Il ballo della vita

      Дуновение ветра не всегда ощутимо, тем не менее, если ощущаешь, то чувствуешь, как оно легко и нежно ласкает кожу и как незаметно, украдкой, защищает от коварного солнца. — Вау! Рейн, ты что, правда будешь вести Гром? — громко переспросила девушка. — Я не могу поверить!       Клаторн была в восторге от полученной новости. Это было особенно понятно по ее сверкающим глазам. И действительно, не всем достаётся честь быть главой сего мероприятия — Гром. — Ага. — единственное, что бросили бард.       Небрежно бросая на землю свою тёмную сумку, Рейн тяжело вздыхают. Они присаживаются рядом с Идой на шелковистую травку, всё еще витая в своих раздумьях.       Ведьмы, одетые в школьную форму, только что уютно расположись в самом углу кирпичного забора на заднем маленьком дворике школы.       На небе было слегка пасмурно, лишь порой выглядывало солнце, словно играя в прятки. Облака лениво плыли по небу.        Тут росло много причудных ромашек, что делало это место по-настоящему особенным. По центру, на пьедестале, стоял небольшой памятник, возведённый в благодарность основателю школы: он вальяжно держал в одной руке толстую книгу, а другой направлял в небо. По бокам находились колонки воды, что издавно не работали. На стенах расположился непослушный по своей природе вьюн, который беспощадно укрыл здание. Красивое было место. Как ни странно, в этом двору редко кто появлялся, так что эта часть вдоволь отдавала атмосферой заброшенности.       Впрочем, это играло только на руку, ведь теперь это было их место. Здесь, они могли обсудить все на свете.       Ида сидела на только что подстеленной накидке и с интересом в глазах смотрела на Рейн. На лице барда, однако, не виднелось и капельки счастья, в глазах лишь какая-то задумчивая печаль. Нарастающая тревожность ощутимо поедала их. — Выше нос, Рейншторм! — Ида хватает их за плечи. — Только подумай, какая возможность навалять сполна!       Они стараются натянуть улыбку. Тем не менее, выглядит это столь нелепо и неправдоподобно, что рыжеволосая остаётся в глубоком замешательстве. Клаторн явно не собирается сдаваться. Взяв себя в руки, она решается углубиться в эту тему и по возможности достать их с задумчивого круга. — Можно мне спросить? — осторожно начинает она.       Ида замечает смотрящий на неё изумрудный взгляд. Рейн, поняв, что должны дать ответ, лишь кивают, мол, да, спрашивай. — Чего ты боишься, Рейншторм?       Небольшое молчание окутало пространство и лишь титаны знали что происходит на уме барда. Они не решились отвечать, только опускают задумчивый взгляд на землю. Рыжеволосая принимает свое дурное поражение. В желании забыть о ситуации, хочет тут же перевести тему, но её мысли перебил голос Рейн. — Ну… — протянули они. — Я не могу точно сказать. Сцены боюсь, толпы людей до самой паники.       Рейн поправили на переносице свои круглые очки. Затем, подняв палочку с земли, они стали ковырять землю, выводя непонятные узоры. — А ещё? — поинтересовалась она. — Осуждения, — недолго думая, выдали бард.       Они сильнее вдавили палку в землю, выводя неровный круг. — Да и нужно учитывать, — продолжили они, в очередной раз поправив очки, — самый сильный страх будет побороть сложнее всего, ведь монстр даёт ощущение, будто это происходит на самом деле.       Рейн втыкают палку в землю и оставляют данное занятие, переключившись на созерцание неба в полной тишине.       Ида теперь была в полном замешательстве. — Я бы пошла на твоё место… — неуверенно начала она, понурив голову, — но директор оглашал правила вчера, и там сказали, что меняться нельзя. Вот же кусок старой тарантайки! — Да и не нужно, все-таки страхи нужно побороть… верно?       