My Rock Star

Идёт Намджун на репетицию и на следующий день. Пол ночи и почти весь он читал книгу и дочитал-таки её до конца. Они с Хосоком приходят, когда вся группа, включая Сокджина, собралась. В зале не хватает только Мина. И Джису, и Чимин на месте. Чон идёт к сцене, и Намджун также следует за ним. - Добрый вечер, Сокджин-щи. - Зови меня Джин, хён. Меня все так называют. Сегодня Сокджин выглядит иначе. Вместо драных джинсов и кожаной куртки,- мягкие флисовые штаны и такая же худи пастельного оттенка. Даже длинная серьга куда-то подевалась. Намджун даже не может сказать, какой Джин нравится ему больше, - сегодняшний софтовый или вчерашняя рок-звезда. - Хорошо, Джина, - неуверенно произносит Намджун, и младший по-доброму посмеивается. - Я дочитал книгу, - продолжает Намджун. - О, так быстро? Отлично. - Погуляем после репетиции? - предлагает Джун. - Погуляем. Вот так вот просто Намджун приглашает первого красавчика на свидание. Ну ладно, может не на свидание, - на прогулку. Тем не менее.. незаметный шажок для человечества, огромный для Ким Намджуна. В тот момент, когда Намджун собирается вернуться в зал, он замечает, что в двери появляется Мин и машет Хосоку. Тот также машет ему со сцены. Чонгук закатывает глаза и зло бьёт палочкой по тарелке. Тэхён вздрагивает: - Ты чего, хён? - А чего он опять припёрся?! - сердится Чонгук. - Чонгука! - предупредительно шипит Хосок. - Что Чонгука? Я двадцать пять лет как Чонгука! Чего он ходит сюда теперь? Пусть сидит дома. С женой своей. Хосок опускает глаза, а остальные делают вид, что ничего не слышали. - Давайте начнём, - спешит обозначить начало репетиции Джин. Намджун какое-то время думает о словах Чонгука. Что-то здесь нечисто .. почему его так задевает, что Мин Юнги, который очевидно, женат, приходит на репетиции? И, скорее всего, из-за Хосока. Они же коллеги и друзья... Но вскоре всё внимание Намджуна захватывает Сокджин. Группа поёт вчерашние песни, кроме каверов. Сегодня у них получается более слаженно. Перед перерывом они исполняют кавер на песню Beatles "Strawberry Fields". В перерыве Тэхён подходит к Джису, Чонгук к Чимину, а Хосок к Юнги. Последние о чём-то тихо разговаривают, негромко смеются. Когда Юнги смотрит на Хосока, его лицо озаряется светом, и наоборот. Намджун начинает сомневаться, что они всего лишь друзья. Во второй части репетиции группа снова играет свои песни. Намджун уже слышал их вчера и узнаёт. - Может сыграем ещё и Taegu Heartbreak? - спрашивает Джин у ребят. Те соглашаются. Эта песня больше похожа на блюз, с небольшими вкраплениями рокового фристайла. Красиво. Намджуну нравится. И не потому что ему нравится солист. А потому что, действительно, хорошая музыка. Репетиция заканчивается почти через два часа. На часах начало десятого, за окном уже стемнело, и Намджун начинает переживать, что Сокджин откажется от прогулки. Но, к счастью, этого не происходит. - Если ты не возражаешь, хён, давай зайдём ко мне, я гитару оставлю, - просит Сокджин, - это недалеко. - Конечно, Джини, хочешь я понесу? - Ну.. понеси, - Сокджин немного смущён. - Так как тебе книга, хён? - спрашивает Джин, когда они минут пять идут в тишине. - Понравилась. Читается легко, а вопросы, которые там поднимаются, интересные. С одной стороны, вроде как философские, но с другой, жизненные. - Любишь серьёзные книги? - На самом деле, разные люблю. Но давно не было времени, чтобы почитать не на бегу, не в самолёте. Так что получил двойное удовольствие от прочтения. - Какую жизнь в полночной библиотеке выбрал бы ты? - спрашивает Джин, с интересом заглядывая в лицо старшего. - Даже не знаю. Наверное, всё-таки свою. Я ведь пока не знаю, чем она закончится, - ухмыляется Намджун, - А что насчёт тебя? - Я определённо родился бы в Сеуле и стал рок-звездой! Джин смеётся, и старший подхватывает его смех. За всем этим стоит как будто бы какая-то грустная история об упущенных возможностях. Но Намджун считает, что они не так хорошо знакомы, чтобы устраивать допрос. После небольшой паузы разговор входит в расслабленное русло. Парни разговаривают обо всём на свете, - о книгах, о Сеуле и Кванчхоне, о погоде, и море, которое рядом, о людях, о жизни в целом. С Сокджином легко. Намджун даже удивляется, насколько