I just can’t wait for love to destroy us

Заходя в комнату, Вульфвуд кладёт коричневый пакет с бутербродами, которые он купил, на старый, обветшалый стол и сразу же начинает откусывать большие куски от своей доли. Он совсем забыл, как проголодался, но, почувствовав запах даже простых салата, хлеба и сыра, резко вспомнил и поспешил наверстать упущенное. Он опускается на шаткий деревянный стул и прислушивается к звукам из душа, откуда мягким гулом доносится напев Вэша. Он звучит не так нелепо, когда поëт, если не пытается устроить шоу. Вульфвуд не может не думать, что это приятно вот так, ждать кого-то из душа под успокаивающие напевы и шуршание воды. Вскоре Вэш выходит из ванной, одетый в свободную белую рубашку с длинными рукавами, которая сползает с его плеча, и в мешковатых спортивных штанах. Он вытирает полотенцем свои волосы, чистые и падающие на лоб, без привычного зачëсанного наверх ëжика. Конечно, Вульфвуду нравится смотреть на Вэша такого, каков он обычно, в кожаном костюме и пальто, затягивающемся на талии, но есть и что-то особенно соблазнительное в том, как он выглядит сейчас. Расслабленный, почти мягкий, с нежной улыбкой на лице, которая своей искренностью лучше любых слов говорит о его улучшившемся настроении. Симпатичный, услужливо подсказывает разум Вульфвуда. У Вэша достаточно тонкие черты лица, так что кажется правильным считать его красивым, и священник впивается зубами в фильтр своей сигареты, чтобы подавить желание сказать ему именно это. Взгляд Вэша останавливается на пакете с едой, глаза слегка светлеют. – О, спасибо, – говорит он, одаривая Вульфвуда благодарной улыбкой, от которой что-то сжимается в его груди и расцветает, что-то совершенно нелепое и детское. Но настолько приятное, что Николас и не думает жаловаться, не тогда, когда он чувствует, как тепло растекается в груди, подобно растаявшему мëду. Как будто Вэш силой вырезал место в его костях и поселился там, заполняя пустоту, о существовании которой Вульфвуд даже не подозревал. – Это пустяки, Тонгари. Я тоже собираюсь пойти принять душ. – Он хрипит и почти проклинает себя за то, как слабо звучит его голос. Вэш смотрит на него с любопытством, но просто кивает, откусывая огромный кусок от своего сэндвича. Он издает ненужный и совершенно непристойный стон удовольствия, и Вульфвуд захлопывает за собой дверь ванной сильнее, чем хотел. Грёбаный Христос, у него всё плохо. Он вздыхает и сбрасывает одежду, включая душ и позволяя горячей воде приятно литься на плечи. Он проводит ладонями по лицу и не может не думать о Вэше. Мысли снова возвращаются к нему, к влажным волосам и спортивным штанам, низко сидящим на бёдрах. Проблеск его ключиц, с которых соскользнула рубашка, и изгиб тонкой талии. То, как морщинки в уголках его глаз появляются, когда он улыбается, ярко и ясно, в этом взгляде будто отражается кусочек неба. Он сильно прикусывает нижнюю губу, заострённые клыки почти прокалывают кожу. Трëт волосы с мылом, быстро смывая, прежде чем отправиться мыть тело. Он пытается не вспоминать, как ощущалась кожа Вэша на его коже, мягкое пространство плоти, разбитое смесью шрамов и металла. Он мало что видел под этим чëртовым пальто со времëн Эрикса, и он с удивлением отмечает, что хотел бы увидеть его вновь при гораздо более приятных обстоятельствах. Увидеть Вэша распростëртым под ним, открытым, податливым и пьяным от удовольствия. Он стонет, прислоняясь головой к кафелю под насадкой для душа, тёплая вода каскадом стекает по его спине, а член жадно подëргивается при этой мысли. Конечно, у Вульфвуда