего лишь маленький никому не нужный человечишка, которому нужно дышать для того, чтобы вести диалог. Как жаль. Воздуха не хватает к р и т и ч е с к и. В глазах появляются звёздочки, падает артериальное давление, грудь заходится в судорожных попытках вдохнуть, а ногти до крови царапают тонкую кожу на горле, как будто это поможет освободиться от фатальной силы. Если бы тёмный образ имел глаза и лицо, можно было бы рассмотреть выражение абсолютного удовольствия от происходящего. Маниакальную радость и наслаждение при виде такого слабого, а не наглого и дерзкого Череватого, который сейчас так сильно походил на себя из детства, когда впервые повстречал своего демона. — Ладно, — удавка резко расслабляется и исчезает, и Влад с текущими по лицу слезами хватает такой необходимый воздух. — Повторяю в последний раз. Я дал тебе всё, о чём ты просил, я снабжаю тебя тонной информации, я выполняю условия нашего договора. Ты тоже должен их выполнять, если не хочешь сдохнуть под мостом, как последняя крыса. — Я их выполняю, — хрипит Влад между попытками отдышаться. — Я их выполняю. - Тогда будь послушным мальчиком, — тень поднимается со стула и надвигается на стоящего на коленях мужчину. — Подпитай Силу своим драгоценным скептиком. Голос звучит издевательски, шепчет угрозы напрямую в мозг парализованному чернокнижнику. Но последнее слово будет за ним.

***

Илья обнаруживает Влада сидящим на полу балкона. Со спокойствием выдохнув, что он живой, он садится рядом, осторожно укладывая голову ему на плечо. Череватый никак не реагирует, только поджигает последнюю сигарету из пачки. Илья слушает чужое дыхание, закрывает глаза и тянется к сжатому кулаку, чтобы по привычке сплести свои пальцы с чужими, но встречает немой отказ. Влад убирает свою руку подальше и отворачивается. Такой холодный и далёкий. — Я тебя чем-то обидел? — пытается начать разговор Илья, выбирая самый ласковый и осторожный тон голоса, на который вообще способен. Влад резко дёргается, скидывая чужую голову со своего плеча и поднимается на затёкшие ноги, которые едва держат его. Вспышка ярости угрожает всему вокруг, но колдун направляет её в себя, а отдачу принимает переполненная пепельница, которая летит в открытое окно, через секунду разбиваясь в дребезги об асфальт с громким звоном. Илья только закрывает лицо и пытается сдержать слёзы. Он поджимает колени и мотает головой, дышит рвано и часто, стараясь вытряхнуть из себя всё это. Особенно слова Влада, которые слишком долго отдаются эхом в голове: — Я уеду на какое-то время к Лене, тебе не безопасно быть рядом со мной.

***

«Тебе не безопасно быть рядом со мной». Дьявол бы улыбнулся этой фразе. Илья просыпается в холодном поту посреди ночи и по привычке ощупывает сторону кровати, на которой обычно всегда спал Влад. Его нет. Мурашки ползут по шее, потому что чьё-то присутствие слишком очевидно. — Влад? — зовёт Илья, вглядываясь в темноту открытой двери в холл. — Ты за чем-то вернулся? Ответа нет. — Влад? Босая ступня касается пола, звенящая тишина пугает и нагнетает похлеще любых резких звуков. Илья зажигает свет и берёт в руку телефон, осторожно приближаясь к выходу из комнаты. Он старается не дышать слишком шумно, но получается только задержать дыхание насовсем. Ещё одна комната и щелчок, благодаря которому загораются лампы. Через минуту свет горит во всей квартире. В квартире, где нет ни следа чьего-либо присутствия. Илья позволяет себе дышать более спокойно. Он проверяет всё ещё раз, заглядывает в каждый угол, исследует любые места, в который можно спрятаться, дёргает за ручку входную дверь и удостоверяется, что она всё ещё закрыта на ключ. Никого нет. Просто показалось. Мужчина закатывает глаза и поражается самому себе. Вот это фантазия. Он проходит все комнаты ещё раз, выключая за собой свет, чтобы вернуться в постель. В окне спальни настойчиво отражается уличный фонарь, навязчиво бьющий светом по уставшим глазам. — Нужно просто закрыть шторы, — свой собственный голос успокаивает, разумные объяснения происходящему — тоже. Илья хватается за края штор и дёргает их, но одна из половин не поддаётся. Дёргает ещё раз. Что за шутки? Будто кто-то держит её с другой стороны. Взгляд влево. Илья ловит собственное отражение в оконном стекле. Секунда. Волна паники накрывает с головой, а глаза не могут оторваться от гипнотизирующего взгляда из глубины зеркальной поверхности.