Белая хризантема вянет на закате

—Что ты делаешь?—Спрашивает женщина у маленького мальчика, что сидит напротив неё.  —Рисую бабочек.—Не отрывая взгляд от листа бумаги отвечает ребёнок, да с таким лицом, будто странная тётя спросила что-то совершенно бредовое.  Ну правда же бредовое, нет? Вот усики бабочки. Её крылышки и маленькие лапки. Мальчик рисует такую же рядом. Пусть летают вместе. А то одной скучно. Тут рука ребёнка тянется к кисточкам и акварельным краскам. Берет красный цвет и капает на крылья. Краска расплывется по листу. —Ты хотел её раскрасить, да?—Женщина тоже берет в руки кисть,—Не переживай, мы сейчас все исправим. —Не надо исправлять. —Почему? Мальчик снова окунает кисточку в красный цвет, воды берет совсем немного. На крыльях теперь много красных пятен. —Потому что так надо. Хочешь посмотреть на бабочек, которых я поймал?  —Да, покажи. Мальчик отходит к комоду, открывает один из ящиков. Долго возится, но в конце концов приходит обратно к столу со сжатым кулаком. —Открой ладонь. Они не улетят, я закрыла окно. Если что, поймаем.—Улыбается женщина. —Они не улетят.—Говорит мальчик и разжимает кулачок. Маленькие насекомые падают прямо в красную краску,—Они мертвы.  Сэтоши        Проснуться по будильнику было как всегда трудно. Звон противный. Прямо в уши отдаёт. Иногда так хотелось взять молоток или что-то эдакое и разломать его, чтоб не звенел. За окном пасмурно. Так не хочется вылезать из тёплой кровати и выходить в жестокий, холодный мир.        Сэтоши потягивается. Голова снова болит. Прям с утра. Пора бы прекращать эти ночные сеансы рисования. Холст стоит посреди комнаты. С него вчера сильно краска стекала. Теперь весь пол в разноцветных разводах. Харука опять беситься будет.        Сэтоши выходит из комнаты и спускается по лестнице вниз. С кухни приятно пахнет. Бабушка готовит. На душе становится теплее. Но, завидев Харуку, выходящую из своей комнаты, теплота сразу пропадает. —Доброе утро, милый.—Женщина убирает с лица Сэтоши непослушную прядь волос. —Доброе утро, мама. Как же трудно выдавливать эти слова. Пряча холодность за театральной улыбкой. У неё помада не стёрта в левом уголке губ. Вчера рано ушла, а вернулась поздней ночью. Алкоголем несёт. Слабо, но запах уловим. Где опять шаталась? Шлюха. Зачем бабушка её держит в доме?        К Сэтоши бежит Дзиро, виляя хвостом. Милый. Опять со стола что-то стащил. С утра он обычно более ленивый и с ковра редко поднимается.  —Ты опять рисовал?—Спрашивает бабушка, отворачиваясь от плиты,—Посмотри на свои руки. И правда. Пижама и руки в фиолетовых и кислотно-зелёных пятнах. До начала занятий ещё есть время. Нужно умыться.        Смотреть на своё отражение в зеркале Сэтоши одновременно любил и ненавидел. С одной стороны, на него смотрела сильная личность с волевым взглядом, которая точно добивается всего, чего хочет. Но с другой… Как такой сильный по духу человек может позволять окружающим так наплевательски относиться к себе? Словно с тряпкой. Иногда зеркало разбить хотелось, настолько невыносимо было. Шумно вздохнув, Сэтоши открывает кран. Холодная вода успокаивала. Фиолетовая краска растекалась по раковине. Прямо как эффект на его картине. Женщина ест отравленную сливу, по её организму растекается яд. Мы видим её внутренности. Зелёные капли уже в желудке.        