и раньше был секс. Быстрые связи, со случайными людьми, которые длились недолго. Он даже наслаждался этим большую часть времени. Это было хорошее развлечение, что-то, чем можно было заняться, чтобы отвлечься от всего, что творилось в жизни Карателя. Но у него никогда раньше не было секса с кем-то, кто был ему небезразличен. Это звучит ужасно жалко, но это правда. Если он займется сексом с Вэшем сегодня вечером, он знает, что это будет совсем не случайно, даже если он попытается притвориться, что так оно и было. Это возбуждает. Это просто ужасно. Он выключает воду, снимает полотенце с одной из вешалок и вытирает волосы. Он не утруждает себя надеванием рубашки, вместо этого просто натягивает тёмные брюки на шнурках, свободно сидящие на нём, и открывает дверь ванной. Вэш сидит на кровати, прислонившись к изголовью, с книгой на коленях. Он смотрит на Вульфвуда, когда тот приближается, с мягкой улыбкой на лице, будто он был рад видеть его снова, как будто они провели врозь больше времени, чем жалкие тридцать минут. Вульфвуд проскальзывает в кровать рядом с ним, наблюдая, как Вэш кладёт книгу на приставной столик. – Привет. – Тихо произносит он, глядя на Вульфвуда с той детской улыбкой, в которой можно потеряться, сияющей и нежной. Он выглядит так, как будто чего-то ждёт, как будто хочет спросить, но просто пока не знает, как это сделать. – Чего ты хочешь, Колючка? – Наклоняется чуть ближе, опираясь на свою руку. Он может видеть, как взгляд Вэша на долю секунды опускается на его обнажëнную грудь, прежде чем снова устремляется вверх, а с розовых губ срывается смешок. – Я подумал, ты мог бы поцеловать меня снова, если бы захотел? – В конце его голос дрожит, как будто это может быть даже вопросом, а не громким "чëрт, да, пожалуйста". Вульфвуд усмехается, а затем сокращает расстояние между ними, захватывая губы Вэша в плен своих. Стрелок хмыкает, как будто он удивлён, но отвечает с энтузиазмом, его рука из плоти поднимается и ложится на грудь Вульфвуда, прямо над сердцем. Николас обхватывает подбородок Вэша, большим пальцем наклоняя его голову, проникая языком в рот и проглатывая мягкие, приглушенные стоны, которые Вэш не выпускает из себя. Другая его рука находит бедро Вэша, сжимая кожу там и пробегая вверх по рубашке, обвиваясь вокруг талии. Он чувствует зарубцованную ткань под своей ладонью, грубые участки кожи и старые раны. Его язык скользит по нëбу Вэша, по его зубам, как будто он хотел коснуться каждого сантиметра рта Вэша, не пропустив ничего и запечатлев миллиметр за миллиметром. Он чувствует, как напрягаются мышцы живота Вэша, как он пытается придвинуться ещё ближе, его протезированная рука сжимает запястье Вульфвуда, просто чтобы удержать собственное сознание. Николас отстраняется, тяжело дыша, задержав взгляд на раскрасневшемся лице, он толкает Вэша вниз на кровать, снова ныряя к губам лежащего на спине стрелка. На этот раз он целует уголок рта Вэша, двигаясь к подбородку, прежде чем поцеловать его в челюсть, оставить нежное касание губ на шее. Любой кусочек кожи, которого он может коснуться, невероятно гладкий и наполненный энергией, от которой у Вульфвуда странно покалывает губы. Он широко и влажно целует место соединения плеча и шеи Вэша, прежде чем прикусить, посасывая кожу между зубами. – Ник! – Вэш задыхается, громко стонет, прижимаясь к телу Вульфвуда, руками хватаясь за его плечи. Николас издаëт ответный стон удовольствия, сжимая талию Вэша, когда он сдвигается, встраивая бёдра между раздвинутыми ногами Вэша. Он отстраняется, чтобы посмотреть на