Il ballo della vita

      Раннее утро. На улице светало: солнце медленно просыпалось. Накрапывал летний дождик, отбивая свой монотонный ритм. Природа решила сыграть свою симфонию утра. Все вокруг словно замерло, будто кукольный городок.       Несмотря на столь ранний час, одной ведьме не удавалось сомкнуть глаз. Рейн лежали на кровати, бережно прижимая к себе накидку. Это заставляло только сильнее думать о ней. Запах слегка туманил разум, из-за чего Уисперс задумывались о чём-то своем. О чём-то лёгком, дурманящем душу и греющем сердце.       Возможно, сегодня настанет тот самый долгожданный день, когда они пригласят её на танец. Мысли пустились играть своими яркими красками, рисуя красивые фантазии в сознании барда. На щеках Рейн появился заметный румянец. В животе неожиданно всё закрутилось.       В какой-то момент бард улавливают звонкую симфонию утра. Очень сонные, они сладко потягиваются. Одеяло лениво сползает с ног. Босиком, они ступают на деревянный паркет и подходят к окну. В руках крепко обнимают бомбер. Прижимают к себе накидку, будто маленькую частичку себя, своего сердца, своей души.       Рейн, расплывшись в улыбке, всматривались в глубь далекого пейзажа. Этот день будет непростым, но пусть хоть это раннее утро греет душу. Ну, и бомбер Иды, несомненно.        Бард открыли окно. Поток прохладной свежести мгновенно проник в комнату. А Рейн так и стояли с невероятной радостью в глазах. Ветерок слегка колыхал мятные волосы на ветру, а вместе с ними и ночную белую рубашку.       Свобода?        Бомбер был бережно оставлен на столе. Тучи стали расступаться, показались первые лучи солнца. Рейн растянули ладошки в разные стороны и, закрыв глаза, тепло заулыбались.        Свобода.        Красивое выдалось утро, а главное спокойное.       Стрелки часов показывают ровно семь утра. Вздохнув, Уисперс принялись за утренние беспокойства.

* * *

       К восьми Рейн были полностью готовы и с удовольствием любовались собой перед зеркалом. Особенно красиво смотрелась кремовая винтажная блузка с рюшами и высоким воротником. Воротник украшал небольшой бантик, завязанный на шее. На кофте были вышиты причудливые узоры цветов. Рукава так прозрачны и столь воздушны, что бард с радостью крутились туда-сюда рассматривая блузку. От тонкой талии шла белая юбка чуть выше колен, закреплённая на бледно-коричневый ремень. На ногах красовались чёрные ботинки на завязках, поверх которых были натянуты белые гетры. На шее висела маленькая подвеска с солнцем.       Лучики утреннего солнца, которые проникали через небольшое окно, придавали моменту особого очарования. Серебряные сережки в виде луны лукаво отблёскивали солнечным зайчиком на стенах.        Рейн взяли со стола старый флакон с духами. Любимый запах спелой вишни ударил в нос. Немного подумав, бард прыснули парфюм и на бомбер. Мало ли. Они аккуратно сложили накидку в небольшую сумку через плечо.        Пожалуй, утренняя суета закончена. — Ну, что ж, вперед! — произнесли они.       Ботинки застучали по деревянной лестнице. В доме было очень тихо: не удивительно, ведь мама давно ушла на работу.       Напоследок бард забежали на кухню за кусочком белого хлеба. Было одно создание, которое очень ждало их. О нём никто не знал — это был личный секрет Рейн.        Дверь распахнулась, утренний воздух внезапно ударил в лицо. Несмотря на запозднившееся утро, на улице всё ещё отдавало прохладой. Солнце светило ярко, так как ему больше не мешали серые тучи.       Рейн решительно сворачивают по тропинке в сторону леса. Туда, где всегда спокойно.       Птицы громко щебетали о чём-то своем. Бард их язык не понимали, однако наслаждались птичьим галдежом и трелью. Как бы играясь, они начинали тихонько посвистывать в ответ.       По сторонам вдоль тропинки выстраивалась своеобразная аллея красных деревьев. Стояло раннее лето, и пышные кроны деревьев были в самой своей красе. Сквозь листву пробивались слабые лучики света.       Рейн ускоряют шаг в поисках того самого небольшого красного дуба. Увидев знакомую старую ель, они уверенно свернули с тропинки.       