Il ballo della vita

      Уисперс молчали. К горлу пристал тяжёлый ком.       Рассечь тишину решилась Ида. Её теплые руки сползли с талии, и она подошла близко к барду. Слегка неуверенно потопталась на месте, после чего спросила: — Рейн?       Она спросила тихо-тихо, чуть ли не шёпотом. В её голосе дрожали встревоженные нотки. Но кому ещё, как не юным бардам слышать столь тонкие ноты. Она не знала, что сказать. Как утешить. Как помочь. Мысли вновь вертелись, словно торнадо. — Давай уйдём отсюда, — отозвались они. — Конечно, давай, — мгновенно ответила Ида.       Рейн наконец поднимают свой взгляд. Теперь они увидели её в полной красе. Увидели её прекрасные, золотистые глаза. Увидели её чудесные рыжие локоны и эти прекрасные веснушки. Только на лице, правда, играла тревожность.       Уисперс тут же отреагировали: — Ида, ты чего? Не переживай! — неловко махнули рукой они.       Однако в глазах так и не вспыхивал тот самый огонёк. — Как мне тут не переживать! — в сердцах воскликнула она. — Глупые ты, Рейн, очень глупые!       Бард стояли в потрясённом недоумении. В золотых глазах билось отчаянное беспокойство. — Тебя били? Скажи, били, да? Били! Я же…       Рейн перебивают её мягким, трепетным жестом: аккуратно накрывают кисть её руки своей. Внимательно смотрят в глаза, наблюдая за каждой эмоцией. Клаторн замолчала, беспомощно понурила голову. А после, облокотившись о плечо барда, тяжело вздохнула. — Я просто волнуюсь за тебя, — закончила она.       Рейн нежно огладили её изящную руку. — Давай обсудим это позже, ладно?       Ида в ответ лишь глупо сморгнула. — Как скажешь, — не очень радостно протянула она.       Бард неожиданно потянулись к сумке, вспомнив об одной важной детали. Ида с интересом наблюдала за движениями Рейн. — О, титаны! Так быстро? — восторженно удивилась Идалин, и её глаза заблестели. — Ага! Вчера вечером зашили, держи, — они протянули ей бомбер, расплываясь в тёплой улыбке.       Она тут же схватила накидку и пересмотрела её, вертела туда-сюда, не веря себе. — Совсем как новенький! Спасибо тебе большое! — захлёбывалась от радости она. — Да не за что… — смутились Уисперс, залившись багровым румянцем.       Ида быстро натянула бомбер поверх роскошного платья. И нет, это не смотрелось странно. Даже как-то особенно. Как-то «по-Иденому».       Клаторн тем временем не теряла попытки поднять Рейн настроение. Осторожно, стеснительно краснея, она касается пальцами их ладони. Бард вздрагивает. Они смотрят на Иду, а после на ладонь. Её худые пальцы будто спрашивают разрешения. Рейн разрешают, без особых раздумий открываются. Взявшись за руки, они покидают тот злополучный угол.       На лице Иды играет лёгкая улыбка, и это заставляет цвести. Уисперс словно только проснулись. Они с очарованием поглядывают на неё, не могут налюбоваться и вгоняют самих себя в краску.       Эмоции резко сменяются, когда голоса ребят звучат всё чаще и громче. Стоя у лестницы около парадного входа в школу, бард заметно нервничают. — Рейн… Всё будет хорошо.       Зелёные глаза устремились в самую душу. — Надеюсь, — шепнули они. — Я буду рядом. Покажем этому монстру! — Да-да…       Тревожились они, однако, совсем о другом. Пара-тройка ребят смотрели на них искоса и недобро посмеивались. Мысль о том, что Иде могут навредить, не давала Рейн покоя. — Пошли скорее в школу!       Они неожиданно быстро поднялись по лестнице, крепко держа Иду за руку, почти таща ее за собой. Возможно, хоть в школе будет спокойней и безопасней.       Ведьмы прошли по коридору школы. У серых стен в огромный ряд выстроились красные школьные шкафчики, рядом с которыми изредка стояли ученики.       В такой день все безумно рады. Часто где-то вдали можно услышать счастливый восклик: «Меня позвали на Гром! Меня позвали на Гром!»       Событие не должно было превратиться в любовный праздник, но таким образом ученики пытались отвлечься от негатива.       Одни Рейн, пройдя в школу, в очередной раз прокляли всех организаторов мероприятия. Успокаивала и грело сердце только её тёплая рука, которая нежно поглаживала их пальцы.       Они уже были совсем близко к актовому залу, как увидели вдали эти проклятые зелёные волосы. Одалия. Они снова встретились. Ведьма стояла около кабинета растений и что-то бурно обсуждала со своими подружками.       