Белая хризантема вянет на закате

Тадао       Сэтоши уже третий день не приходил в школу. Первая парта третьего ряда пустовала, отчего на душе у Тадао было так же пусто. Все-таки, несмотря на свой угрюмый характер, Сэтоши приносил какие-то особые краски в повседневную жизнь. Сейчас же жизнь Тадао стала однотипной, как отцовские рубашки. Одноклассники ещё не привыкли к новенькому, поэтому обращались к Ито лишь по каким-нибудь учебным организационным вопросам.       Но, узнав из разговоров сверстников, что на днях у Сэтоши погибла мачеха, Тадао поклялся себе прийти после школы домой к другу и поддержать. Если выйдет.       Отец никогда не интересовался жизнью сына и где тот пропадает. Считал ли он своего отпрыска порядочным, или главе семейства Ито и правда было все равно, юноша не знал. Старался не думать об этом. Как бы то не было, а безразличие родителя давало кое-какие преимущества. После школы можно уходить, куда захочешь.       Дом, в котором жил Сэтоши, был многоквартирным и многоэтажным. Тадао за всю свою короткую жизнь видел таких предостаточно, но никогда не бывал внутри. У двери висел маленький буддистский колокольчик. Тадао потянул за него и вокруг раздался мелодичный звук, который успокаивал душу. Хоть немного. Но дверь никто не открыл. «Верно ли я делаю?.. А если он не хочет никого видеть? Может, я не вовремя?..»,—проскользнули мысли в голове. Борясь с желанием убежать с крыльца, Тадао позвонил во второй раз. За белой дверью послышались тихие шаги. Лязгнула цепь изнутри. Перед Ито стоял Сэтоши.       Господи, что же случилось с ним за эти дни!.. Под глазами темнеют такие огромные синяки, что казалось, будто друг неудачно пародировал известного J-rock певца и случайно стёр тонну теней под глазами. Ещё Сэтоши стал… Худее?.. Он и до этого был не особо спортивного и крепкого телосложения, но сейчас белая домашняя футболка весит на его плечах мешком, словно похоронный саван. Глаза Сэтоши… Так же безразличны. Как такое может быть? Разве он сейчас не переносит тяжёлую утрату? Хотя, судя по внешнему виду, можно понять, что товарищу все эти дела с похоронами даются тяжело. —Что ты здесь делаешь?..—И голос такой… Безжизненный. Не бесцветный и безэмоциональный, а именно безжизненный. Совсем как завядший цветок. —Просто… Тебя не было в школе, вот и я…—Тадао старается не пялиться на его бледное лицо, но взгляд все равно цепляется. Сэтоши замечает это. —Пожалуйста, оставь меня в покое на какое-то время… —Я подумал, может, тебе нужна поддержка?.. —Нет.—Голос Сугавары резко меняется. Становится жёстким и бесцветным, как обычно,—Я в порядке. Просто… И тут он начинает заливаться слезами. Они хлыщут из его глаз в таком огромном количестве, что кажется, что они вдвоём оказались на страницах манги. Тадао не знал, как успокаивать людей. И тем более не представлял, что делать с человеческими слезами. Вид рыданий всегда вызывали у него смятение. Успокоить, подать платок? Просто по спине похлопать? Что делать?! —Прости…—Шмыгает носом Сэтоши,—Я… Не знаю, как справиться со всем этим… Завтра похороны… И… Я не представляю, как ещё живу… Такой нелюдимый и угрюмый Сэтоши внезапно стал маленьким и беззащитным. Видимо, даже несмотря на непростые отношения с мачехой, Сугавара все равно её любил и уважал. —Уходи… Мне надо побыть одному… Приду через неделю…—Друг собирается закрыть дверь. Тадао просовывает носок ботинка между косяком и дверью. —Через неделю?!—Ахает Ито,—Ты пропустишь кучу всего! —Ито Тадао, мне все равно, сколько бесполезной херни я пропущу в школе, провожая маму в последний путь, когда же ты поймёшь это, идиот?!