багровый синяк на коже Урагана и следы зубов, оставленные на его шее. – Это нормально? – Тихо спрашивает он, облизывая кожу языком. Вэш вздрагивает, быстро кивает, прикусив нижнюю губу и тщетно пытаясь успокоиться. Вульфвуд качает бёдрами вперёд, просто чтобы посмотреть, как дëргается лицо напротив. Резкий стон застревает в горле стрелка, оборвавшись на середине, брови на совершенном лице хмурятся. Конечно, Вэш был громким, однако кто сказал, что Николаса что-то не устраивает? Пожалуй, ему это даже нравится. Он медленно задирает рубашку Вэша, обнажая его бледную, покрытую шрамами кожу. Вульфвуд не может удержаться, чтобы его взгляд не скользнул по недавно появившимся рельефным розовым линиям и массивным участкам кожи, испещрëнным старыми шрамами. Металлическая решётка над его сердцем и нежная кожа под ней неизменно притягивают внимание, заставляя взгляд остановиться чуть дольше. Глаза Вэша несмело открываются, и Вульфвуд сразу видит его неуверенность, его нерешительность. Он встречается взглядом с Ураганом, когда наклоняется, запечатлевая поцелуй прямо в середине груди. Вэш вздрагивает, звучит так, будто почти задыхается. Священник хочет что-то произнести, но образы и желания в голове всё никак не облекутся в слова, хочет шептать похвалы в чужую кожу, прижиматься губами к каждой ране, пока Вэш не впитает его слова отпечатав на костях. Но он чувствует себя слишком уязвимым. Поэтому вместо так и не сорвавшихся с языка слов он использует руки. Ладони Вульфвуда пробегают вверх и вниз по животу раскинувшегося на постели стрелка, ощущая подëргивание мышц. Он берёт неповреждëнный сосок Вэша в рот, прислушиваясь к его прерывистому дыханию, чувствуя, как его бёдра прижимаются к бёдрам Вульфвуда. Он обводит языком бутон соска, руки опускаются на таз Вэша, когда тот стонет, твердея во рту священника. Чувствительный, отмечает он, откладывая информацию на потом. Он улыбается, наклоняясь, его большой палец касается края спортивных штанов Вэша. – Могу я это снять? – Да-да, пожалуйста. Вэш приподнимается, чтобы помочь Вульфвуду стянуть штаны и нижнее белье, его глаза уже слегка затуманились от небольшого поцелуя. Однако Николас сейчас вряд ли в лучшем состоянии, ему уже жмут изначально свободно сидящие штаны. Он смотрит вниз и... Сначала он не совсем уверен, в том что видит, потому что ему кажется, что у Вэша там вообще ничего нет. Но когда он смотрит внимательнее, то замечает тонкую щель между раздвинутых ног, слегка поблëскивающую от влаги. Он делает паузу, руки зависают прямо над кожей Вэша. Но он, должно быть, смотрит слишком долго, потому что ноги Вэша начинают сжиматься. Вульфвуд неосознанно хватается за его колени, не давая спрятаться. Он смотрит на лицо Вэша, и тот краснеет от чего-то, что больше похоже на стыд и смущение, чем на удовольствие. Николас испытывает желание немедленно исправить это. – Извини, ты просто удивил меня, вот и всë. – Его руки скользят по внутренней стороне бёдер Вэша, большие пальцы останавливаются на сгибе тазобедренного сустава, а остальные впиваются в твердую, мускулистую плоть. – Я.. я знаю, что это иначе.. Мне жаль... Вульфвуд легонько хлопает Вэша по бедру. – Нет, ничего подобного. Мне действительно всë равно, что у тебя ниже пояса, просто скажи мне, как сделать так, чтобы тебе было хорошо. Вэш смотрит на него снизу вверх, глаза сияют недоверием и чем-то невероятно мягким, и Вульфвуд ненавидит тот факт, что то, что он не сразу встал, чтобы уйти, является для стрелка неожиданностью. Вэш неуверенно тянется к одному из запястий Николаса, опуская