Бард быстрым шагом ступали на мох, желая как можно скорее выйти в дубовую рощу.       Когда Рейн сошли с тропинки, в лесу стало совсем тихо. Здесь не летали даже феи. Изредка лишь слышен щебет птиц.       Преодолев небольшой холмик, Рейн наконец вышли в дубовую рощу. Массивные корни красных дубов распростерлись на несколько метров из-за чего дорожка становилась намного сложнее.       Уисперс, однако, уже не первый раз в этих краях. Они ловко перепрыгивают с корня на корень, пока не добираются до нужного им дерева.       Подойдя к небольшому дубу, они присели на корточки и тихонько прошептали: — Дэнделин, ты тут?        Шепот — это язык леса. Своеобразный, тихий язык.       Внезапно среди листвы сверкнуло что-то рыжее: из небольшой норки вылез крошечный лисенок. Стеклянные карие глазки радостно заискрились. Тёмненькие ушки быстро навострились.       Увидев Рейн, он ловко вскарабкался на плечи ведьмы. Мокрый носик уткнулся в шею барда, отчего те невольно улыбнулись. Скучал. Бард нежно проводит пальцами по голове лисенка, расплываясь в счастливой улыбке. Дэнделин закрыл глаза от удовольствия и примкнул ближе к ним. — Держи, — Рейн протянули лисе кусочек белого хлеба.       Лисенок с удовольствием принялся за лакомство. Бард тем временем нежно поглаживали его по пушистой шкурке. — Дэн, мне нужен совет, — неуверенно протянули они.       Лиса тут же навострилась и посмотрела на них. — Я очень хочу позвать одну ведьму на Гром, — начали они. — Но… Я боюсь ее реакции. Поймёт ли она меня вообще?       Лисёнок внимательно стал изучать лицо ведьмы. Рейн же закрыли руками лицо, стараясь не выдать ни единой эмоции. — Я не хотели и не желали быть такими. Я… я просто влюбились.       Рейн чувствуют выступившие слёзы на глазах. Пушистик тут же начинает тереться о щеку барда, мол, не плачь, все будет хорошо. — Да, ты прав. Не стоит тут сидеть, — сказали они и растянулись в полуулыбке.       Лис неожиданно соскакивает с плеча барда и ныряет в норку. — Дэн! Не попрощался даже! Какой же проказник! — восклицает Уисперс.       Рейн утёрли слезинки. Стоило взять себя в руки.       Только бард поднялись, как услышали приглушённый писк из норки. Рейн вновь увидели лису, которая держала в зубах мелкий красный цветочек. Ведьма слегка оцепенели от изумления. — О боже, Дэн! Где ты его достал? — тут же удивлённо вырвалось изо рта.       Лис ничего не отвечает, только подбегает к хозяевам. Выжидает, пока те возьмут цветок. — Значит, всё-таки думаешь, что нужно позвать? — спрашивает бард.       Лисёнок кивает. А Рейн аккуратно берут растение в руки.       Это не просто бестолковый красный цветочек. Это цветок крови Грома, место, где пролилась кровь монстра. Такие цветы редко где растут и получить возможность сорвать их получают единицы.       Всего шесть алых лепестков, и каждый из них заострен на конце. Серёдка ярко золотая и отдает сладким ароматом.       Считается, что нет приглашения лучше, чем цветок Грома. У растения есть ещё одна особенность: при отказе цветок мгновенно высыхает, превращается в прах и развевается ветром. Однако при согласии цветок начинает цвести ещё красочнее и сильнее, пестреть и благоухать самими дурманящими разум ароматами. — Спасибо, Дэн, — произнесли Рейн, после чего аккуратно поместили цветок за ухо. Так и распрощались.       Бард, наконец, вышли на тропинку из лесной чащи. Отсюда до школы было не более пятнадцати минут, поэтому они решили спокойно прогуляться.       В мыслях снова завертелось великое множество сценариев. Сами того не заметив, они вышли из леса и оказались близь дорог и крохотных, чуть покосившихся домиков. Взгляд устремился вдаль.       