—Сэтоши внезапно срывается. Щеки его краснеют, а глаза ещё больше наполняются слезами. Тадао отшатывается в строну, едва не упав с лестницы. Прежде Сэтоши был груб, однако никогда не кричал… Мама… Он назвал свою мачеху мамой… —Я загляну к тебе позже и принесу домашку…—Не поворачиваясь к другу, Тадао сходит с крыльца. Вздрагивает, когда за спиной громыхает дверь. Все намного хуже, чем он думал… Сэтоши       Прекрасный цирк, Сугавара Сэтоши, публика оценила. Ито так ахринел, что не мог даже посмотреть в глаза. А слёзы… Сколько слёз ещё предстоит выдавливать? Особенно завтра, на похоронах?..       Бабушка режет овощи, шепча под нос молитву. Думает, что шлюха вернётся к ним в дом в виде не упокоенного духа… А зачем Харуке возвращаться в мир живых? За бутылкой бухла? Сэтоши хмыкает. Бабушка оборачивается. Приходится снова пролить слезу. —Это был твой одноклассник?.. Кивает. —Ты очень грубо с ним обошёлся. Я понимаю, что тебе тяжело, но в следующий раз извинись перед ним. Снова кивает. —Тебе нужно развеяться. Но я тебя понимаю.—Бабушка откладывает нож в сторону и сдавливает виски,—Сама не могу видеть ее вещи сейчас. Может, устроим там гостиную, или комнату для Дзиро?..       Отлично, думает Сэтоши, вещей этой суки больше не будет в их доме. Внучок послушно кивает: —Можно, да. Куда мне отвезти вещи?.. —Я нашла несколько центров помощи бездомным, которые нуждаются в женской одежде и других вещах, но все они за городом. А по поводу мебели я договорилась с одним своим знакомым, его рабочие вывезут все завтра с утра. Сэтоши еле сдерживает улыбку. —Я могу довезти несколько пакетов прямо сейчас на велосипеде. —Ох, мальчик мой…—На лице бабули снова появляется тёплое выражение, будто смерти невестки и вовсе не было,—Я переживаю за тебя и твою успеваемость… Может, в другой день? Но Сэтоши непреклонен. —Все в порядке, тот парень из моего класса, Тадао, потом мне все пояснит. Не переживай. Он целует бабушку в щеку и уходит наверх переодеваться. Впереди ждёт приятная терапия.       Быстро натягивает на своё худое тело серую толстовку и чёрные спортивные штаны, чтобы легче было крутить педали. Мельком осматривает картины в шкафу. Вновь видит чёрную дыру на холсте. Все же она нагоняет тоску… Прячет дыру подальше, за остальными холстами. Взгляд цепляется за небольшую коробочку из-под обуви, обтянутую чёрной бумагой… Рука сама тянется к ней, но Сэтоши останавливает себя. Нет, сейчас не время. Быстро закрывает шкаф, будто боясь, что из него прямо сейчас выскочит монстр.       На улице небо персиково-розовое. И такой приятный холодный ветер. Сэтоши улыбается, когда лучи вечернего солнца падают ему на щеку. Греет. Внутри вновь все сжалось от волнения.       Сначала он едет не спеша. Хочет приехать к складу и вспомнить приятные моменты, но вовремя останавливает себя. Нет, нельзя. Слишком опасно. Да и что убитому горем ребёнку делать на месте трагедии?..       За чертой города ему будто сносит крышу. Крутит педали так, словно это вопрос жизни и смерти. Подлетает на нескольких ямах, но не теряет равновесия. Вокруг уже расстилался чисто деревенский пейзаж: Поля да вечернее небо. Хочется плакать от такой красоты. Жаль, что облака не могут быть красными.       Далее идёт небольшое поселение. Несколько заправок и небольших магазинчиков. А дальше просторный, заросший травой сквер. Выглядит паршиво, видимо, местные хорошо так на содержание подзабили… Рядом ещё громоздится развалюха неизвестного происхождения. То ли беседка, то ли заброшенное кафе… Груды кирпича и дерева валяются друг на друге. И воняет сыростью. Сэтоши находит в одном из сохранившихся залов чёрную от копоти бочку. Медленно перекатывает ее на улицу. Время веселья.       Все шмотки этой шлюхи здесь, в одной куче. От нижнего белья до журналов, которыми она зачитывалась, когда не была пьяна. К черту все. В чёрную пучину. Среди вещей что-то блестит. Сэтоши берет в руки маленькие серёжки с крохотными драгоценными камнями. Если он правильно помнит, это один из подарков папаши этой шлюхе. Хоть что-то осталось у неё от этого придурка. Сэтоши сомневается, но в итоге все же прячет серьги в карман штанов.       