Словно ошпаренные, Рейн отскочили от Иды, в миг убрав руку с её ладони и отойдя на два шага в сторону. Ида обеспокоенно смотрит на них, а те не в силах и ответить что-либо. — Рейн? Ты в порядке?       На её лице виднелось явное непонимание происходящего. Она сделала уверенный шаг вперёд, как Уисперс начали пятиться. — Ида… — Рейн, что случилось? — Я-я… Я, кажется, забыли что-то очень важное в своем шкафчике! — их голос дрожал, и они пятились всё дальше.       Они видели, как глаза Иды наполняются отчаянием, как огонёк скоро тухнет. Это, пожалуй, ранило сильнее Одалии. В самое сердце. — Что, чёрт возьми, происходит, Рейн? — повысив тон, спросила она.       На них теперь смотрели множество учеников. У всех с предательским любопытством блестели глаза. Среди этой толпы блестели и те самые, нахальные голубые глаза.       Губы задрожали, а ноги превратились в вату. Напряжение росло с каждой секундой. Рейн ничего не придумали более сказать, как: — Увидимся в актовом зале!       Они тут же убежали, лишь бы скрыться. Перед Идой было очень стыдно.       Клаторн могла только смотреть вслед убегающей ведьме. Сердце заныло. Глаза забегали в недоумении, на грани самых слез. Ноги словно прикованы к полу. Она не понимала, что могла сделать не так и где могла допустить фатальную ошибку.       Ведьма в бессилии опустила голову, и рыжие локоны закрыли ей лицо. Никто из толпы так и не заметил быстро бегущей слезы.

«Рейн, ты ранишь мои чувства»

***

      Бард неслись без оглядки, лишь бы скрыться от пожирающего душу позора.       Пробегая длинные коридоры, Рейн и не заметили, как оказались совсем далеко. В противоположном конце школы было тихо. Коридор одиноко пустовал, стук ботинок отдавался эхом в тёмном пространстве. Уисперс остановились, найдя небольшой укромный уголок. Тут было темно, одно маленькое окошко у потолка освещало старые разрисованные школьные шкафчики.       Рейн выровняли дыхание и облокотились о стену. От очередной нахлынувшей волны стыда они бессильно сползли на пол. Руки крепко обхватили колени, на которые опустилась голова. Уисперс не могли точно сказать что происходит. Внутри всё болело, кричало, ныло от прожишающей ненависти к себе.       Дыхание участилось. Стены словно ожили. Они давили, сокращая пространство настолько, что с трудом удавалось сделать глоток свежего воздуха. Словно тонешь в болоте, беспомощно карабкаясь. — Ну почему, почему все так. — дрожа, шептали они.       Уголки губ поползли вниз, Рейн закусили губу. Мир снова поплыл. Опять. Опять они слабы. Чувства поедали всё, не оставляя и мелкого кусочка. Хотелось испарится, стать невидимыми и легкими, как воздух.       Щеки горели от стыда. Они оставили ее одну. Совершенно одну, в том злополучном коридоре. Они не смогли защитить ни себя, ни её.       Неожиданно издали гулким эхом раздался торопливый звонкий стук каблучков. Рейн вздрогнули. Меньше всего хотелось, чтобы это была Ида. Кто-то приближался, и звук, становясь громче, вдруг замолк прямо возле них. Бард сильнее вжались в стену, боясь издать хоть мелкий шорох. — Уисперс, это ты? — спросил резкий девчачий голос.       Напряжение мгновенно спало. Это была всего лишь их одноклассница, дежурившая на проведение Грома. — Да? — шмыгнув носиком, пробормотали они.       Голову не подняли: не хотели, чтобы кто-то видел их слабыми. — Уф, какая радость, что я нашла тебя! Будь добры, принеси напитки с кухни в актовый зал. У меня времени в обрез, ещё и эти головорезы не могут найти колонки! — возмущенно тараторила она, взмахивая руками. — Хорошо, — согласились Рейн, протирая свои очки. — Ты в порядке? Чего так сидишь в темноте? — как бы невзначай поинтересовалась ведьма. — Да… Всё в порядке! — Ладненько! Жду напитков в зале! — девушка тут же отвлеклась, злостно крича вдаль — Аладор! Святые титаны! Где тебя носило? Где мои колонки?!       Её каблуки вновь звонко застучали и разбежались эхом по школьному кафелю. Когда звук стих, Рейн поднялись.       Хоть эмоции и кипели, нельзя было позволить выплеснуть их. Придется потерпеть до вечера. Уисперс тяжело вздохнули и, отряхивая юбку, медленно зашагали на кухню.