его между своих бëдер. – Я.. просто.. – он задыхается, когда пальцы Вульфвуда касаются нижней части длинного разреза. Священник раздвигает колени Вэша ещё шире и массирует это место, ощущая исходящий от него жар и что-то шевелящееся под кожей. – Да, прямо здесь. – Он слышит, как Вэш постанывает, как его дыхание становится прерывистым. Вульфвуд слегка надавливает, и он раскрывается, как чëртов цветок, чьи лепестки плавно расходятся, открывая вид на подрагивающее отверстие. На верхушке расположился маленький бутон, розовый и заостренный, выходящий из двух отдельных лепестков. Его клитор? Вэш уже скользкий, лепестки, мокрые будто в каплях росы, дырочка сжимается вокруг пустоты, и Вульфвуд не может удержаться от того, чтобы просто посмотреть несколько мгновений. – Чёрт возьми, ты такой красивый. – Говорит он, прежде чем успевает подумать, и видит, как дырочка Вэша снова сжимается, эти лепестки трепещут, когда стрелок издает тихий звук, что-то похожее на хныканье. Возможно, он должен был догадаться, что Вэшу понравится, когда ему это скажут, что ж, возможно Николас даже не жалеет, что почувствовал себя немного разоблаченным в собственных мыслях. Вульфвуд осторожно наклоняется вниз, его большой палец медленно обводит клитор Вэша. Тот чуть не подпрыгивает на месте, выдыхая пронзительно и резко. Священник на секунду подумал, что причинил ему боль, но бёдра Вэша настойчиво двигаются навстречу прикосновениям Вульфвуда, а пальцы вцепляются в простыни над светлой головой. – Тебе хорошо? – Да. – Вэш скулит. –Мм, Ник, пожалуйста... – Его голова запрокидывается, и Вульфвуд опускает взгляд, когда чувствует, как что-то движется под его большим пальцем. Клитор Вэша, кажется, растёт, толкаясь вверх. Он намного короче, чем большинство членов, но больше среднего клитора, примерно такой же длины, как мизинец Вульфвуда, и сужается на конце. Он проводит по нему большим пальцем, и Вэш практически рыдает, бëдра дёргаются, как будто его только что ударило током. – Ах.. Ах.. Вульфвуд, Ник. Он тяжело дышит, дырочка сжимается вокруг пустоты, из него течëт так сильно, что на кровати под ним остаëтся мокрое пятно. Он так хорошо выглядит сейчас, с раскрасневшимся лицом и открытым ртом, с затуманенными от удовольствия глазами, как будто он не думает ни о чем другом, кроме рук Вульфвуда на собственном теле. Пальцы другой руки Николаса пробегают по гладким лепесткам, прежде чем зацепиться за дырочку Вэша. Он делает паузу, чтобы посмотреть на своë навождение. – Ты хочешь, чтобы я вошёл? Вэш резко втягивает воздух, кивая почти отчаянно, бëдрами пытаясь опуститься на руку Вульфвуда. Он скулит, когда кончики пальцев снова касаются его дырочки. – Да, да, давай.. – Его голос срывается, когда Вульфвуд вводит палец, большим всё ещё проводя по набухшему клитору. Он влажный и горячий внутри, мягкий и не совсем такой тугой, как ожидал Вульфвуд, учитывая, какой крошечный у него вход. Смазка струится вокруг его пальцев, когда он аккуратно добавляет ещё один, спина Вэша постоянно выгнута дугой, пока Николас трахает его пальцами. На пушистых ресницах зависли слëзы, рот жаждуще приоткрыт, из него вырывается непрерывный поток тяжелого дыхания и стонов. Он раскачивается на руке Вульфвуда, гоняясь за собственным удовольствием, а Вульфвуд под штанами уже такой чертовски твердый, что это причиняет боль. – Ты не представляешь, как ты сейчас выглядишь, – бормочет он, слезящиеся глаза Вэша пытаются встретиться с его взглядом. – Как ты звучишь. И он наклоняется вперёд, захватывая губы Вэша в свои, чтобы ощутить стон, который