Чиркает зажигалка. Вещи внутри бочки загораются оранжевым племенем. Несколько минут он вдыхает этот приятный запах, пока голова не начинает кружиться. Отходит чуть назад и смотрит, как горит со стороны. Прекрасно было бы сжечь ее заживо, думает он. Но наверняка бы Харука вопила, как ненормальная. Она даже такую легкую смерть принять не смогла.       Вид дыма и пламени разогревают в сердце (Или то, что от него осталось) Сэтоши. Он начинает улыбаться, а затем руки и ноги сами начинают двигаться. Устоять на месте невозможно. Танец, полный странного счастья. Он смотрит высоко в небо, кружась. Хочется засмеяться, и Сэтоши дает себе волю. Он будто воинственная богиня Кали, танцующая на головах поверженных демонов. Дыма становится все больше. Пламя поднимается все выше, а остатки вещей обращаются в пепел. Прощай, Харука.       Домой Сэтоши возвращается с ноткой печали внутри. В ближайшее время таких сеансов терапии не наблюдается. В кармане позвякивают сохранённые серёжки. Сэтоши останавливается на мосту. Внизу расстилается чёрная пучина воды. Чувство накатывает такое же, что при виде картины с той чёрной дырой. В ней можно спрятать, что угодно. И забыть. Сэтоши достает серьги из кармана. Долго смотрит на них. Кажется, они все ещё сохраняют на себе ее запах. Аж тошно. Раз он решил сжечь все мосты за собой, связанные с этой тварью, то надо идти до конца. Размахнувшись посильнее, Сэтоши выбрасывает серёжки с моста в воду. Можно было и продать. Но зачем? Все вещи должны уйти с хозяйкой. Умереть, как и она. Выбросив украшения, Сэтоши будто чувствует, как невидимая рука обрубает последнюю ниточку, связывавшую его с мачехой. Волшебно.       Похороны — это какое-то сборище лицемеров. И Сэтоши входил в их число, увы. Лить слёзы и отыгрывать роль убитого горем послушного сынишки ему порядком надоело.       Здесь все: родители Харуки, ее подружки, коллеги и даже собутыльники, однако никто о последних открыто не говорит, эти люди просто сидят в самом конце зала.       Она прекрасна. Смерть идёт ей. Мертвая она красивее живой. Никакого пьянства на лице. Погребальный макияж сделал из неё фотомодель. Волосы ухожены и заколоты настолько празднично, будто эта сука свадебку играет. На белом похоронном кимоно россыпь вышивки в виде алых цветов. Она невероятно любила цветы…       Тело на катафалке наконец-то вывозят из церемониального зала в крематорий. Сэтоши готов заклеить себе уголки губ скотчем, чтобы те не поднимались. Родители покойной все не могут успокоиться. Знали бы они, как жила все это время их дочка. А Сэтоши снова вынужден изображать слёзы. Когда они через два часа всей толпой отправятся получать прах в урне, нужно вылить ещё больше жидкости из своих глаз.       Прощай, Харука. Скучать не будет. Тадао       Наконец-то он мог увидеть Сэтоши на их аллее! Все ещё печален и немного болезненный, но это должно пройти. Тадао приложит все свои усилия, чтобы друг хоть на какое-то время забыл о своём горе!..       Отец вернётся поздно, а может, вообще не вернётся и переночует в офисе, как часто бывало. В большом двухэтажном доме страшновато, Тадао стыдился признаваться другим, что до ужаса боялся темноты и больших пространств. В голову приходит мысль. — Сэтоши, слушай… — Начинает Тадао, — Я все хотел пригласить тебя в гости. Новоселье с отцом мы не отмечали, поскольку у нас нет знакомых в этом городе, но, может, ты?.. Кажется, что Сэтоши погружён в какие-то свои мысли. Все-таки он чудак. Непохож на других. Это пугало и одновременно цепляло. — Сэтоши?.. — Да, почему бы и нет. — Отвечает друг, улыбаясь. Улыбка выходит такой искренней и живой, что Тадао хочется запечатлеть этот момент. Надо же, на лице Сугавары играет подлинная улыбка!.. Срочно всем сюда!!! — Когда тебе удобно?.. — Да хоть сегодня, после занятий. Тадао готов танцевать от счастья. Наконец-то он может пригласить