The drug in me is you

Дверь закрылась, и Чуя схватил Дазая за воротник, приближая его лицо к своему. Было очевидно, что он не хотел говорить. Все, чего он хотел прямо сейчас, так это быть зажатым кем-то. Это мог бы сделать любой, даже его бывший напарник, по совместительству бывший любовник, который сейчас является его врагом, но это не имеет значения- Положив руки на бедра мужчины, перед тем как наклониться к его шее, Дазай стал оставлять множественные поцелуи, что медленно расцветали на коже рыжего фиолетовыми отметинами. В это же время Чуя стягивал столь мешающее пальто Осаму. Он не хотел спрашивать, но где же его старое черное пальто, подаренное ему Мори? Брюнет тем временем откинул шляпу рыжика на пол, не отрываясь от шеи своего любовника. Он хотел его так сильно, и если бы мог, то взял бы его прямо здесь, у стены, но кареглазый оставался джентльменом. Даже если и уход не был по-настоящему джентльменским поступком по отношению к его напарнику, Дазай поднимает Чую. Ноги того обхватывают талию брюнета под рваный, слегка нетерпеливый вздох. «Идем в комнату.» с раздражением произнес Накахара. «Хорошо, Чиби.» удерживая голубоглазого, Осаму пробрался в комнату, включив свет и закрыв за собой дверь ногой. Аккуратно положив Чую на кровать, он принялся раздевать его, но как только он приблизился к штанам, рыжий резко остановил его. «Выключи свет, сейчас же.» не видя весомых причин последовать его просьбе, Дазай, пытаясь разобраться, непонимающе уставился на говорящего. «Зачем?» «Зачем- зачем ты вообще спрашиваешь? Я попросил тебя выключить свет! Перестань быть раздражающим хотя бы сейчас!» слегка агрессивно возразил низкорослый. «Ладно…» проговорил Осаму, выполняя сказанное. Вернувшись обратно к своему… Любовнику? Бывшему? Дазай правда не знал, что лучше всего подходит к ситуации, в которой они оказались. Даже без света Осаму мог разглядеть Чую. Луна мягко освещало лицо голубоглазого и половину его тела. Брюнет хищно осмотрел своего партнера, прежде чем спуститься с его шеи к груди, легко ухмыляясь. Неожиданно охватив оставшиеся после операции шрамы, Осаму вспомнил, как мило краснел Чуя, будучи моложе. Как сам он убеждал рыжего, что его шрамы не ужасны, а в какой-то степени прекрасны. И самое забавное, что даже спустя столько лет, реакция Накахары неизменна, он все еще смущается. Продолжая спускаться дальше, Дазай замирает, видя уже влажные от природной смазки половые губы партнера. «Ты долго еще пялиться будешь или может продолжим?» недовольно простонал Чуя. Осаму прыснул, прежде чем кивнуть в ответ. Затем, без предупреждения, он ввел один палец. С губ исполнителя слетел вздох. Он не был готов к этому. Рыжий ожидал почувствовать язык партнера, а не его палец. Как только палец Дазая пришел в движение, его язык накрыл клитор голубоглазого, начав смазано двигаться в такт пальцу. Это, наверное, последний раз, когда Чуя и Осаму были вместе. Даже если только на одну ночь. Именно поэтому брюнет хотел сделать ее незабываемой. Он хотел, чтобы Чуя думал о нем каждый раз, когда прикасался к себе. Каждый раз, когда пытался быть с кем-то другим. Он хотел, чтобы рыжий запомнил его, запомнил эту ночь. Это желание. Достаточно эгоистично, да? Дазай знает это, он всегда был таким. Его любовь – яд. Яд, от которого у Чуи нет спасения. Стоны полились с губ Накахары, пока Дазай, ускоряясь, добавил второй палец. «Медленнее…Спокойнее, дурак.» он сжал руку своего бывшего, пытаясь замедлить его, но Осаму перехватил запястья рыжего и сцепил их, блокируя все действия. Ничего не сказав, брюнет добавил третий палец, прикусив бедро рыжего, желая превратить его в извивающееся нечто. «Дазай, больно…» прошептал он. Ничего не ответив, Осаму продолжил, казалось, придерживаясь какого-то своего плана. Спустя пару минут, заметив сильную дрожь в ногах Чуи и извивающемся теле в целом, он вытащил пальцы и встал на колени. Взяв возлюбленного за талию, перевернул его лицом в кровать. «Дазай-» пытался сказать он хоть что-то, но его «мучитель» прервал его. «Дорогой, я собираюсь тебя трахнуть, так почему бы тебе не заткнуться?» Чуя хотел было начать спорить, но тут брюнет толкнулся в него. Рыжий, не желая, чтобы его кто-то услышал, зажал челюсти, пытаясь приглушить стон. Дазай ухмыльнулся, замечая попытки партнера сдержаться. Он то уверен, что это не сработает, и ближе к утру к нему заявятся соседи с жалобами на шум. Он начал вдалбливаться в Чую, сперва медленно, а затем наращивая скорость и амплитуду. Не давая и секунды отдыха, Дазай все ускорялся, скручивая рыжие волосы напарника в руке и оттягивая их на себя. Чуя не понимал, хорошо ему или плохо. Все было одновременно прекрасно и ужасно. Он терялся в своих ощущениях. Множество голосов в голове говорили, что все это неправильно, что Дазай, воспользовавшись им и дождавшись, когда тот заснет, выкрадет всю важную информацию – хотя стойте, нет. Накахара доверял и доверяет ему. Даже после всего того, что произошло, его сердце уверяет, что даже если Осаму не на его стороне, он никогда не пойдет на такой ужасный поступок. Этот парень мог быть кем угодно, но не лжецом. По крайней мере по отношению к Чуе. Погруженный в свои размышления, голубоглазый наконец почувствовал легкое головокружение, его оргазм приближался, в то время как мозг твердил ему, что сегодняшняя ночь – ошибка, что он не должен наслаждаться ею, даже если и сам притащил Дазая к себе. Резко все затуманилось. Накрывшее наслаждение оттолкнуло все отягощающие его мысли о бывшем любовнике. *** Медленно открыв глаза из-за слепящих лучей солнца, что так злорадно пробирались в его комнату, Чуя почувствовал холод, словно рядом никого не было. Резко раскрыв глаза, он осмотрелся. Рядом действительно никого не было. Не было никаких признаков того, что длинноногий в квартире. Накахара знал, что Дазай просто поступил также, как и всегда, оставив его не прощаясь. Но несмотря ни на что, его сердце пропустило удар, осознавая то, что он опять один, что ни на кухне, ни в душе никого нет. А чего он ожидал вообще от этого придурка? Конечно же он ушел, что еще могло произойти после секса на одну ночь? Они ведь давно на разных сторонах, их пути разошлись. Они больше не встретятся так.