нарастает в его горле, его бёдра дрожат вокруг бёдер Вульфвуда. Всё, что он может слышать в течение следующих нескольких минут, – это хриплые стоны Вэша, влажные звуки от их переплетающихся языков и пальцев Николаса, движущихся внутри жаркого нутра. Вульфвуд чувствует, что вот-вот перегреется, окруженный теплом кожи Вэша и горящий изнутри от собственного возбуждения. Он не думает, что когда-либо в своей жизни был так возбуждëн, и какие бы картины близости со стрелком не рисовало его воображение раньше, все они и близко не дотягивали до происходящего сейчас. Ничто не могло сравниться с тем, чтобы действительно быть здесь с Вэшем, слышать его шумное дыхание, ловить стоны, прикасаться к коже, ощущать полосы шрамов и эту необъяснимую энергию, электризующую каждую клеточку, стоит лишь дотронуться до желанного тела. Вэш отстраняется с тихим чмокающим звуком, его рот скользкий от слюны, а лицо покраснело. – Я готов. – Выдыхает он, проводя руками по волосам Вульфвуда и глядя на него своими сияющими глазами, нежными и доверяющимися без остатка. – Я действительно не думаю, что продержусь долго. – Честно предупреждает Николас, зарываясь лицом в шею Вэша. Он слышит его смех, его грудь сотрясается от этого. Этот прекрасный звук разливается, как чистая вода в знойный день, он ударяется о сердце в груди священника и разбивается горстью сверкающих капель. – Всё в порядке. – Вульфвуд чувствует, как ангел в его руках улыбается, его губы оставляют поцелуй на макушке Николаса. – Это было действительно здорово. Он шепчет, как будто это сюрприз, признание, которое Вульфвуд ещё не совсем понимает. Губы Ника касаются впадинки на шее Вэша, пальцы выскальзывают из изнеженного тела и тихий стон застывает в горле священника. Он стаскивает с себя спортивные штаны, выдыхая, когда уже давно ставший твëрдым член наконец лишается сдавливающих его оков. Вульфвуд кладёт руки на бëдра Вэша, опираясь на колени и глядя вниз на родное лицо. Ураган закусывает нижнюю губу, но улыбается, когда ловит направленный на него взгляд, и в уголках его глаз появляются чудесные морщинки, которые священник так любит видеть. Николас не думает, что он когда-либо наблюдал что-то ещё, настолько близкое к совершенству. И до сих пор не верит, что в его руках этот ангел, душа невероятно светлая и чистая, к которой ему каким-то чудом разрешено прикасаться. Он чувствует, что задыхается не только от поцелуев, его грудь сжимается от чего-то, чему он не хочет давать названия. Что-то вроде беспокойства мелькает на лице Вэша. – Ты в порядке? Мы.. мы не обязаны продолжать... – Не... – Вульфвуд прочищает горло, – не-а, дело не в этом. Я в порядке. – Он проводит руками по бëдрам Вэша, большими пальцами потирая колени, когда раздвигает его ноги. Он качается вперёд, его член касается входа меж влажных лепестков, и ресницы Вэша трепещут, дыхание перехватывает вместе с приглушëнным стоном. Его пальцы цепляются за простыни, а бëдра двигаются навстречу. Николас выпрямляется, головка члена медленно проскальзывает внутрь. Он делает выдох и воздух с шумом выходит из его лëгких. Медленно качнувшись вперëд, Николас сжимает пальцами бëдра Вэша, видя выгнувшегося навстречу переполненного удовольствием стрелка, с чьих губ срывается всхлип, когда Вульфвуд погружается до конца. Николас тяжело дышит, на его лбу уже выступили мелкие капельки пота. – Чëрт, ты чувствуешься так восхитительно. – Он на пробу делает круговое движение тазом и почти сгибается пополам от ударивших набатом головокружительных ощущений. Вэш такой горячий, влажный и мягкий