Забрав рюкзак из комнаты, Сэтоши бросает взгляд на картину. Одна из его лучших. Хорошая работа. Последнее яркое пятно на его памяти за этот день. Дальше только серость.        На улице пахнет дождём. Асфальт стал ещё темнее. Переходя дорогу, он даже не осматривается. Неделю назад здесь девочку сбили. На пешеходном переходе было яркое пятно. Сэтоши нарисовал это. Не на холсте, а в альбоме. И не девочку, а птицу. Дорогу и красный силуэт с крыльями на ней. Получилось аллегорично и изящно. В парке люди любуются на цветущую сакуру. Сэтоши смотрит на розовые цветки, и… Ничего не чувствует. Даже когда маленький цветочек падает на голову, он стряхивает его и идёт дальше. Порой люди не понимают настоящей красоты.       У школьных ворот толпятся ученики. Сэтоши проходит мимо них, смотря вперёд. Кто-то отходит в сторону. Шёпот. Этот противный шёпот за спиной. Словно жужжание мух. Мухи бесполезны. Они не приносят мёд, не опыляют цветы. Просто жужжат и иногда кусаются. Поэтому их и прихлопывают. В коридоре тихо. Сэтоши заходит в класс и переодевает обувь. Садится за парту и открывает альбом. Карандаш и ручка изящно скользят по бумаге. Паутина. Муха. И паук, что мирно выжидает в углу. Редко в школе удаётся нарисовать что-то определённое. Обычно это какие-то чёрные облачка или просто произвольные линии. Дома Сэтоши их подрисовывает и получается, например, женский профиль. Или чья-то рука. Кошка в дверном проёме. Подбитая чайка. Бабочка на сердце. Глаз без белка и радужки.        Через несколько минут класс наполняется жужжанием мух. Договариваются об игре после школы. Делятся впечатлениями о новом фильме. Сэтоши невольно ставит невидимый купол между ним и одноклассниками. Чтоб не трогали. Одному комфортнее. Наедине со своими мыслями. После звонка в класс заходит Икэда-сэнсэй с какими-то неизвестным парнем. Последний чуть выше Сэтоши, имеет странный темно-каштановый цвет волос. Придурок. Ещё бы в белый покрасился. Ученики встают с мест и приветствуют учителя. —Группа «В», сегодня к вам перевёлся новый ученик,—Все глаза одноклассников прикованы к новенькому,—Он недавно переехал со своим отцом в Кагонеи. Окажите ему тёплый приём. —Я надеюсь, что мне удастся подружиться с вами…—Скромно улыбается парень,—Меня зовут Тадао Ито. —Итак, Ито, займи место за Сугаварой,—Икэда-сэнсэй указывает на парту за Сэтоши,—Накадзима сломала ногу на каникулах и вернётся нескоро.  Тадао садится за парту. Сэтоши сразу начинает чувствовать на себе чужой взгляд. Да, Нана Накадзима тоже любила смотреть ему в спину, но все же иногда находила занятия поинтереснее. Сидеть без соседа сзади было намного комфортнее. Лишь бы не надоедал. И на том спасибо.  Тадао        Тадао сразу обратил внимание на соседа спереди. Оглядывая класс, стоя у доски, он заметил этот тяжелый взгляд. В прошлых школах таких ребят было много. Сидят себе, всегда на какой-то своей особенной волне, социальные контакты на минимуме. Но сосед—особенный. Это читается в его горделивой осанке. Школьные изгои обычно сидят сгорбившись, ходят с опущенным взглядом и головой. Возможно, сейчас не самое лучшее время для подобных размышлений, и все же стоит сосредоточиться на уроке английского, поэтому Тадао открывает тетрадь и поднимает глаза на доску.        После урока (Который тянулся очень долго), Икэда-сэнсэй подзывает Тадао к своему столу. —Ито, Ваши волосы…—Учитель дотрагивается до своих волос. —Это мой натуральный цвет.