домой настоящего друга, предложить ему поесть, обсудить с ним новые фильмы и поиграть в приставку…       Как бы не старался Тадао, а сосредоточиться на уроке не мог. Все мысли были заняты их с Сэтоши будущей совместной деятельностью. Он знает нового одноклассника совсем немного, и, вроде их уже можно назвать друзьями, но Тадао не знал, к примеру, любимый цвет Сэтоши, какие фильмы он любит, в какие компьютерные игры рубился… Этот пробел почему-то очень беспокоил парня, обычно с прошлыми друзьями они знали друг о друге все, даже то, чего знать не следовало. С каждым другом у Тадао были какие-то свои секреты, ритуалы и фразочки. Это ведь привычно для друзей, да?.. Но все эти друзья не оставались с ним долго. Отец искал новое место работы и они гнали на другой конец страны, оставляя за собой прежнюю жизнь. Старых друзей Тадао в том числе… Он наделся, что в Коганеи они задержатся хотя бы до окончания школы, а не то будет тяжело отпускать Сэтоши, к такому сварливому и нелюдимому, Тадао все же привык…       На пороге дома Сэтоши ожидаемо мнётся, не зная, как вести себя. Неужели он ни разу не ходил кому-то в гости?.. — Что ж… Добро пожаловать… — Только и может сказать Ито. Сэтоши, словно зверь на чужой территории, оглядывается вокруг себя и снимает обувь. — Мы с отцом ещё не успели до конца все разобрать… Но приставка уже стоит у меня в комнате.       В комнате Тадао светло, кровать ещё не привезли, прошлая была слишком большая и отец принял решение ее оставить, а в новом городе купить новую, поэтому парень спал на футоне. У двери стоял небольшой стеллаж с книгами и мангой, у окна — письменный стол. Все вычищено до блеска, как в больничной палате.       Сэтоши за эти часы говорит намного больше, чем обычно. Он злился, когда проигрывал, но все равно видно, что от души веселится. На любой отвлечённый от игры вопрос не агрессирует, а просто отмахивается.        Затем Тадао приносит им перекусить. Отец не любил, когда едят в комнате, но пока родителя не было дома, парень мог позволить себе такую вольность. На удивление, за едой Сэтоши становится более разговорчивым.  — С одноклассниками у тебя не ладилось изначально, да?..  После этого вопроса Сэтоши поник плечами. Тадао лишь успел мысленно сказать «Чёрт!..» и пожалеть о заданном вопросе, как Сугавара вновь поднял голову и посмотрел в глаза другу.  — Я намеренно их избегаю.  — Но… Почему?..  Честно говоря, Ито тоже не во всех школах принимали тепло и дружелюбно. Но он всегда стремился поменять это, чтобы влиться в коллектив. Сэтоши не был противным или каким-то уж совсем грубым, а просто нелюдимым и скромным. Перебори он страх общения, все могло бы быть иначе… А тут…  — Они не понимают меня. — Пожимает плечами Сугавара, — Но мне все равно, что они думают обо мне.  — А то, что думаю я?.. — Тадао очень интересно узнать ответ. — И то, что думаешь ты, мне тоже все равно.  Парень лишь понимающе кивает. Зато честно. Даже как-то не очень больно. Просто Сэтоши такой человек, да и последние события наверняка повлияли на него так. Тадао лишь надеялся, что со временем они станут хорошими друзьями.        Внезапно Ито вспоминает нечто очень важное. — Знаешь… Тут, в нашем дворе, летает очень милая канарейка. Видимо, она улетела из своего дома и потерялась. Уже около двух недель прошло, а она все где-то рядом с нами так и летает. Я кормлю ее и приношу воду. Хочешь посмотреть на неё? Иногда она садится на руку.  Сэтоши кивает и Тадао тащит его во двор.        Уже темнело. Солнце окрасило небо в алый, но во двор свет почти не приникал из-за большого количества деревьев вокруг. Ито долго рассматривает их ветви.  — Странно… Обычно, когда кто-то приходил сюда, она давала о себе знать… — Может, улетела?..  