внутри, и по его коже всё ещё пробегает то ровное гудение, которое заставляет Вульфвуда чувствовать, что Вэш прикасается к нему повсюду. Ураган хнычет, сцепив ноги за спиной Вульфвуда, сжимая его бока бёдрами. – Пожалуйста, пожалуйста.. Мне нужно.. Вульфвуд медленно выходит, прежде чем снова скользнуть внутрь, и Вэш давится стоном, закрыв глаза. Николас хочет сказать ему, что уж ему-то не нужно ни черта у него выпрашивать, что он с радостью встал бы перед ним на колени, без единой мысли выполнил бы любой приказ, но слова застревают в горле, когда он берëт Вэша. Его руки скользят по телу, оставляя синяки на бледной коже. Его ладони скользят вниз, обхватывая ноги Вэша под колени и поднимая вверх. Тело стрелка легко растягивается в новом положении, когда Вульфвуд наклоняется вперёд, чужие ноги подëргиваются в его руках. Новый угол движения заставляет Урагана вскрикнуть, Николас чувствует, как по его члену течёт скользкая жидкость, а стенки Вэша сжимаются. Он думает, что это, возможно, состояние самое близкое к раю из тех, что он когда-либо испытывал: это тело в его объятиях и Вэш, благоговейно повторяющий его имя, как будто увидел пред собой настоящее чудо, сотворëнное его руками. Нос Вэша соприкасается с его носом, он чувствует тëплое дыхание на своих губах, а в глазах напротив блестят слëзы, когда они открываются, чтобы взглянуть на него. Лицо в ореоле золотых волос слегка наклоняется, и Вульфвуд принимает приглашение поцеловать его. Вэш стонет в его открытый рот, это влажно, мягко и даже не поцелуй, а лишь соприкосновение губ, но оно просто идеально. – Вэш. – Он задыхается прижимаясь губами к чужим и произнося, может быть, просто потому что может это сказать. – Ангел.. я долго не протяну. Он слышит прерывистое дыхание Вэша, видит сияющие глаза, чувствует его руки обнимающие за плечи и хочет раствориться в этом моменте. Вэш сжимается вокруг него, вызывая вздох наслаждения. – Ты можешь кончить. Я хочу, чтобы ты это сделал. – выдыхает его ангел. Вульфвуд стонет, уткнувшись лицом в шею Вэша, а одна из его рук сжимает рельефное бедро так сильно, что, скорее всего, завтра у Тонгари будет синяк. Он трахает Вэша медленно и глубоко, задевая что-то внутри него, что заставляет чужой голос дрожать при каждом вскрике вынуждающем красивые ноги в его руках дëргаться и подпрыгивать. Вульфвуд задается вопросом, слышат ли их люди в других комнатах, но быстро решает, что ему всё равно. Даже знание того, что весь город мог слышать их, не заставило бы его остановиться сейчас. Вэш бормочет в шею Вульфвуда грязные похвалы, от которых что-то внутри него дрожит, свистящее дыхание вырывается из переполненных лëгких. Он никогда раньше не чувствовал себя так хорошо, как будто что-то расплавилось у него внутри обдавая все внутренности нежным теплом, заставляя его разум затуманиваться от удовольствия. Он думает, что мог бы остаться так на вечно, зарывшись в сгиб плеча Вэша и слушая мелодичность его голоса, звук сбивчивых вдохов и выдохов. Но Вэш сжимается вокруг него в последний раз, и у Вульфвуда перехватывает дыхание, когда он кончает. Вэш настойчиво держит его сжатым внутри и опускается на член Николаса с дрожащим всхлипом. Вульфвуд задыхается, прижимаясь к коже Вэша, позволяя сильным ногам стрелка опуститься обратно на кровать, загорелые руки массируют его бëдра. Он осторожно выходит, слушая, как Вэш тихо стонет, сжимая пальцы на плечах Вульфвуда. Он на несколько мгновений кладëт голову на грудь Вэша, чувствуя нечеловечески быстрый стук его сердца, расположенного чуть левее решётки на