я один-и это больше, чем был с тобой

Через три часа Вова лежит на больничной койке в областной больнице с переломом ребра и среднего пальца. «—Да какую скорую? Ты сдурел что-ли?» —Ладно тебе, че ты смерти придаёшься. Ничего особенного у тебя и нет. Врач сказал два-три дня и всё. Дальше дома восстанавливаться. Ребро быстро пройдет, а палец около месяца. —говорит старший. —Ага. —отвечает Вова, закрывая глаза. —Ну всё, ладно, ухожу. Всё будет отлично, не расстраивайся. —целует он младшего в лоб. —А ты завтра придёшь? —открывает глаза подросток. —Если после работы успею, то приду. Ну, я пошёл. —медлит Губанов. —Люблю тебя. —И я тебя. —улыбается младший, сомневаясь, что он ещё не спит. — Вот и апрель за окном. Приятно просыпаться от солнечных лучиков, пробивающихся сквозь окна. Но более приятнее просыпаться от голоса Корякова и Татыржи, сидящих рядом. —Доброе утро, красавица. —смеётся Илья. —Коряков, блять, ты меня везде найдешь. —сонным голосом говорит Вова и трёт лицо руками, на одной из кистей которых красуется гипс. —Не выебывайся, я так-то ради тебя школу пропустил. —улыбается он. —Я бы радовался на твоём месте. —вступает в разговор Антон. —Мы тебе тут апельсинов принесли. —достает пакет Илья. —Спасибо, —улыбается юноша. —У меня на них аллергия, кстати. Черноволосый лишь кидает взгляд на Антона, когда тот начинает смеяться. —Ну, рассказывай тогда, чё произошло. —говорит Татыржа. Дверь в палату приоткрывается и из нее выглядывает молодая симпатичная на вид девушка. —Семенюк? Вова приподнимается. —Завтрак. —говорит она, закрывая дверь в палату. —Может лучше апельсинов? —вновь смеётся Антон. — Семенюк позавтракал, парни задержались ещё на час, дабы не оставлять в посмертной скуке друга на весь день. Открыв мессенджер, парень не видит ни одного сообщения. Только от Алины. Его она мало волновала после того, как последняя намерено бросила юношу из-за парня из параллели. Но почему-то при ней делал вид, что не обижен вовсе. Семенюк открыл диалог с Губановым. Владимир Семенюк, 10:34 Ну что? Придёшь сегодня? Проходит пять минут, десять, пятнадцать. Не свойственно для Лёши не отвечать столько времени. Тем более в сеть он заходил каждые пять минут, но сообщение Семенюка все равно оставалось непрочитанным. И два дня ни привета, ни ответа. И эти два дня, как кажется Вове, самые горшие в его жизни. Подростка выписали. Он уже может ходить в школу, а Лёша все ещё не отвечает. Семенюк перевернул всех и вся в надежде на то, что хоть кто-то знает, что случилось с Губановым. За день он уже успевает побывать около квартиры старшего, постучаться ко всем соседям, сходить на его место работы и все безуспешно.