В них словно не было никакой уверенности в своих словах. Будто незамысловатая фраза вычитанная, заученная на память, из банальной книжки про героев. — Конечно! — тотчас отзывается девушка с добрым количеством энтузиазма за пазухой. — Смотри страху в глаза и ка-а-ак замахнись на него!       Девушка демонстративно размахивает руками, находясь как бы в воображаемой драке. Рейн слегка усмехнулись, в зелёных глазах засверкал лучик радости. Этого хватило, чтобы подхватить харизматичную волну. В голове Клаторн мгновенно пролетают тысячи историй, которые могли бы развеселить их. — Кстати! Я сегодня на зельеварение прожгла накидку! — Что? — Во, глянь!       Девушка пересаживается и, взяв в руки накидку, показывает выжженную дырку в правом плече.       Это была та самая накидка, подаренная ими на её День рождения. Чёрный бомбер с бело-кремовыми рукавами. С правой стороны куртки была вышита красная буковка «E». С левой, была пришита жёлтая звездочка. Масштаб бедствия правого рукава не был велик, так что пришив заплатку, будет лучше прежней. — Представь себе, варю я, значит, это зелье от огненного кашля, и тут как ба-бах!       Ида растирает ладошки в разные стороны: — На меня учительница смотрит, а я глазами хлопаю и не знаю, как этот огонь убрать. Он ещё, зараза, вообще не тушится! — А что дальше? — Ну, а я накидкой пытаюсь потушить! А она как загорелась!       Рейн заливаются смехом, слушая, как Ида подробно рассказывает о том, как точно следовала инструкции и что не могла никак понять, по какой причине такое произошло: — Зато Лилит как всегда! — она корчит гримасу, начиная свое театральное представление. — «Отлично Лилит! Прекрасная работа! Научи и свою сестру пожалуйста!» Бе-бе-бе-бе!       Ида слегка померкла. Рейн это заметили по её медовым глазам, в которых неожиданно перестал сверкать яркий огонёк.       После небольшой паузы Ида, поджав под себя коленки, робко выдала: — Рейн…разве я действительно хуже неё? — Нисколечки. — Точно? — Абсолютно! Да и все мы разные и это прекрасно, — Рейн смотрят на неё нежно улыбаясь.       Не теряют попытки подарить это тепло, отдать всё что угодно, лишь бы вернуть бывалый огонёк в этих любимых солнечных глазах.       Они неожиданно смущаются когда тихо продолжают: — И для меня ты всегда была и будешь самой сильной ведьмой!       Румянец неловко заиграл на белоснежной кожице, Ида стремительно прикрывает его своими рыжими длинными локонами, в недоумении смотря на барда. В сердце что-то ёкнуло, тепло отдалось по всему телу, принося секундную эйфорию. — Кстати, насчёт накидки. — Рейн неловко почесали затылок. — Давай я возьму и посмотрю, что могу сделать! — Конечно, держи! — ведьма, подсев ближе, протянула им бомбер.       Отведя взгляд в сторону, рыжеволосая смотрит на настенные часы. Стрелки указывали уже пол четвёртого. Клаторн, вспомнив, тут же громко произносит: — Ох, титаны! Чуть не забыла! — она обхватывает голову руками. — Мама попросила прийти к четырём! Сказала, что-то очень экстренно-важное! — Хорошо! Удачи тебе! — Увидимся завтра, Рейншторм!       Ида встаёт с земли и отряхнувшись, бегом направляется к двери.       Но в какой-то момент она решает развернуться, задумчиво смотрит секунду на Рейн, а затем резко бежит обратно. — Забыла что-то? — заботливо спросили Уисперс, смотря на приближающуюся девушку.       Однако та, подбежав, легонько и быстро целует их в щечку: — Ты. Это… Не переживай насчёт завтра! Все будет хорошо!       Глаза Рейн мгновенно выпучились, те минуту смотрели на Иду с пунцовым румянцем на щеках. Замерли, словно статуя, не в силах понять, что сейчас произошло, однако, поймав в мгновении целый рой разноцветных бабочек внутри.       