его груди. Оно находится в несколько ином месте, чем у человека. Вэш всё ещё дрожит, сжимается вокруг его бëдер и из него капает. Вулфвуд откидывается назад. – Ты тоже кончил? – Спрашивает он, затаив дыхание, и наблюдает, как лицо Вэша приобретает сложное выражение, а глаза отводятся, как будто тот смущëн. – Я.. мне требуется много усилий, чтобы... – он замолкает, – но всё в порядке, мы можем просто поспать, если хочешь. – Произносит он в попытке успокоить, но это только заставляет Вульфвуда усмехнуться. – Но я мог бы заставить тебя кончить, если бы попытался? Вэш открывает рот, закрывает его, снова открывает. – Да, мог бы, но.. – А ты хочешь этого? – Вульфвуд улыбается, чтобы в следующий момент резко потянуться к клитору Вэша, проводя большим пальцем по заостренной головке. Вэш подпрыгивает, постанывая, когда его дырочка дëргается, колени с силой сжимают бëдра Вульфвуда. – Да. – Его дыхание прерывается на выдохе. Он всё ещё выглядит смутно пристыженным, от того что просит об этом, впиваясь зубами в нижнюю губу. Это заставляет внутренности священника сжаться от смешанных ощущений. – Ну же, не говори мне, что никто никогда не заставлял тебя кончать раньше, Тонгари. Вэш слегка морщится. – Это было.. очень давно. – Его лицо отворачивается, и Вульфвуд наклоняется, касаясь губами челюсти Вэша. Он хочет, чтобы Вэш снова искренне улыбнулся, хочет, чтобы ему было так хорошо, чтобы он забыл собственное имя. – Я хочу прикоснуться к тебе ртом. Это нормально? Дыхание Вэша прерывается, и он кивает, впиваясь пальцами в кожу Николаса. Вульфвуд снова целует его в подбородок, прежде чем переместиться ниже, проводя дорожку из порхающих прикосновений губ до пупка. Его руки обвиваются вокруг усыпанных шрамами бёдер, лицо нависает прямо над лепестками Вэша, когда он раздвигает ноги. Он выдыхает горячий воздух, наблюдая, как дëргается Вэш, как сокращаются мышцы на его бëдрах. Тот пахнет чистотой, но в то же время неуловимо остро, как цитрусовые. Николас наклоняется вперëд, проводя языком по складкам одного из лепестков. Он слышит, как Вэш ахает, его бëдра напрягаются, а влажные лепестки касаются носа Вульфвуда. Он стонет и притягивает Вэша ещë ближе, прикасаясь к его дырочке, посасывая край, прежде чем скользнуть языком внутрь. Вэш дрожит, бëдра осторожно сжимаются над головой Вульфвуда. А Николас чувствует импульсивное желание заставить Вэша потерять контроль, чтобы тот отпустил себя, дёрнул его за волосы, засунул его лицо в свою цветочную вагину, пока он едва сможет дышать. Вульфвуд стонет при этой мысли, язык скользит по нежным стеночкам, истекающим соками оставляющими освежающе сладкое послевкусие во рту. Его губы смыкаются вокруг кончика клитора Вэша, посасывая его и чувствуя, как тот подëргивается. Вэш всхлипывает, его не протезированная рука пропускает тëмные пряди Вульфвуда сквозь пальцы, осторожно, чтобы не потянуть за волосы. В то время, как пальцы Ника касаются его дырочки, погружаясь внутрь, а ртом продолжая ласкать чувствительный клитор Вэша, чьи бёдра изгибаются вокруг его головы, когда тот медленно входит в рот Вульфвуда. – Я... ах... это так хорошо... — скулит он, – Ник... – он вскрикивает, когда Вульфвуд лаская его клитор, пальцами находит то местечко внутри него, которое делает крики Вэша ещё громче. Вэш, кажется, не может перестать шуметь, из его рта вырывается череда стонов, всхлипываний и искаженных повторений имени Вульфвуда. Челюсть священника начинает болеть, но он не хочет останавливаться, просто продолжает работать с цветком Вэша, до тех пор, пока тот не