***

Лёша отпрашивается с работы пораньше и, заказав такси, направляется в клуб. Почему бы и не отдохнуть на старости лет? У Губанова о младшем даже и мысли не было, пока последний, к слову, места не мог себе найти. Парень открывает дверь заведения. Зайдя, он сразу слышит музыку, а в глаза бросаются яркие вспышки от освещения. Да, на трезвую голову находиться тут было даже омерзительно. Потому мужчина сразу же подходит к барной стойке. Бармен, улыбаясь, протирает стакан. Он будто знает, что нужно Губанову. Выпив пару шотов, Лёша уже был далеко не трезвый и был готов сделать всё, что угодно. —Привет. —говорит парень подсевший справа. Лёша повернулся и внимательно осмотрел незнакомца. Как оказалось позже, ему было около 20, хотя из-за невысокого роста парень выглядел младше. Он был симпатичен на вид. Большие голубые глаза в сочетании с широкой обаятельной улыбкой делали его лицо очень миловидным. Волосы его короткие и светлорусые. —Привет. —отвечает Лёша. —Как твоё имя? —спрашивает он. —Алексей. —говорит брюнет. —Лекс, значит. —задумывается парнишка. —Я Макс. —Приятно. —ненавязчиво улыбается Губанов. —Потанцуем? Почему бы и нет. Даже не ответив, через несколько секунд Хесус оказывается в центре танцпола с тем самым русым мальчишкой, который уже прижимается к нему. Дергая головой и руками(в попытках танцевать нормально), Лёша ощущает прикосновения в районе паха, при чем точно чувствуя, как Макс это делает параллельно оставляя следы на его шее. Телефон вибрирует в кармане от очередного звонка Вовы, но старший уже привык их игнорировать. Приобняв Максима, Губанов начинает проводить по его спине руками, как неожиданно для себя чувствует, что желание с каждой секундой нарастает все больше. Ему становится жарко. Тело под одеждой кажется раскаленным. По спине стекают капли пота. Парнишка уверенно двигается под музыку, которая кажется приглушенной в голове старшего, и приподнимает на себе футболку, чуть оголяя торс, проводя по нему руками. Губанов смотрит на мягкие изгибы уже зрелого мужского тела. На тонкую талию, неширокие бедра. На соски, появляющиеся в один миг, когда русый приподнимает футболку, кружась в танце. Внизу живота разливается пламя. Член набухает и ноет. Старшему хочется встать перед лицом мальчишки, расстегнуть ставшие тесными брюки, поставить на колени, повалив лицом на кровать, раздвинуть ягодицы и… Он проводит рукой по лицу, прогоняя наваждение. С очередным прикосновением Максима, штаны становятся мокрыми. А Лёша, с целью скрыть то, что уже произошло, продолжительно целует русого в губы.