Рыжеволосая, будучи сама с разукрашенными аловатыми щеками, заливается смехом: — Ох Рейн! Видели бы ты свое лицо!       Эта проказница оставила Рейн проблем больше, чем было изначально. Как только Ида быстро покинула место происшествия, они медленно спозли на траву, закрывая краснеющее лицо руками.       Теперь они остались абсолютно одни в зарослях мыслей ещё пуще прежних. И как только объяснить ей, насколько сильно они примкнули к ней? Как объяснить, какие чувства пылали внутри, когда они находились рядом с ней?       Рейн переводят взгляд на небо, имея странное и подавленное ощущение в груди. Чувства пугали, словно мрачный и чёрный лес в ночи, из которого не было выхода. Они пытались забыть, выкинуть из головы, но это никогда не удавалось. Рыжеволосая ведьма с янтарными глазами и забавными веснушками на лице всегда оставалась в мыслях и сердце.       Они не стали сидеть во дворе. Аккуратно положив в сумку бомбер, тотчас ушли. Дорогу домой Рейн провели в раздумьях. Помимо инцидента с Идой, завтра на их плечах лежит ответственность сохранности целых Кипящих островов.       Путь прошёл настолько быстро, что бард и не заметили, как оказались у двери своего дома.       Это был небольшой, двухэтажный домик селадонового цвета. На окнах стояли темно-коричневые ставни, защищающие в жаркую погоду от палящего солнца.        Дверь чуть ли не сразу открыла высокая худая женщина лет сорока в домашнем голубом халате. На тоненьком носике висели круглые очки в золотой оправе, которые особенно подчёркивали карие глаза, а также смуглое, ромбовидное лицо. В коротких мятных волосах, подстриженных под каре, была заколка в виде ромашки. Женщина держала в руках кружку свежезаваренного чая и нежно улыбнулась, отчего на её щеках появились небольшие ямочки. — Привет! — радостно воскликнула она своим бархатным, тянущим голосом. — Привет, мам! — Рейн тепло улыбнулись в ответ, пройдя в небольшой коридор.       Женщина тотчас же ушла, услышав звенящий на кухне будильник. По обыкновению она ставила его как таймер для готовки.       В доме славно пахло яблоками, аромат которых придавал невероятного домашнего уюта. Сняв тяжёлые ботинки Рейн, прошли в гостиную.       С тех пор как отец покинул семью, они были вынуждены переехать в небольшой домик на краю города. Впрочем, барда это ничуть не беспокоило.       Гостиная имела нежно-кремовые тона, помещение освещал дневной свет, проникающий через большие окна. На деревянных полках стояло множество книг и растений в горшках, а также грамоты с гордым именем на нем: «Элиане Уисперс». У стенки напротив стоял большой, темно-деревянный шкаф со стеклянными дверцами, полочки которого были заполнены разнообразными колбочками и различными травяными ингредиентами. Мама была зельеварительницей, и потому в доме всегда отдавало чем-то травяным. Иногда они ходили вместе на озера и поля в поисках того или иного растения, обычно такие походы запоминаются чем-то невероятно тёплым. Это были воспоминания, греющие душу и отдающие комфортом.       Рейн не хотели есть, поэтому поднялись по скрипящий лестнице на второй этаж. Весь чердак был в полном расположении Уисперса.       Потолок был украшен звёздным небом, которое они сами разрисовали. У стенки по мере возрастания стояли музыкальные инструменты: кларнет, скрипка, саксофон, гитара. Из всех инструментов никакой, конечно, не мог заменить излюбленную скрипку, насколько нежно и точно она отдавала эмоции. Печаль и радость — Рейн были в искреннем восхищении от игры.       