Сугавара очень хорошо вписывается в эту сумеречную атмосферу, особенно его тихий вкрадчивый голос. Будто злобный ёкай, затаившийся в тени… И этот взгляд. Будто не человека, а зверя в засаде. Вот-вот прыгнет…  — Ты чего такой испуганный? — Сэтоши перестаёт хмурить брови и его лицо теперь снова кажется по-привычному отвлечённым.  — Да так… Просто… Темноты боюсь немного, по правде говоря…  — А чего ее бояться… — Ухмыляется Сугавара и идёт обратно к дому, оставив Тадао стоять посреди деревьев, — С ней надо дружить…  Скорее всего, птичка и правда улетела. Или с ней случилось нечто плохое. Но Тадао старался об этом не думать.      Сэтоши        Ощущение маленькой увядшей жизни в руках заставляло чувствовать дрожь внутри. Ещё час назад пальцы руки сжимали тонкую мягкую шейку, а крохотное сердечко билось. Но всему приходит конец.       Ножницы отрезают желтые крылышки. Они найдут свой покой на дне коробки, рядом с другими трофеями. Зачем он это делал? Сэтоши не мог объяснить это самому себе. Какой-то тёмный порыв души поднимался и он был готов рвать и метать, снести все на своём пути. Когда в его руках оказывалась даже самая беззащитная судьба, он чувствовал какой-то странный прилив энергии внутри. Он желает обладать. Он всегда делает то, о чем думает. И рано или поздно все его планы воплотятся в жизнь.  Тадао        Они вдвоём сидят в лапшичной и наслаждаются выходными. Сэтоши не любит говорить, когда ест, поэтому Тадао заваливает его вопросами.  — А какой твой любимый цвет?  — Художнику трудно выбрать любимый цвет. — Но все же… — Сегодня фиолетовый.  Тадао переворачивает страничку журнала. Он купил его в киоске, издание было стереотипно девчачьим, но почему-то именно в журналах для девочек помещалась такая полезная вещь, как «20 вопросов, чтобы узнать лучшего друга». И ещё выкройки для браслета дружбы из бумаги на обороте.  — А еда?.. Сэтоши показывает палочками для еды на свою тарелку: — Лапша.  — Любимое животное?.. — Капибара. — Произносит Сэтоши после недолгого молчания, но Тадао отчего-то становится не по-себе.        Они выходят из ресторана только через час. Казалось, что пропасть и ледяная стена между ними наконец-то исчезли. Но Тадао отчего-то чувствовал необъяснимую тревогу весь этот день. — Эй, Ито! — Зовёт Сэтоши с другого конца дороги, когда они попрощались и уже разошлись.  — Что? — Парень смотрит на своего непривычно весёлого друга.  Сугавара улыбается. Искренне, оказывается, у него, как и у всех здоровых молодых людей, есть зубы. Это настолько невозможная картина, что Тадао на секунду думает, что это не тот Сэтоши, с которым он познакомился в школе.  — Улыбнись, Ито!  Он смеется. У него милый смех. И он гораздо лучше выглядит, когда весёлый. Абсолютно такой же, как все остальные ребята.        И Тадао улыбается. Потому что не может сделать иначе, уголки губ сами ползут вверх.  Сэтоши        Трезвая Харука была будто создана для живописи. Сэтоши роется в своей карте памяти, доставая нужный образ мачехи.        Рука сама скользит по полотну. Женщина в красном. Цветы. Белые хризантемы. Символ скорби и смерти. Окрашены в алый ее кровью. Она плывет по реке. Ее руки и ноги деформированы, совсем как у жука или другой мелкой таракашки.        После смерти Харуки воспоминания о ней немного подстерлись. И хорошо. Его голова слишком заполнена гениальными идеями, чтобы хранить там ещё и эту пьяную рожу.        Идёт спать Сэтоши уже на рассвете. Убирает мольберт и картину в шкаф. Оттуда на него смотрит незаконченная работа. Чёрная дыра. Приди. Достань меня. Впусти меня. Парень не хочет смотреть на это. Закрывает шкаф и еле доходит до холодной кровати.        Ито Тадао. Что ж тебе надо? Неужели вокруг нет более стоящих ребят, что могут стать для тебя друзьями? Почему именно Сэтоши? Отталкивал, как мог, а он все равно тянулся, совсем как маленький мотылёк. Он летит на яркий свет огня и сгорает. Зачем ты губишь себя, Ито Тадао?.. Чертов мазохист. Но, может, Сэтоши уже пора все-таки завести друзей?..