***

      В центре крохотной кухни стоял огромный стол, изобилующий напитками, разлитыми в гранёные бокалы. В комнате было светло, и приятно пахло свежими яблоками с ванилью.       Рейн узнали Дариуса, своего давнего друга, который стоял у стойки, что-то помешивая. Это был высокий темнокожий парень спортивного телосложения. Его тёмные волосы по обычаю всегда завязаны в высокий хвостик.       Деамонн неплохо разбирался в готовке, поэтому частенько подрабатывал поваром на мероприятиях. Например, как сегодня. Парень готовил кровавый пудинг — главное блюдо Грома, ставшее заслуженным символом праздника.       Дариус совсем не заметил, как отворилась дверь и как тихо скользнули Рейн, ловко подобравшись к полузастывшему пудингу. Зелёные глаза барда заинтересованно поблёскивали, наблюдая за движениями друга. Деамонн, наконец, заметил гостя. — Не трогай. Это для Грома, — строго заметил он. — Я и не собирались, — обидчиво поджав губы, сказали Рейн и схватили недозревшее яблоко со стола.       Уисперс уселись рядом, откусывая яблоко. По небу плыли тучи, за окном шумел ветер. Погода сегодня совсем непредсказуема. — Фу, кислое! — скривились и выплюнули бард. — Оно недозрело, — по-доброму усмехнулся Дариус.       Рейн вздохнули, достали чуть смятый алый цветок из-за пазухи, сложили руки на столе и неподвижно глядели в окно. Цветок Грома удивительно походил на алый пудинг. — Рейн, а, Рейн, отдашь цветок? Он отлично украсит пудинг, —лукаво подмигнул парень. — Даже не думай! — хмыкнули Рейн, опасливо прибирая цветок к рукам.       Дариус вдруг застыл на месте, медленно повернулся, долго-долго смотрел на смущённых Рейн, а потом вдруг разразился заливистым хохотом. Бард любовались даром Грома, вспоминали Иду, и уголки губ постепенно ползли вверх, пока Дариус безудержно хохотал. — Это… Это на Гром, — негромко и вкрадчиво ответили Рейн, мечтательно закатывая глаза. — Неужели наш бард решились позвать саму Идалин Клаторн? — ехидно полюбопытствовал он.       Ответа не последовало, бард лишь сильнее сжали губы, не отводя взгляда от окна. Мужчина замолчал. На кухне воцарилась гробовая тишина. — Ты сегодня какие-то грустные. Колись, чего случилось. Опять Одалия?       Уисперс кивнули, переводя взгляд на цветок. Они нежно поглаживали каждый лепесток, боясь и дышать на него. Страшно причинить вред. И цветку, и ей… Обращались так ласково и заботливо, как желали бы обращаться с Идой. — Дариус, я чувствую себя странно, — тихо признались Рейн. — В каком смысле? — не понял Деамонн, надкусывая переспевшее тёплое яблоко.       Уисперс, усевшись поудобней, с мучительной робостью начали вспоминать все утренние неприятности: — Сегодня Одалия снова издевалась надо мной со старшеклассниками, — Рейн тяжело вздохнули, продолжая, — а ещё, сказала, что если увидит меня с Идой на Громе, то устроит нечто ужасное. С того кошмара меня спасла Ида. Она всех разогнала, а потом….       На щеках барда заиграл румянец и глаза застенчиво забегали, вспоминая её тёплую спокойную ладонь. — Потом мы держались за руки. И я были счастливы, как никогда. Пока не увидели Одалию в коридоре. Я испугались и убежали. Оставили её там одну. Я… снова убегаю от Одалии.              Понуро опустив голову, они окончательно замолкли. — Не думаю, что ты испугались за себя, — рассудительно, но вместе с тем осторожно начал Дариус, дабы не ранить Рейн. — А чего тогда ещё? Я просто пугливые слабаки! Не стоящие абсолютно Ни. Че. Го! — прокричали они по слогам, а потом всхлипнули. — Ничего, совсем ничего! Ничего я не стою!       Рейн закрыли лицо руками. Дариус вновь по привычке устало закатил глаза, после чего тихо присел рядом. Парень поджал губы, подыскивая нужные слова. Ничего не находилось. Пришлось импровизировать. — Хей… Ну чего ты, — растерянно пытался успокоить их Деамонн, — Знаешь, Уисперс, ты меня заставляешь чувствовать себя неловко. Давай прекращай это.       