Комнату освещало большое окно в центре, у которого стоял деревянный столик с комодом и полками. Уисперс упали в усталости на кровать уставив свой пустынный взгляд в потолок.       Мысли накрывались и перемешивались одна на другую так сильно, что, казалось, голова сейчас разорвётся. Словно торнадо, непослушное, кружащее и беспощадное, сметало все на своём пути. Хотелось просто уснуть, оставив, наконец, своё внутреннее царство в покое, но нет. Не выходило.       Поцелуй Иды заставлял воображать много теорий. Не то, чтобы Ида пылала невероятной любовью к мужскому полу, но явного интереса в её глазах не скроешь. Это, пожалуй, и убивало.       Каковы шансы что Ида бисексуальна? И есть ли они вообще? — Рейн?.. — неожиданно сзади прозвучал обеспокоенный голос матери. — Ты в порядке? В раздумьях они и вовсе не услышали звук шагов по лестнице. — Да! Не волнуйся. — поспешно ответили они. — Я не хочу сейчас есть, нет вообще никакого аппетита. — Может составишь мне тогда компанию? — предложила Элиан. — Ладно.       Возможно, это отличный способ отвлечься. Они спускаются по лестнице и проходят на небольшую кухонку.       Кухня была в нежно-зеленоватых тонах, к стенам придвинуты деревянные столешницы, самая обыкновенная плита, а также большой котелок в углу, в котором непроизвольно мешалось зелье. Как и везде, тут висело несусветное количество полок забитыми травами, фееными слезами, где-то даже хранится кровь вампиров.       Рейн садятся за стол и, подперев голову руками, смотрят за движениями мамы. — Ты точно не будешь? — переспросила женщина, отрезая кусок только что испечённого пирога. — Твой любимый испекла! — Я потом, — стараясь отвлечься, они начинают настукивать пальцами по столу первую пришедшую на ум мелодию. Тум-тум-там-тум-там-там-тум… — Ты сегодня какие-то совсем поникшие, — обеспокоенно заметила Элиан, садясь за стол попутно держа в руках тарелку с ароматным куском яблочного пирога.       Она неожиданно кладёт свою кисть руки на их, тем самым мешая продолжать настукивать. — Расскажи мне, что тебя беспокоит? — Всё нормально. — Не-а, не верю! — бросила мятноволосая. — Рейн, ну посмотри на меня.       Ведьма послушно поворачиваются к ней. — Ну! И какой же это взгляд? Разве счастливый? — спрашивает она. — Расскажи и не мучай себя. Да и к тому же, я не отстану от тебя, ты же знаешь,       У Рейн не было сил молчать, а тем более сопротивляться, настаивая, что все прекрасно. Молчания за сегодняшний день было слишком много и, как показал опыт, это ни к чему доброму не привело. — Меня выбрали на Гром… — выдали они, понурив взгляд. — О-о, — единственное, что протянула женщина, закусывая куском пирога. — Вот вот. А я даже не знаю, с чем мне бороться. На мне вся ответственность острова! А если все пойдёт не так? — Рейн нервно зарыли ладони в волосы. — Ты всегда так много переживаешь, — начала Элиан с беспокойством. — Оставь одному дню управлять своим ходом, пускай это будет день, когда думаешь не ты, а мир вокруг тебя!       Совет матери заставил задуматься, это в части успокоило барда. Только как это, не думать? Значит ли это выкинуть всё из головы? И вообще возможно ли это?       Мысли, тем не менее, не вертелись больше бешеной скоростью в голове. Часть мучительного груза свалилась в далёкую пропасть, мутное дно которой они надеялись больше не найти.       Живот стал слегка понывать, подавая признаки голода. И ведь верно, из-за пришедшей ошеломляющей вести они даже не поели на обеде. — Пожалуй, отрежь и мне кусочек!       На лице матери сверкнула тёплая улыбка. В силу своей натуры Рейн всегда были весьма любопытны и вдумчивы, но порой эти переживания зашкаливали.       