Про склонность к анализу и вечерние дожди

Было бы в сто раз проще, если бы Катя не знала о чувствах Жданова. Если бы все осталось на уровне вранье-инструкция-страдания. К неразделенной любви Катя привыкла. У неё там грустный опыт со Старковым, а еще вот годичный вой в подушку по Жданову - сначала от тоски, потом от счастья, а вот последние пару месяцев от отчаяния. Было бы проще, если бы она отпустила его сразу. Когда за её равновесие боролась Виноградова, когда строчки из инструкции всплывали в мозгах сами собой и когда Миша дарил ей белые розы просто так. Тогда, она бы сияла сегодня новогодней ёлкой, держалась за крепкую мужскую ладонь в особенно волнительный моменты. Она бы точно не напивалась бы в баре после собственного триумфа. Да, еще и с кем! Было бы проще, если бы Катя не знала о чувствах Жданова. Она затолкала бы поглубже свою ревность, собрала всю волю в кулак и перегорела. Смирилась с мыслью, что ничего не будет. Никогда. - Московский бомонд до жути не тактичен, Катя, - вещала Ткачук, отпивая шампанское маленькими глотками, - В Киеве нас с Андреем ни разу не спросили вот так в лоб о том, что у нас за отношения. То, что именно киевская журналистка и доставала их всех беспардонными вопросами о личном, сказать не представлялось возможным. Как так вышло, что Катя методично напивалась в компании Надежды Ткачук, науке все еще было неизвестно. Впрочем, таких фильмов Пушкарева насмотрелась достаточно, там и любовницы и жены и невесты, все скопом могли и дружить, и пить вместе и обсуждать одного на троих мужчину. Но у неё не фильм. У неё горькая правда жизни - Кира скорее собственный позвонок перегрызет, чем отдаст Жданова кому-то. Даже если он сам уже снял поводок и побрел к киевской красотке. - А у нас и нет никаких отношений, понимаете, Катя? Мы просто друзья. - продолжает Надежда. И Катя кивает. Катя по-ни-мает. У неё тоже есть такой друг. Но даже, когда они изображали пару, Пушкарева в его сторону и вполовину такого взгляда не могла выдавить. Потому и не верилось. Ну, еще от того, что Жданов с женщинами дружить не умеет. Он и с ней - с Пушкаревой- просто дружить не смог. Не потому, что захотел, конечно, нет, просто не смог отдать, как любимое президентское кресло или стол. А потом взгляд скользит по Ткачук. Да, уж, женщин Жданов выбирать умел, в этот раз и в правду алмаз. На Надежду даже злиться было глупо, уж слишком она самой Кате нравилась. Чертовски красивая, слишком мила со всеми, и будь Пушкарева в прежнем облике, она бы точно кривого слова не сказала. И от этого ненавидеть её хотелось еще больше, но не получалось. - Да и у Андрея тут явно большая любовь. Вот, наверное, именно здесь стоило остановиться. Отставить бокал с шампанским, попрощаться и пойти искать Юлианну, чтобы та научила её заново дышать. Конечно, его большая любовь - Кира. Все еще невеста, с белым платьем, которая, и с фатой. - Он в командировку даже её зайца с собой прихватил. Я все удивлялась, а он говорил «чтоб не забыть», держал его так трепетно, что я даже завидую. - говорит Надежда с улыбкой, - Меня так никто не любил. Бокал в руках Пушкаревой чудом не выскользнул из рук. *** Анализировать было даже сложнее, чем когда она писала диплом в университете. Сложнее, чем измениться в Египте. Если Андрей её не любил, почему Кира ставила ей ультиматумы в первый день возвращения? Почему Катя за это время ни разу не видела Жданова в компании моделей? Он не выбросил пакет? Зачем взял с собой этого зайца? Измотав себя до утра, в голове крутилась только одна мысль - всё таки любит. И радости это не приносило. Потому что, знать о взаимности и не иметь сил и возможности сделать хоть шаг навстречу - страшнейшая пытка. Потому что, если ему есть, что сказать - пусть приходит сам. Если ему плохо - пусть приходит сам. Если он не хочет забывать - пусть приходит сам. У Кати теперь тоже есть гордость. *** Утром, когда они собираются подписывать контракт, Пушкаревой хочется запереться в каморке и больше не выходить. Но она связана обязательствами и должностью, поэтому приходится сидеть во главе стола и слушать вялые придирки Воропаевой. Видимо, вчера Кира уже удовлетворила жажду уколоть Катю посильнее и бралась за новую конкурентку. Ну, еще из-за самой Надежды. В конце концов, та ей нравилась достаточно, чтобы не выставить её на передний фланг обиженной невесте. Жданов защищает Ткачук, касается её руки, поддерживая, и смешок вырывается сам собой. В голове все путается еще больше, и, кажется, что каждая минута тянется целый час. А потом Федя вносит поднос с шампанским, и Катю начинает тошнить. Её обжигают взгляды