Рейн усмехнулись. Дариус как всегда в своём репертуаре. — Прости, да. Я просто хочу, чтобы Ида была в безопасности… Она может пострадать из-за меня, понимаешь? — шмыгнули носом бард и перевели заплаканный взгляд на друга. — Всё ещё уверены, что твой реальный страх — твоя сохранность? — М? — По-моему, тут всё очевидно. Твой реальный страх, это то, что Иде могут навредить. И он куда выше страха за себя самих.       Рейн словно током прошибло. Они не сводили потрясённый взгляд с парня. — Кое-кто просто сильно влюбился, — пошутил Дариус.       Щёки мгновенно запылали, бард бегло отвели взгляд в смятении. Они знали — он не шутил. — Вот только ты уже столько месяцев мучаешься. И всё зависит от одного ответа. Может, пора?       Уисперс замолкли и угрюмо отвернулись. Опять тишина. Дариус, не дождавшись ответа, тяжело вздохнул и протянул им руку: — Ох, что же мне с тобой делать Рейн. Ладно, забудь. Может, действительно ещё не время. Давай напитки хоть отнесем.       Бард, приняв помощь, аккуратно встали и грустном раздумье прошли к стойке с подносами. Голова забита мыслями. Теперь всё стало ещё запутаннее.       Деамонн взволнованно кидал взгляды на озадаченных Рейн, что стояли посреди комнаты, лениво раставливая напитки. Он уже хотел было сказать, когда Уисперс неуверенно потоптавшись, неожиданно заявили: — Дариус, я решили. Мне надо к Иде.       На лице парня заиграла лёгкая ухмылка. — Беги, и не теряй времени. А я тут сам справлюсь.       Бард подошли к двери, с решительностью сжимая цветок в руках. — Дариус? — напоследок обратились к нему Рейн. — Ну чего тебе еще? — Спасибо!       В ярко украшенном актовом зале уже толпились ученики. Все были чем-то заняты: кто-то помогал, а кто-то просто проводил время со своей второй половинкой. Впрочем, все были в предвкушении наступающего мероприятия. На фоне играла лёгкая музыка. Вот и небольшой банкет с напитками и едой.       Зелёные глаза беспокойно ищут ту самую невзрачную, тоненькую фигурку ведьмы. Рейн трепетно жмут цветочек в руках. В животе порхают… Нет, пляшут бабочки. Сейчас они признаются. Точно. Страх, сковывающий их месяцами, решится здесь и сейчас.       Они пробегают по всему залу, высматривая все укромные уголки, но нигде так и не могут найти ее. Даже у банкета с её любимыми черничными кексами Клаторн не было. Неожиданная паника заиграла в теле.       Куда она могла пойти? — Рейн, приготовься, скоро твой выход, — донесся сзади знакомый голос парня.       Бард тут же оборачиваются. — Аладор, ты не видел Иду случайно? — заметно нервничали они. — Нет. Она здесь и не появлялась, — пожал плечами брюнет. — Тогда… Я быстро. Одна нога здесь, другая там! — У тебя пятнадцать минут до начала! — строго воскликнул он. — Хорошо. Я успею, обещаю.       Рейн пулей выбежали из зала в коридор, внимательно осматривая каждый из кабинетов. Эмоции на пределе. До начала Грома оставалось совсем ничего, даже центральный коридор школы пустовал. Бард словно чувствовали, что случилось что-то очень нехорошее. — В этом нет. — шептали они, открыв очередную дверь. — И в этом нет!       А может она и вовсе просто ушла? От одной такой мысли кололо и щипало в глазах. — Ида! — отчаянно кричали они во всех коридорах. Ответа не было. Эхо отзывалось, а Идалин — нет.       Бард прошли ещё несколько кабинетов, как вдруг не услышали торопливый, отчаянный стук из кладовки. В дверь истерически стучали изнутри, будто пытаясь выбить. Кто бы то ни был, его затащили туда силой.       