Школа. Величественное белоснежное здание стояло почти напротив. Бирюзовые, слегка сожженные на солнце черепицы покрывали крышу. Здание было огромным, главная центральная башня в несколько этажей, на её вершине виднелся большой глаз который чётко охранял прилежащую территорию. По бокам возвышались две угловых башни в форме квадрата, обвитые алым вьюном. Вход в школу проходил через большую белую лестницу, на ступеньках которой уже сидели ученики о чём-то весело болтая. Над входом находился навес, который удерживали добротные каменные колонны. И вот, на крыше навеса висят большие плакаты: «Церемония Гром! Сегодня! Не пропустите».       В теле барда что-то смешалось, и они заметно занервничали. Ученики были абсолютно готовы: все так красиво наряжены, и все намереваются прекрасно провести этот день.       Рейн отошли в сторону. За углом обычно редко появлялись ребята, поэтому по утрам они встречались с Идой именно тут. Нервничая, они ходили туда-сюда вдоль каменной школьной стены, выдумывая, как правильно сформулировать приглашение.       Неожиданно сзади послышался треск травы. Бард резко обернулись. Одалия. И, конечно же, не одна: позади неё, скрестив руки на груди, расположились пару ребят с весьма сомнительной репутацией. Ничего хорошего это точно не предвещало. — О-о-о, гляньте-ка, кто тут у нас! — с ядовитой насмешкой прошипела она.       Рейн тут же поморщились и, фыркнув, решили смотаться отсюда как можно быстрее. — Ты куда пошла? — донеслось из-за спины.       Уисперс остановились и сжали кулаки. Разумеется, никакого уважения с ее стороны, не было. А все просьбы об использовании местоимений были проигнорированы. — Ты чё, оглохла что ли? — Я тебя не трогали. Оставь меня в покое.       Когда Рейн услышали приближающиеся шаги, они хотели дать дёру, но их руку тотчас крепко схватили. Не успели. — Пусти меня сейчас же! — озлобленно крикнули бард.       Повернув голову, Уисперс увидели задирчивого старшеклассника, который цепко держал их руки, злорадно улыбаясь.       Злость и отчаяние охватили всё тело. Рейн беспомощно вертелись, пытаясь освободиться, но тщетно. Вокруг слышен этот противный смех. Хотелось просто убежать, просто закрыть уши и больше никогда-никогда не слышать. Никого. Разве кроме одной рыжей, как Одуванчик, ведьмы…       Одалия не теряла времени: подошла и встала прямо напротив барда. На лице играла гордая, нахальная насмешка. — И неужели, ты будешь бороться с Громом сегодня? М-м, печально, первый раз за все годы увидим смерть ученика.       От её тона было невыносимо противно.       Рейн вспомнили о недавней практике, изученной в классе. Свист. Они тотчас набрали воздух в лёгкие и свистнули. Ничего не вышло. Один лёгкий ветерок, который едва всколыхнул зеленоватые пряди Одалии.       Это вызвало только большие насмешки. Теперь смеялись абсолютно все. Уисперс от отчаяния хотели испариться, исчезнуть и больше никогда не появляться в этом жестоком месте.        Губы слегка задрожали. Глаза стали предательски щипать, но Рейн смаргивали слезы, твердо стоя дальше. Нельзя сейчас было дать волю эмоциям. Бард сильно закусили губу. — Оу...Какая досада! Рейн, может еще посвистишь? А то умора такая, что с ума сойти, — продолжала она. — Что тебе вообще от меня нужно? — еле сдерживая себя, спросили они.       Одалия внезапно остановилась и вновь подошла вплотную. — Я против таких как ты Рейн, — зло рыкнула она. — Сколько бы ты меня не просила, я буду обращаться к тебе так, как захочу этого я. А ты будешь молчать. Поняла? — В твоих мечтах, — упрямо парировали они.       Одалия неожиданно схватила щеки Рейн, сжала их пальцами до такой степени, что бард зажмурились от поступившей боли. — А ты будешь молчать, вот так. Славно ведь?       Всегда их затыкали, никогда не давали сказать. Всегда они самые слабые и не могут дать отпор. Чужие ногти сильнее впились в кожу. Стоять стало невыносимо. — Если бы не школа, то тебе был бы каюк полный, — не успокаивалась она.       Глаза Рейн налились ненавистью. — Ребят! Смотрите, что у нее есть!       Хватка неожиданно ослабла, однако бард запаниковали, когда взгляд Одалии упал на висок. — Это ж цветок Грома!       Её руки хотели были потянуться за ним, как Рейн стали сильно извиваться, стараясь не дать и малейшей возможности забрать цветок. — Не дёргайся.        