***

Память пропала. Как-будто исчезла вовсе. Но ненадолго. Куда делся Макс, Хесус даже и думать не хотел. Сейчас он сидит около клуба на лавочке и курит, размышляя о том, насколько сильной была эта жажда, что он кончил в штаны от нескольких прикосновений парнишки. Телефон снова вибрирует в кармане. Зная, что это Семенюк, Лёша даже не хочет его доставать. — —Не берёшь, блять. —тянет сигарету подросток. —Ну и не бери. —добавляет он, делая глоток вина. Вова сидит на крыше своего дома, оперевшись спиной на парапет. В телефоне высвечивается звонок от Татыржи. —Да, Тош. —выдыхает парень. —Ты где? —спрашивает Антон. —На крыше. —Че ты там делаешь? —Вино пью, а че? —Нашли мы твою пассию. —слышится голос Корякова на заднем плане. —Да, в общем, Лёша с нами. —говорит беспокойным голосом Татыржа. —Говорит, к тебе хочет. Вновь бежит по телу лишь дрожь. —Да мне как-то похуй, честно. —делает глоток вина Семенюк. Но все точно знают, что Вове не похуй, даже не в глубине души, а по истине не похуй. —Понял. Ладно. —выдыхает Антон. —Увидимся. Допив бутылку вина, Семенюк спускается на третий этаж и заходит в квартиру. 07:00 Тишину апрельского утра нарушает звон будильника. Ещё не до конца очнувшись от сновидений, Вова протирает лицо одной рукой, после подходя к окну. Погода невероятно солнечная, хоть на небе есть затянутые тучки. Хотелось бы провести день, нежась под одеялом и слушая аудиокнигу, что порой свойственно для Семенюка. Тем более с той болью в ребре, резко отдающей в живот. Ощущение пустоты в желудке призывает парня пойти на кухню, но ни что его не заставит притронуться к еде, ибо он чувствует, что все, что он съест, выйдет обратно через какое-то время. Потому просто выпив чаю, брюнет накидывает ветровку и выходит на улицу. Лучики солнца приятно щекочут кожу лица. Боль в ребрах сменяется ноющим средним пальцем. Парень оглядывается по сторонам. Никого. Только какой-то мужчина метров за двести стоит, не двигаясь. Фигурка человека напомнила Вове Губанова. Но опровергнув все догадки плохим зрением, подросток направился в сторону школы. —Вова! —кричит Губанов. «Ну да, блять» —проносится в мыслях и парень надевает капюшон, ускоряя шаг. —Постой же! —бежит старший. Вова резко останавливается и разворачивается. —Ну? —разводит руками он. —Я слушаю, продолжай. Лёша только улыбается в ответ. —Мне тебе наводящие вопросы задавать? —начинает идти Семенюк. —Ты просто поулыбаться пришёл? —А что ты хочешь услышать? —спрашивает брюнет. —Ну, для начала, куда ты нахуй испарился. —младший сует руки в карманы. Голубые глаза засверкали. —Два дня искал силы, чтоб позвонить тебе. —чешет макушку Лёша, глядя на солнце. —Жаль, что бог любит троицу. —напрягает лицо Семенюк, ускоряя шаг. —Вов, ну подожди. —хватает он младшего за плечо. —От меня ничего не скроется. —ударяет он Губанова ладонью по щеке. —Хоть засосы замазал бы. —Это вообще не то… —пытается объясниться Хесус, но парень перебивает его. —Да мне поровну. —юноша поправляет чуть спавший рюкзак. —Ебать, каким ты индифферентным стал за два дня. —удивляется Лёша. —Хватит вести себя как ребёнок. Я пропал, потому что хотел отдохнуть, ясно? —уже кричит Губанов. —Это естественное желание. Я люблю тебя, понимаешь? И ты меня любишь, ты же говорил… Любит. И любит до смерти. Потому не может не простить. — —Я заберу тебя. —говорит Лёша, обнимая парня. —Угу. —кивает Вова. —До встречи. Семенюк всегда удивлялся, как Илья спавнится ровно в 8 с банкой пива возле пятерочки напротив школы. —Здарова. —приобнимая друга, говорит Коряков. —Привет.—отвечает Вова. —Ну и чё там…—чуть молчит черноволосый. —с Хесусом? —Ниче, норм. Поговорили. —Понял. Первым уроком была алгебра. Несмотря на то, что подросток часто пропускал уроки, учась в одиннадцатом классе, он оставался хорошистом. И то ли это за счёт репетиторов, за которых платят мать и отец, давно разведённые, то ли за счёт личных занятий Корякова с Семенюком. Боль в кисти не стихала ещё с самого утра, потому юноша на первых двух уроках отпрашивался в мед. пункт, хотя наверное это было попытками отлынуть от школы. Не получилось. Третий урок-история. Душный препод, душное помещение, всё душное. Кроме Корякова, который доебывал Семенюка при любой возможности. —Илья…—шёпотом проговаривает брюнет. —Что? —отзывается парень. —Дай вейп. Хочу выйти. Парень выходит из кабинета и направляется к туалету, который находился на втором этаже здания. Одновременно курить и переписываться с Губановым со сломанным пальцем было не очень удобно. Потому Вова пытался чередовать. Владимир Семенюк, 10:15 Ты точно придешь? Лёша и сам не знает, ведь сейчас он даже не думает о Вове и не находится на работе. Он сейчас лежит на кровати в квартире Макса. Последний, непосредственно, рядом находится. Даже слишком рядом. Шабанов лежал ниже пояса брюнета. И уже стягивал с него резинку трусов, обхватывая двумя руками набухший член. Плавно дергая член руками минут уже так пять, паренёк начинает стимулировать старшего будто к концу, но не даёт закончить, бросая пенис и переходя к другим частям тела. Он поднимается выше, облизывает живот Лёши, переходит к грудной клетке, шее, а затем и вовсе к самому лицу. — Уроки закончились. Вова прощается с Ильей, обнимаясь, и идет к выходу. Он оглядывается. Никого нет. Может старший забыл к какому времени подходить? Может ему не удалось отпроситься с работы? Семенюк успокаивал себя. Он в первую очередь думал о том, что есть вариант того, что с Губановым что-то произошло. Что было очень странно и глупо. Ведь утром Вова заметил на шее старшего засосы и следы укусов. Вряд ли с ним что-то случилось сейчас. Вова просто идёт к дому и пытается сдержать слезы и обиду.