ему легко и уютно с человеком, которого он видит третий раз в жизни. Даже несмотря на то, что это, можно сказать, один из самых красивых людей, которых старший видел в жизни и который ему, кстати, нравится. Джин так и спрашивает: - Я тебе нравлюсь, хён? Словно это также просто, как спросить про рамен за ужином или песню на радиоволне. Но врать или ходить вокруг да около Джун не умеет, а потому также просто отвечает: - Нравишься. Джин улыбается как будто сам себе под нос тихой и тёплой улыбкой, не глядя на Намджуна. - Придёшь к нам на концерт, хён? В субботу вечером? - Конечно. - Не жди ничего такого особенного. Тут народ менее искушенный, чем в Сеуле ... Поскольку эта тема уже как-то проскальзывала, Намджун решает деликатно заметить: - Я думаю, ты преувеличиваешь разницу и контраст между столичными жителями и жителями провинции. В общем и целом, люди везде одинаковые. Помнишь, как пели Depeche Mode? People are basically the same? * - А The Doors пели: People are strange when you're a stranger,** - замечает Джин. - Ладно, 1:1, - смеётся Намджун, - но, если честно, не вижу здесь противоречия. - Ты думаешь, люди в Америке абсолютно такие же как в Корее? - Ну, может не абсолютно. Нас отличает история, культурный код, язык. Но, в целом, людей по всему миру заботят похожие проблемы. Они переживают за своё будущее, сожалеют о прошлом, любят своих партнёров, заботятся о детях и родителях, .. я имею в виду это. - О чём в своём прошлом сожалеет Ким Намджун? - Мне не стоило так много ходить по ночным клубам, - ухмыляется старший. - Это была не твоя наркота? Намджун немного удивлён, но потом понимает, что при нынешнем уровне технического прогресса новости из Сеула легко могли дойти и до Кванчхона. - Если я скажу, что не моя, ты мне поверишь? - Намджун заглядывает Джину в лицо. - Почему нет? Ты не производишь впечатление плохого парня. - Ты не знаешь меня. А вдруг? - Ну смотри, хён, я не знаю, да. И вижу тебя второй..третий раз в жизни. Но пока ты ничего плохого не делаешь и не производишь впечатление плохого человека, я верю тебе и тому, что ты говоришь. Тем более, я знаю, как легко журналисты стряпают подобные скандалы. - Спасибо за кредит доверия авансом. Ты всегда так поступаешь? - Да, пока человек не облажался, я ему верю. Облажался, могу дать второй шанс. Но в третий просто вычеркну из жизни? и всё. - Логично. Незаметно проходит часа полтора или даже больше. Постепенно начинают гаснуть окна в домах. - Наверное, мне стоит проводить тебя? - спрашивает у младшего Намджун, - Уже поздно. - Да, мне завтра на работу к первой паре. Они идут обратно, Намджун смелеет и берёт Джина за руку. Тот не отнимает её, а поудобнее устраивает свою узкую ладонь в большой тёплой руке Намджуна. Парни идут какое-то время молча, а потом Сокджин спрашивает: - Чем ты будешь заниматься здесь всё лето? Не заскучаешь? - Не думаю, что мне будет скучно. Буду читать, отсыпаться, гулять. Съезжу в Сунчхон и Макхпо. Может, и до Кванджу доберусь. На море тоже неплохо было бы. - Могу составить тебе компанию, - предлагает Джин. - Было бы просто супер. Они доходят до дома Сокджина, и тот не уходит, топчется на месте. Сейчас он совсем не похож на того дерзкого парнишку из библиотеки. - Так значит, я тебе нравлюсь, - внезапно говорит Джин, - Достаточно сильно, чтобы поцеловать? Намджун подходит вплотную к младшему. Джин довольно высокий, но Джун всё равно выше на пол головы. В этом нежно-сиреневом костюме он кажется младше двадцати пяти. Или дело в его милом лице и больших глазах? Старший наклоняется, берёт Джина за подбородок и мягко касается губ губами. Губы у Сокджина тёплые и мягкие и имеют вкус какой-то ягоды. Наверное, бальзам для губ. Наверное. Но это неточно. Младший ему сразу же отвечает. Джун не торопится, растягивает удовольствие, целует тягуче, нежно, чувственно. Где-то на заднем плане сознания мелькает мысль, что их могут увидеть, а это консервативная провинция, но слишком уж сладко и приятно целовать Сокджина и прерывать эти ощущения мыслями и предосторожностью нет ни желания, ни сил. Когда они нехотя прерывают поцелуй, Джин вдруг спрашивает: - Надеюсь, ты не сочтёшь меня слишком ветреным, из-за того, что я целуюсь на первом свидании? Этот вопрос звучит