Уисперс подошли к кладовке и попытались открыть ее. Тщетно, дверь была закрыта. — Ключи от кабинетов, — судорожно догадались они, — На время мероприятия их же отдали… Одалии. Чёрт, чёрт, чёрт!       Что если Ида в кладовке?       Действовать нужно было быстро. Барду удаётся вспомнить недавно заученную магию пакости. Прочертив небольшой светящийся круг, они вливают густую жидкость в скважину. Копия ключа была мгновенно готова.       Теперь дверь свободна. Рейн, не раздумывая распахивают её настежь. Опасения подтвердились. Бард застыли. В этой тёмной, маленькой кладовке сидела Ида. Абсолютно одна. За спиной крепко связаны руки, а рот заклеен куском скотча.       При виде Рейн её золотистые заплаканные глаза заискрились. Она беспомощно замычала и задёргалась, пытаясь выбраться. — Ида! Я сейчас. Да-да… — заикаясь, произнесли Уисперс.       Сердце бешено колотилось и раскалывалось на тысячи частей. Осколки больно впивались в кожу, лёгкие. Во всё тело. Руки дрожали в треморе. Они, найдя в себе последние силы, подбежали к ней и аккуратно сорвали скотч. — Рейн! — тут же заголосила она — Я… я… — Как ты? Все в порядке? — перебив её, тихо спросили Уисперс. — Могло быть хуже, — смахнула слезу она и горько усмехнулась. — Я просто рада, что ты меня нашли. — Как это произошло?       Рейн подошли сзади и, присев, осторожно стали развязывать узлы на запястьях. На глазах выступали слезы, они их мгновенно смаргивали и продолжали распутывать верёвку. — Когда ты ушли, я ещё долго стояла на месте. Я не понимала, в чём дело. Я направлялась в зал, но… Ко мне подошел Адриан. Он сказал, что видел тебя в кладовке и что тебе очень плохо…       Руки наконец свободны, Клаторн тут же отдёрнула их начала массировать запястья. Ведьма развернулась и, глядя на барда, продолжила: — Я сразу побежала к кладовке. Открыла дверь, забежала внутрь. И тут Одалия со своей чёртовой компашкой так резко подошла сзади… Я не успела даже сообразить, — Ида поникла. — Это была ловушка. Посадили сюда и сказали до конца Грома ни писку.       Последняя капля. Рейн выцвели. Раз и навсегда. Они еле держались. Неуверенно сложив руки на груди, они впивали ногти в предплечья. — Прости меня, — почти не слышно прошептали бард. — Нет-нет! Ты что? На тебя столько всего свалилось, а я… — Ида, нет. Твоей вины здесь нет, — твёрдо перебили её Рейн.       Они нежно кладут свою руку на её и вымученно улыбаются. А затем крепко заключают в тёплые объятия. Ида слегка вздрагивает, но тут же отвечает, аккуратно обняв их в ответ.       Пусть хоть это последнее объятие в маленькой школьной кладовке запомнится им. Пусть запомнятся её рыжие волосы, приятно щекочущие лицо. Пусть запомнятся её тёплые руки, забавные веснушки и яркие глаза. Пусть запомнится ритм её бьющегося сердца и горячего дыхания. — Рейн, уже скоро начнется Гром, — прошептала Клаторн. — Знаю. Пойдем.       Рейн нехотя разрывают объятия. Они выходят с кладовки в абсолютном молчании.       Ида снова пытается взять их за руку. Нежно касаясь их руки своими тонкими пальцами, она в призрачной надежде заливается румянцем. Бард не отвечают, только убирают ладонь.       Уисперс чувствуют накатившие слезы и, ускорив шаг, они доходят до ближайшего окна. Открывают его. Цветок безжалостно летит вниз. Рейн замирают и долго смотрят ему вслед. Прощай, цвет, прощай, Ида.       Они не замечают, как Ида подкрадывается к ним. — Ты вроде что-то выкинули, — робко начала она. — Тебе показалось, — нагло соврали они. — Мне просто стало душно.       Рейн подняли взгляд наверх, чтобы не дать волю предательским слезам. Тяжесть съедала изнутри. Они просто бессильны и слабы. «Я поверили в себя и снова ошиблись. Ей навредили и будут вредить, если я буду рядом. Я надеюсь, ты сможешь простить меня, Ида.» — Мы уже опаздываем. Те тёплые прикосновения в кладовке стали началом конца.