—Тут же отвечает парень. Типичная ситуация в каждой новой школе, спасибо генам, что хоть не сделали его блондином.  —Нужна справка, Ито. Позже покажете её мне, а затем отнесёте в медкабинет.        Выходя из класса, Тадао видит того самого соседа. Может, он не такой хмурый, каким кажется на первый взгляд? Стоит проверить.  —Привет,—Сосед оборачивается на приветствие,—Я Ито Тадао, переехал сюда из Нагои.  Лицо соседа изменилось, брови удивленно поползи вверх, при этом глаза оставались холодными, а губы—сжатыми.  «Черт, я что-то не так делаю?»,—подумал Тадао, неловко переминаясь с ноги на ногу.  —Сугавара Сэтоши.—Наконец представляется одноклассник.  Голос тоже отличается от голоса типичных изгоев. Не тихий и не застенчивый. С таким голосом дикторами работают, или читают новости по телевизору.  —Не покажешь, где здесь находится медкабинет? Я забыл справку от врача дома, а завтра очень не хочется искать кабинет по всей школе… Сугавара безразлично пожимает плечами, но кивает: —Хорошо.  Вроде даже улыбнулся. Видимо, все же нравится внимание. После урока все по компашкам и парам разделились и пошли обедать, а Сугавара, вот, вышел один. Хотя, возможно, у него есть приятели в других группах. Если нет, то это очень печально…  —Сугавара-сан, а чем ты увлекаешься?—Путешествие по школьным коридорам выходит молчаливым и немного напряженным, Сэтоши идёт намного быстрее, будто пытаясь отвязаться от новенького. —Рисую картины.—Не оборачиваясь, отвечает Сугавара. —Вау, прям на холсте? А в каком стиле?  —Сюрреализм.  —Как необычно. Покажешь когда-нибудь?  Они походят к белой двери в конце коридора и Сугавара поворачивается к Тадао. —Ито-сан, не обижайся, но…  Глаза все такие же безэмоциональные, но голос стал ещё более грубым. Тадао все прекрасно понял с первых слов. —Я понял, не буду навязываться. Спасибо за помощь. Парень берётся за дверную ручку и собирается войти в медкабинет, как вдруг слышит голос за своей спиной: —Но если тебе настолько интересно, можем пообедать сегодня вместе.  Тадао не может сдержать улыбки.        Когда они сидят во дворе школы на скамейке и обедают, Тадао понимает, что Сугавара не такой уж и нелюдимый, каким кажется на первый взгляд. Новый знакомый любил подолгу смотреть в одну точку, однако надолго в себя не уходил и даже поддерживал разговор. Показал свой альбом, где на одной странице нарисовал паутину с жирной мухой в центре. На других страницах красовались какие-то линии, прямые и волнистые, спирали разных цветов и размеров, геометрические фигуры. Сугавара объяснил, что некоторые такие рисунки на холсте превращаются в полноценные картины, в альбоме же он просто тренируется.  —А о себе что-нибудь расскажешь?—Спрашивает Тадао, съев онигири.  Сугавара снова смотрит куда-то перед собой.  —А что бы ты хотел узнать? —О твоей семье, о твоих планах на будущее, например…  Сугавара хмыкает.  —Что такое планы на будущее?.. Никогда не знаешь, какой сюрприз преподнесёт нам судьба. —И то верно. Ладно, а что насчёт твоей семьи? —Я живу с бабушкой и Харукой, моей мачехой. Мать я плохо помню, она ушла от нас, когда я был совсем ребёнком. Бабушка говорит, что её давно нет в живых. Отец женился на Харуке, а затем бросил нас втроём на произвол судьбы… О нем я тоже мало что знаю. После своего рассказа Сугавара опасливо озирается на Тадао, будто переживая за то, что взболтнул лишнего.  —Прости, что так разговорился. Что насчёт тебя? —Мой отец переехал сюда из-за работы, ему предложили должность в одной небольшой корпорации. Мы где-то раз в три года меняем место жительства, потому что отец толком не может понять, что ему нужно…  —И каково тебе переезжать с места на место? —Очень круто! Мне кажется, что за шестнадцать лет я объездил полстраны.  —И как тебе жизнь в Нагое? —Шумно,—Признался Тадао,—в Коганеи мне нравится больше. Здесь тихо. И красиво. Парень поднимает взгляд наверх, на сакуру, что растёт в школьном дворе. Сейчас апрель, и деревья начали вовсю прекрасно цвести. Сугавара даже голову не поднял, продолжая жевать рис. Неожиданно решает сам нарушить молчание. —Когда ты пришёл в класс, я подумал, что ты неудачно выкрасил волосы в каштановый цвет. —Правда?—Рассмеялся Тадао,—Отец говорит, что цвет волос мне передался от матери. Сугавара откладывает обед в сторону и впервые за все это время сморит Тадао прямо в глаза. —Ты тоже ее не помнишь, да?..  Надо же, он умеет быть грустным! Какие эмоции он ещё умеет показывать, кроме безразличия?..  —Нет, не помню. Она погибла в авиакатастрофе, когда мне было два года.  Сугавара кивает головой, слегка прикусывая губу: —Это тяжело. Не видеть и не знать того, кто подарил тебе жизнь… Тадао чувствовал, как цветение сакуры, выглянувшее из-за туч солнце и вкусный обед перестали его радовать, и тут же перевёл тему: —Что-то слишком грустные у нас разговоры. Может, сходим куда-нибудь после школы? Тут поблизости есть баскетбольные площадки?  —Завтра.—Отчеканивает Сугавара.—Сегодня я занят. —Как скажешь.        После окончания уроков они вместе идут по цветущему парку. Тадао не может отвести глаза от этих прелестных розовых и белых цветков, которыми усыпана вся земля. Сугавара просто идёт, не смотря себе под ноги или вверх на сакуру. Взгляд всегда направлен куда-то вперёд. Обычно, когда люди уходят в себя, это видно сразу. Тут что-то не складывается. Тадао решает не придавать этому значения. На выходе из парка они прощаются. —До завтра, Сугавара-сан, мне в другую сторону…  —Зови меня просто Сэтоши, умоляю…—Парень так закатывает глаза, что зрачков почти не видно. —Как скажешь. Тогда и ты зови меня Тадао.  Сэтоши коротко кивает и неуверенно машет рукой, будто желая поскорее смотаться отсюда. Тадао не обижается, он понимает, что иногда окружающих пугает его отзывчивость и чрезмерная дружелюбность. Ну что ж поделать…  Сэтоши        Этот парень чертовски странный. В классе полно людей. И именно на Сэтоши упал взгляд новенького. Ладно. Пусть побудет рядом. Хотя бы весёлый. Дзиро тоже весёлый, с ним приятно находится в одном помещении. Но Дзиро—собака. Собаки не умеют разговаривать. А этот… Как его? Тадаши? Он как говорящая собака. Хорошо. Пусть вертится где-то рядом. Может, пригодится.       О каких-таких делах шла речь? Сэтоши просто хотел поскорее отвязаться от новенького. Вот и все. Но сейчас, идя по улице вдоль магазинчиков, голову посещает одна идея. В рыбном магазине пахнет не чищенными аквариумами. В таких местах рыба обычно дохнет. Но здесь она просто огромная. В одном аквариуме плавает просто невероятных размеров камбала. Не задумываясь, Сэтоши покупает её. Просит запаковать в большой пакет с водой. Чтоб была живая. Продавщица смотрит удивленно, но выполняет просьбу.        На улице ещё светит солнце. Прохожие спешат по домам. Сэтоши тоже. В руках и ногах приятная дрожь. Кулак сжимает прозрачный пакет с рыбой. Аж дыхание сперло. Приходится даже остановиться, чтобы перевести дух. И вот, Сэтоши на пороге квартиры.       