я один-и это больше, чем был с тобой

Антон Татыржа, 16:47 Он просто написал, что улетает Владимир Семенюк, 16:47 Когда блять Антон Татыржа, 16:48 Видимо, сегодня Подросток выбегает из подъезда и, понимая, что у него опять нет денег, бегом направляется в сторону района Лёши. Сейчас было плевать на погоду, на окружающих людей, на всё, кроме Губанова. Старший не объявлялся месяц. И юноша старался изо всех сил не сорваться, не написать, не попасться на глаза. Дни тихо таяли, все было стабильно, только уже вот в плачевном состоянии Вовы. Что было странно для других — учёба кончилась, экзамены почти сдал, а ходит как мертвец. Пробегая десятки поворотов и дворов, младший всё-таки оказывается в нужном ему районе. Быстро открывая дверь парадной, он выдыхает и безнадежно бежит по лестнице, уже казалось, задыхаясь. Увы и ах, дверь никто так и не открывает спустя десять минут. Вова, не давая себе отдышаться,выбегает на улицу и отправляется в сторону аэропорта. Подросток уверен, что это очередной псих Губанова, что тот передумает через день-два. А может и прямо сейчас передумает. Свернув в тёмную подворотню, Вова теряется в улицах, уже не понимая, где находиться. Через пятнадцать минут он оказывается около поля с высокой травой. И только вдали видно аэропорт с задней стороны. Дыхание схватывает, сил не остается. Горло с каждым вдохом как будто режет всё сильнее. — —Алё? —отвечает на звонок Лёша. —Хес, прекрати хуйню творить. —возмущает на той стороне трубки Илья.—Я до Вовы не могу дозвониться уже тридцать минут. Антон сказал, что он тебя ищет. Где ты блять пропадаешь? —Я в аэропорту. —холодно отвечает Лёша. —А Вова? —Я ему что, собака-поводырь? —психует старший. —Я не ебу кто ты там, поводырь или бариста, но сейчас ты ведёшь себя как мудак! —кричит Коряков. —Да мне поебать если честно. —он бросает трубку.

***

—Да, слушаю? —отвечает Вова, уже очнувшись и пройдя пару шагов к аэропорту. —Вов, ты где? Время полночь. —спрашивает Коряков. —Все норм, потом расскажу, домой иду уже. —Мне приехать? —обеспокоился друг. —Нет. Не стоит. Вова сбрасывает звонок и музыка, игравшая до этого, включается. В правой руке сигарета, ещё почти полная, а в левой, с которой недавно гипс сняли, красуется бутылка дешёвого вина. Откуда он её взял, известно только Богу. Ну и самому юноше. А Семенюк стоит на остановке, неподалеку от аэропорта. Осознание всего будто схватывает разум, музыка глушится и тут же переключается. «Да мы вообще с тобою вовсе не похожи» Подросток идти начинает, будто пошатываясь. Разбирая слова в песне, разум затуманивается, волна воспоминаний хлыщет с каждым словом исполнителя. «Нас разделяют друг от друга города» И вправду, теперь разделяют. Только вот не города, а казалось, миллионы километров, совсем не города. Что-то нечто тёмное, не похожее на них, но при этом яркое, напоминающее былое. «Но мне привычно узнавать тебя в прохожих» Как это и раньше было. «Везде казался и до сих пор кажется» —думает парень. Глаза намокают. И теперь уже не хочется ничего, кроме того, чтобы оказаться рядом с родным, любимым человеком. «И я по прежнему бухаю до утра.» Юноша делает глоток из бутылки, не надолго прогоняя тяжелый ком, вставший в горле. «Губы во сне целуя, бархатом касаясь» С каждой строчкой ещё больше воспоминаний. Таких ярких и светлых. Впрочем, как и прошлое с Губановым. Но такое гнетущее настоящее, что заставляет парня рыдать, идя домой. «Я до сих пор ещё смотрю твоё ВК Я больше никому теперь не открываюсь» Никогда и никому. Не хотелось наступать на те же грабли. Вова вспоминал слова Корякова. «Ну, невозможно же жить, не наступая на те же грабли.» А может и возможно. По крайней мере, Семенюк так хотел, чтобы было возможно. Вообще хотелось, чтобы все было возможно. Вернуть всё, что было, вернуть все моменты, в конце концов вернуть самого Губанова. «У меня также не в порядке голова.» Никто не знает, как у подростка будет с головой дальше, но сейчас она точно не в осознании того, что происходит. Тёплые слезы стекают по чуть пухлым щекам юноши, но он даже не думает их смахивать. Идёт, тихо всхлипывая, и напевает страдающим голосом под нос. «Я убежал от всех проблем, но я скучаю.» Может старший ещё не успел улететь? Или он передумал? Все мысли терзают голову, но парень не в состоянии что-либо сделать. «И ты меня уже не вспомнишь никогда» —Только не забывай меня, умоляю. —падает на колени, будто перед самим Лёшей, измученный парнишка. «Я больше никому теперь не отвечаю, но я всегда в ответе за свои слова.» —Я люблю тебя, —навзрыд кричит Вова. —И дождусь. Дождусь, ведь дождался лета.