Андрея, любезность Надежды, скорбное лицо Киры. - А вот и я! В конференц-зал врывается Малиновский, и это, наверное, впервые, когда Катя его действительно рада видеть. - Ты, как всегда, вовремя, Роман. - говорит Жданов, и, почти ненавязчиво, пододвигается ближе к Кате. И раньше она ни за что не услышала бы, как он втягивает носом её запах возле волос. Вот так неожиданно. Замечает и задыхается сама. Поэтому, когда подписи на своих местах в контракте, а все соглашаются выпить за это, Пушкарева извиняется и отказывается. Она не помнит, кто сбегает с собрания первой - она или Кира. *** Коля заходит к ней в кабинет в конце рабочего дня, садится на красный диван, откидывается и складывает руки на груди. - Позвони ему, Пушкарева. - говорит он, - Вам это нужно. Катя возмущённо давится воздухом, открывая и закрывая рот слишком медленно. Она вскакивает из-за стола и хватает сумку со стола, чтобы уже у самой двери порывисто повернуться. - Иди ты, Коля, к Клочковой. Зорькин вроде и сам не против, но от Катиного тона остаётся обиженным и недовольным. *** У неё болит голова от выпитого с женсоветом вина, а еще несварение от наставлений девочек. Погода, как назло, была теплой и приятной, поэтому раздражала. Катя в принципе возвращается домой вся на взводе, поэтому стоящий у подъезда Жданов воспринимается, как издевательство. - Надя сказала, что проболталась тебе про зайца. Надя сказала. Катерине официально переставала нравится Ткачук, за то что много болтает. За то, что Катя теперь не может смело откреститься от всей этой истории. - Федя сказал, ты выбросил пакет, - она обнимает себя руками и отворачивается к подъезду, - Откуда у тебя вообще этот заяц взялся? Она вздыхает и думает, что не хочет знать. Было бы проще, если бы Катя не знала ни о чем вообще. - Я его вернул. - Катя хмурится и нервно дергает плечом, - И ушел от Киры. - Ткачук улетела, теперь ты кочуешь с чемоданом от одной идиотки к другой? Идиотская злость поднимается к горлу по привычке. Куда уж ей теперь язвить? - Кать… И вот эти его интонации толкают её в спину с такой силой, что Пушкарева не помнит себя, пока взлетает по лестнице к подъезду. С невидимым взглядом ищет спасительные цифры на домофоне, но Жданов медленно идет за ней. Пусть. - Как- то всё не так идет, Кать. Что-то пошло не так примерно полгода назад, когда его дружок решил поиграть в великого комбинатора, предложил этот план по соблазнению, когда Жданов, играючи, бульдозером проехался по её жизни. А она по его. Что-то пошло не так, когда она превратилась в обозленную суку. Что-то пошло не так, когда Надежда Ткачук, предполагаемая любовница Жданова, проговорилась о долбаном зайце из пакета. Катя молча поднималась на свой четвертый этаж, считая ступеньки. Счёт всегда её успокаивал. Раз, два, три… - Зачем ты за мной идешь? - Хочу поговорить с тобой. С твоими родителями. Возможно, добавить к своему чемодану в багажнике твой. Со вчерашнего вечера так и не разобрал. Восемь, девять, десять…. - Моих родителей нет дома. Они в гостях. У неё больше нет сил придумывать, что ответить на остальное. Двенадцать, тринадцать… - Я не рада сегодня гостям. - Я и не гость, Кать. Я вроде как будущий муж. Она поворачивается так резко, что почти падает, но его руки крепко держат её, пододвигав ближе. И от такой близости не получается сделать вдох. И еще, господи боже, его руки. Как она по ним скучала. Жданов целует её между девятнадцатой и двадцатой ступеньками. Катя дрожит, буквально пугающе. - Ты меня любишь? - спрашивает хрипло, шепотом, потому что боялась задать этот вопрос вслух черт знает сколько времени. У Андрея морщины возле глаз глубокие. Дрожащие руки. И уничижительно тусклый взгляд. И, когда он им ведет по её лицу, кивает. Обреченно. Последний раз он смотрел на Катю вот так после своего последнего совета в качестве президента. Когда она высказывала ему всё, что рвалось наружу. Когда он еще имел привычку прижимать её ко всем стенам в округе и хватать за высокие воротники блуз. Когда её высокие воротники еще существовали. - Люблю. - говорит и сглатывает. У Кати по виску скатывается капелька пота. Она не верит. Когда любят, не поступают так с людьми. Когда любят, не позволяют делать так больно. Они смотрят прямо в глаза и находятся рядом, а не сворачивают голову от стыда. Катя хотела быть рядом, ей снились их поцелуи и совместные ночи, и как же кружилась голова поутру. Сейчас она не уверена, что смогла бы быть рядом. Засыпая под утро, на самом краю сознания, Катя отчетливо слышит тихий голос в самое ухо. - А ты любишь меня? Катино горло сдавливает спазм, и она не отвечает ему.