Она молча встаёт и аккуратно отрезает добрый кусок пирога. Бард с удовольствием хватает выпечку, расплываясь в улыбке от любимого десерта.       На кухне воцарилась тишина, но больше это молчание не терзало Рейн. Был только единственный вопрос, который они слишком стеснялись спрашивать.       Тем временем, встав из-за стола, Элиан отнесла свою тарелку. Начиная её мыть, она напевала под нос какую-то спокойную мелодию. Наверня-ка услышала ее где-то по радио.       Бард, неожиданно для себя, решаются: — Мам? — М? — А ты когда нибудь влюблялась?       Женщина, убрав вымытую тарелку, облокачивается на столешницу и, смотря на Рейн, отвечает: — Что за глупые вопросы? Конечно да! — И какого это? — А зачем тебе? — Да так… — отводя взгляд, протянули они в поисках быстрого ответа. — Чтобы знать! — Ида? — ухмыльнувшись, спросила она. — Мама! — на щеках тотчас заиграл алый румянец. Они быстро оглядываются по сторонам, словно в страхе увидеть кого-то постороннего, но, убедившись, что никого нет, спрашивают: — С чего ты вообще решила, что это она? В ответ Элиан лишь заливается смехом, глядя на их покрасневшее лицо: — Ох Рейн, у тебя все на лице написано. — Ни черта не понимаю, о чем ты! — Ты мне последние месяцы только о ней и твердишь, — взяв кружку ароматного чая, она садится на прежнее место. — Ну, теперь уж точно рассказывай. Позвать куда-то хочешь? — Ну, — взяв себя в руки, они решают ничего не таить. — Я уже давно хотели пригласить её на Гром. — И что же тебе мешает? — Честно говоря, не знаю… — задумчиво произнесли бард. — Она ведь такая особенная, яркая, не могу же я в самом деле позвать её как-то просто! — Ох, Уисперс… — вздохнула Элиан, глотнув чая. — В кого ты пошли такие? Слишком уж много думаешь. Будь собой, это главное правило! И не тревожься. Все мы когда-то влюблялись, разве это проблема? — Это сущая катастрофа! — драматично выдали Рейн. — Ну-ну, в чем-то я могу с тобой согласиться, но любовь может приносить и много прекрасного в нашу жизнь. Подумай над этим.       После обеда Рейн поднялись к себе в комнату. Вспомнив про одну важную вещь, они достают из сумки тот самый бомбер Иды. Рейн садятся за стол, достают из тумбочки кусок нежно-кремовой ткани и начинают вырезать подходящий кусочек. Достают иголку и, продев белую нитку, аккуратно пришивают. Раз-два-раз-два-раз-два…       Дело пары минут оказалось законченным. Уисперс оценивают результат, считая, что работа вышла достойно. Заплатки словно и не было видно.       Гордые работой, бард аккуратно вешают бомбер на стул.

* * *

       Вечер настал неожиданно быстро, Рейн, в силу предстоящего дня, решили лечь спать пораньше. Выключив свет, они удобно укутываются одеялком.       Сон не даётся сразу, бард смотрят по сторонам. Стол обливал лунный свет, на рядом придвинутом стуле висела та самая накидка. В голове промелькает мысль.       В конце концов кто их тут видит?       Бард с алым румянцем на щеках встают с кровати. Подойдя, они осматривают комнату, а затем робко стягивают со стула бомбер. Секунду стоят недвижно, а затем, приблизив накидку к носу, нежно вдыхают запах.       Ох, титаны. Это чертовски пахло Идой, они сразу узнали этот пьянящий запах ванили, полей и леса. Крепко сжимая накидку, они закрыли глаза.       Тогда на душе словно всё отпустило, стало так просто, открылось второе дыхание. Хотелось кричать от полученной лёгкости, но Рейн лишь расплываются в улыбке. Румянец с щёк так и не сходит, сердце стучит все быстрее. Им, несомненно, стыдно, но хотелось продлить этот миг на вечность.       Они заснули, прижимая к себе накидку. В голове до последнего вертелась одна и та же мысль:

«Ох да, Рейн, ты действительно влюбились»