Никого нет. Бабушка наверняка ушла с Дзиро гулять. Шлюхи тоже нет в своей комнате. Где шатается на этот раз, без понятия. Сэтоши надеялся, что бабушка хорошо надаёт Харуке по лицу, когда та вернётся домой глубокой ночью. В квартире тишина. И так темно. Не переодеваясь в домашнюю одежду, Сэтоши берет с кухни нож для раздела рыбы и на ватных ногах поднимается наверх в ванную комнату. Щёлкает выключатель. Камбалу—в ванну. Присев на корточки, Сэтоши склоняется над рыбой, что борется за жизнь. Смотрит до тех пор, пока камбала почти совсем не замирает. Тогда открывает кран. Вода капает на блестящую чешую, рыба снова начинает подавать признаки жизни и шлепать хвостом по белой поверхности ванны. Сэтоши берет в руки нож. Раз. Два. Три. Бьет до тех пор, пока кабала не умирает. Ванна вся в кровавых разводах. На пиджаке школьной формы тоже есть пара капель. Ничего. Сэтоши смывает кровь, берет истекающую кровью рыбу и несёт вниз на кухню. Положив ужин на столешницу, делает надрез брюшной полости и удаляет внутренности. Промывает холодной водой. Срезает голову. Снова делает надрезы. Готовка идёт своим чередом. Пока рыба жарится на сковороде, берет ведро хлорки и швабру. Смывает все следы крови с лестницы. Переодевается. Отправляет школьную форму в стиральную машину. Перекисью водорода оттирает кровь с пиджака. Лишь бы оттерлось. Вздыхает с облегчением. С кухни уже приятно пахнет жаренной рыбой.        Вскоре домой возвращается бабушка с Дзиро.  —Чем это так дивно пахнет?—Спрашивает бабушка с улыбкой.  —Я приготовил нам ужин.  Вид причесанного внука в фартуке очень радует старую женщину. Садятся ужинать они вдвоём. —Харука не придёт?.. Бабушка лишь шумно вздыхает. Разгульная жизнь невестки ей тоже порядком надоела. —Иди к себе, делай домашнее задание и ложись спать. Я с ней разберусь. —Как скажешь. Спокойной ночи.  —Прошу, не засиживайся за картинами долго.        Сэтоши закрывается в своей комнате и наконец-то чувствует себя прекрасно. Посреди комнаты стоит все та же незаконченная картина, на которой девушка поедает отравленную сливу. Сэтоши убирает её в шкаф к остальным своим творениям. Заглядывает в коробку. Все же надо было сохранить себе плавник той камбалы. Но вонь стояла бы жуткая. Берет чистый холст. Из круга вырисовывается овал. Из овала—нечто, похожее на рыбу. Сэтоши рисует её внутренности. Рыба плывет по розовому небу прямо к солнцу. Вокруг композиции летают цветки ненавистной сакуры. Только лепестки красного цвета.        Не притронувшись к домашнему заданию, он ложится спать. Только закрывает глаза, как слышит внизу возню. Пришла Харука. Что-то упало. Вот ведь пьяная рожа, опять уронила торшер. Тварина. Дзиро лает. Правильно, малыш. Вгрызись ей в глотку. Бабушка что-то говорит этой шлюхе. Бедная бабушка.        Закрыв глаза, Сэтоши вспоминает его бешеные глаза. Как от него несёт алкоголем. Харука отлетает в строну, разбив головой телевизор. Бабушка плачет. А пятилетний Сэтоши стоит в дверном проёме, сжав в руке плюшевого медведя. Нет. Не надо вспоминать. Открыв глаза, он понимает, что сейчас все хорошо. Темнота и его комната. Мольберт с картиной. Луна заглядывает в окно. Пятно на ней похоже на зайчика. Сэтоши садится в постели. И только сейчас понимает, что глаза его мокрые от слез.