сможет произнести даже слова, когда лишь бессмысленные звуки удовольствия смогут срываться с алых, блестящих от слюны губ, когда он не отдавая себе отчëта станет вбиваться в лицо Вульфвуда. Николас хочет, чтобы он кончил, хочет подарить ему лучший оргазм, который он когда-либо испытывал, заставить его чувствовать себя так хорошо, что не останется ничего кроме пьянящего удовлетворения... Вэш начинает дрожать сильнее, резко отрываясь на кровати и произнося на выдохе. — Я.. я думаю, что собираюсь кончить. – Он звучит потрясëнным, как будто даже не ожидал, что сможет. Вульфвуд удваивает свои усилия, несмотря на боль в челюсти, три пальца глубоко проникают в Вэша, а его язык кружит по клитору. Вэш продолжает дрожать в его руках, голос стрелка срывается, прежде чем тот внезапно замирает. Бëдра смыкаются вокруг головы Вульфвуда, а его рука, вцепившись в волосы, крепко прижимает Николаса к влагалищу, когда он кончает ему в рот, фонтанируя липкими каплями, разражаясь громкими рыданиями. Вульфвуд глотает всë, что может, и стонет, сотрясаясь от очередного собственного оргазма, вцепившись пальцами в дрожащие бëдра Вэша. Вэш отпускает его, отстраняясь настолько, насколько может. – Мне так жаль! – Он задыхается, и Вульфвуд быстро успокаивает его, прижимаясь губами к его губам. Собственное лицо, должно быть, покрыто каплями семени Вэша, но сейчас это последнее, что его волнует. – Заткнись, я думаю, что это был лучший секс, за всю мою грëбаную жизнь. – Он мягко опускается на Вэша, измученный. – С радостью умер бы между твоих бëдер, чёрт возьми. Вэш заливается смехом, его дыхание прерывистое, а грудь высоко вздымается. Вульфвуд приоткрывает глаза достаточно, чтобы увидеть улыбку на его лице и счастливые морщинки над яблоками щёк. Руки Вэша пробегают по его волосам. – Это было невероятно хорошо. – Говорит он тихо, почти с благоговением в голосе. Вульфвуд напевает, переворачиваясь на бок и утягивая Вэша с собой, обвивая руками его талию. Им определенно следует привести себя в порядок, но Николас просто хочет полежать здесь с ним ещё несколько мгновений. Его пальцы лениво пробегают по зарубцованной ткани, сосредотачиваясь на ощущении кожи Вэша под своей собственной. Он снова смотрит на лицо Вэша, и что-то белое мерцает на свету. – Я заставил тебя кончить так сильно, что у тебя выросли перья? – Выпаливает он, и глаза Вэша расширяются, прежде чем он разражается приступом хихиканья, и Вульфвуд рад, что он отвлекся настолько, что даже не расстраивается из-за их присутствия. Вульфвуд тоже тихо смеется, проводя рукой по позвоночнику Вэша, по ямочкам на пояснице, по металлическим полоскам на боку. Вэш смотрит на него, и когда он успокаивается, улыбается шевеля перьями, которые подëргиваются и сдвигаются на его щеке, как будто реагируют на его настроение. – Спасибо тебе. Вульфвуд хмурит брови, глядя на Вэша. – За что, черт возьми, ты меня благодаришь, Тонгари? Тот тихо посмеивается. – Только за то что ты здесь. – Его большой палец касается щеки Вульфвуда. – Со мной. – Ты не должен благодарить меня за это. – хрипит он, ощущая как что-то трескается в его груди. Вэш просто улыбается, нежно целуя его. Его ангел счастлив и расслаблен. Руки Вульфвуда сжимаются вокруг такого родного и любимого до последнего шрама тела, и он знает, что больше никогда не захочет его отпускать. У них недостаточно времени, он это знает, но прямо сейчас Вэш здесь. Он в безопасности, насколько это вообще возможно, в объятиях Вульфвуда и тепле. Николас может чувствовать его сердцебиение, его дыхание, и этого достаточно.