Уисперс не желали и слышать ее. Тогда Одалия одной рукой крепко сжала их шею и в мгновение забрала цветок. Это окончательно добило. Сломало. С ними обращались как хотели, а они просто стояли, не в силах что-либо сделать. Как только ведьма слегка отстранилась, Рейн тут же закричали: — Отдай сейчас же!       От ненависти бард стиснули зубы. Внезапно для себя они со всей силы замахиваются ногой назад, точно попадая по ноге старшеклассника. Сзади послышалось тихое, безнадёжное хмыканье. Уисперс тотчас рванули вперёд со всей мочи, освободив правую руку. Вторая, однако, всё ещё оставалась в этой ненавистной хватке.       Дрожащая рука уже тянется к губам для свиста, как тут её тотчас перехватывают, отдергивая назад. Опешившие Рейн смотрят на Одалию. Теперь их держали с двух сторон. — Не стоило идти против.       В икры неожиданно прилетает ответный удар, в разы сильнее нанесённого ими. Колено тут же сгибается, а в глазах искрится. От боли Уисперс жмурятся, до крови закусив губу. — А теперь колись, кому этот цветок, — в другой руке Одалия небрежно вертела цветок меж пальцев.       Ответа Рейн не дали, лишь всё ещё не теряли попытки освободиться, извиваясь как только можно. Однако они тут же остановились, когда услышали тот самый противный голос над ухом. — Иде, да? — они знатно опешили. — Ты же с ней все время по коридорам зажимаешься. — Никто нигде не зажимается, — с последних сил выжали из себя Уисперс. — Неважно, просто учти… — Одалия приблизилась, стремительно сокращая дистанцию. — Если я увижу твою гомосятину на Громе, тебе и Иде я устрою такую сладкую жизнь в школе, что ты будешь жалеть об этом до конца своих дней. — Верни цветок. Сейчас же! — единственное, что смогли прошипеть бард в ответ. — Нет, я его заберу, — дразня, сказала она. — Нет, ты его сейчас же отдашь, пока я тебе морду не разукрасила, — знакомый голос послышался сбоку.       Рейн повернули голову. Ида. Она пришла. На ней было одето простое красное платье с короткими рукавами. На талии был красивый поясок, от которого шла юбка до уровня колен. Яркие рыжие волосы были завязаны в высокий хвост.       На её лице пылала дикая ярость.       Уверенным шагом она двинулась к ним. Все стали тотчас пятиться назад. Шутить с Идой было плохо, все знали, что она обязательно ответит, если того потребует ситуация. А сейчас она требовала именно того. — Все пошли вон отсюда!       Запястья наконец освободились, и сильное облегчение со свободой заполнили, растеклись в барде.       Одалия закатила глаза и, фыркнув, небрежно пихнула цветок Рейн в руки. — Надеюсь, ты меня услышала. — Одалия, тебе особое приглашение? — холодно спросила Ида. — Чтоб глаза мои тебя больше не видели.       В очередной раз раздражённо цокнув языком, она ушла, не проронив ни слова. — Какие вы позорники! Вшестером на одного. Не могу поверить, что вы действительно настолько жалки, — говорила она вслед подлым обидчикам.       Под высказывания Иды, обидчики удалились не оставив и малейшего следа.       Рейн еле стояли: руки тряслись будто в треморе. В ладошках аккуратно держали цветочек, смотря, всё ли с ним в порядке. — Рейн!       Отвечать совсем не хотелось. Уисперс отвернулись от нее. В глазах вновь предательски защипало, и они смаргивали слёзы, но каждую секунду появлялись новые. Плечи и губы задрожали. Мир поплыл. — Рейн, — теперь этот голосок был совсем близко.       Не хотелось плакать при ней. Так стыдно за свою слабость... — Ты как? — Все хорошо, — испуганно шепнули они.       Ответа на это не поступило. Рейн внезапно ощутили тёплые руки на своей талии, затем и крепко прижимающееся тело к ним. От неожиданности бард вздрогнули, а после залились алым румянцем.       Ида крепко обняла их сзади, прикрыв глаза. Молча. Без слов. Да и Рейн были не в силах что-либо сказать: только молчать, словно зачарованные. Эти объятия безумно согревали, и в сердце вновь что-то играло и ныло.       Но душа лишь одним болела. «Как бы я тебя не любили, я не смогу защитить тебя, Ида»       О чувствах стоило забыть, словно их никогда и не было.