Эдди, моя любовь, я так люблю тебя, Как долго я ждал тебя, Ты даже не представляешь.
Риччи расплылся в довольной улыбке, тёплый ветер играл в его запутанных между собой кудрях, развевал тонкую гавайскую рубашку в ярких тонах.Прошу, Эдди, не заставляй меня ждать слишком долго, Ох, Эдди, Эдди, я так люблю тебя, Прошу, напиши мне хоть строчку, Скажи мне, что твоя любовь до сих пор принадлежит лишь мне, Прошу, Эдди, не заставляй меня ждать слишком долго.
Он пропевал ноты слащавым голосом, отчего Эдди пускал тихие смешки, по крови расплывалось горячее чувство, заставляя его изредка вздрагивать, приятные мурашки проходились по коже, принуждая руки невольно трястись.Ты покинул меня в прошлом сентябре, С того времени я был один, Сейчас, я молюсь и жду тебя, Эдди, с того момента, как ты ушёл.
Риччи прикрывая веки, зажимал аккорды, вкладывая в мелодию всю свою душу, полную любви, которую он готов отдать только Каспбраку, никому более. Ему не нужен был повод или причина, чтобы любить астматика, каждый его сантиметр был прекрасен.Эдди, моя любовь, я утопаю так быстро, Что каждый следующий день может стать для меня последним, Прошу, Эдди, не заставляй меня ждать слишком долго.
Эдди не отвлекался ни на секунду, он в точности, как в этих строках, утопал в приятной мелодии, которая была спета самым обожаемым голосом Тозиера - не насмешливым, а нежным, почти шептавшим.Ох, Эдди, Эдди, я так тебя люблю, Эдди, моя любовь, Ох, Эдди, Эдди, я тебя так люблю, Эдди, моя любовь, я тебя так люблю.
— Разврат! Пошлятина! - Выбежала со шваброй в руке Соня Каспбрак - женщина старой закалки, вечно опекающая своего сына. Она начала гнать бедного балабола «оружием» в руке, потому Риччи только и успел прокричать своему возлюбленному: — Я завтра за тобой зайду! Спокойной ночи! - Даря ему воздушный поцелуй на ночь, уже отдалялся от их дома очкарик. Эдди же поспешил закрыть своё окно с полной душой эмоций, утром мать ему сделает выговор, но ей стоит побояться, ведь эти двоя способны противостоять воле женщины, Риччи пройдёт к нему любым способом, каким бы он не был безумным.