так мило и невинно, так не вяжется с образом крутого рокера с длинной серьгой, но Намджуна он покоряет. - Нет, Джини, скорее наоборот. Ты очень милый и, как я уже сказал, нравишься мне. Сокджин широко улыбается старшему: - До завтра, хён? - До завтра. Намджун идёт в сторону дома такой счастливый и опьяненный, словно выпил в одно лицо пол бутылки виски. Фокус только в том, что он ничего, кроме воды, сегодня не пил. А вот Хосок, судя по всему, да. Старший сидит за столом и перед ним стоит бутылка макколи, а рядом деревянные чашки. Он совсем не похож на себя. Обычно собранный, весёлый и энергичный, он кажется мрачным и подавленным. - А, Намджуна! Погуляли? Не промок? - фальшивая весёлость в голосе хёна беспокоит младшего. Намджун, по правде говоря, даже не заметил, что шёл дождь. - Хочешь макколи немного? Сам делал, - предлагает Чон. Ким садится за стол. Хосок тут же наливает ему чашку. - Хён.. Всё хорошо? - спрашивает Намджун осторожно. - Не буду врать, Намджуна, не очень. Я не из нытиков, но вот что-то немного подустал, подзаебался от жизни. - Что случилось? Неприятности какие-то на работе? - Нет.., - Хосок колеблется будто бы решает, стоит ему говорить или нет, - тут такое .. вроде как дела сердечные. Снова следует пауза, а потом Хосок словно с обрыва в воду бросается, - начинает рассказ. - Мы с ним были, что называется, два дружка по горшкам. У вас в Сеуле нет такого выражения? Это, значит, с садика друзья. Вот мы такими и были. Как встретились, так и были не разлей вода, - садик, младшая школа, средняя, старшая. Лет пятнадцать, наверное, как дружили, пока не поняли, что у нас друг к другу не только дружеские чувства. Точнее первым понял я, он до последнего сопротивлялся. Называл меня "бро", а сам смотрел совсем не платонически. Я не давил, зачем? Но на него само это осознание потом упало. А до этого и ревность, и драма, и всё, что бывает только, когда тебе семнадцать. В общем, начали мы тайно встречаться. Тайно, потому что признать такое почти пятнадцать лет назад было неслыханным. Тем более, здесь, в дыре нашей. Тут даже девушки до свадьбы должны были девственницами быть, что уж говорить про нас. Не таких как все, - Хосок произносит эту фразу, слегка паясничая и гримасничая,- Так матушка моего парня говорила про геев. "Не такие как все". Самого слова будто бы боится. Как в "Гарри Поттере", - "Тот, кого нельзя называть". В общем, прятались, скрывались, врали, но наедине были как обычная пара. После школы мы с ним оба поехали в Кванджу, поступать в полицейскую академию. Те четыре года были, можно сказать, самыми счастливыми в моей жизни. Мы сняли квартирку, жили вместе, как женатая пара. Всё у нас было отлично. Никакие жизненные трудности не пугали, потому что мы были вместе. В академии, конечно, мы не распространялись. Небезопасно. Для всех ситуация была - вроде как два земляка снимают жильё, чтобы сэкономить, - ничего такого. Возможно, кто-то что-то и замечал, и подозревал, но нам удалось отучиться без скандалов. Но когда мы вернулись в Кванчхон, скрываться стало уже невыносимо. То есть, нарочно мы не выпячивали нашу связь, но родители прознали. Его родители. Мои к тому времени уже погибли. Я остался совсем один, не считая тётушки Чон и Гука. В общем, плохо они, родители моего парня, всё это восприняли, как ты понимаешь. Скандал, хоть и пытались утаить, но всё равно пол города знало. Мне было тогда двадцать три, ему двадцать четыре. Мы успели проработать в полиции меньше года. Его родители велели ему идти в армию. В срочном порядке. Как сказал его отец, - дурь из башки выбить. Он подал заявление, да и я следом. Его родители бесились, но что они могли поделать? Ничего предосудительного в моём поступке не было. Конечно, я не был так наивен и не думал, что мы попадём в одно место. Так и вышло. Я отправился на север, почти на границу. А он служил недалеко от Тэгу. Но мы постоянно были на связи. Как это только было возможно, мы созванивались, списывались. Отпуска я только на него и тратил. К кому мне было ещё ездить? Разочек, правда, в Кванчхон к тётушке скатался. Вернулись мы почти в одно время. С разницей в месяц. Ему уже исполнилось двадцать шесть, мне двадцать пять. И тут родители на него начали давить, - женись и женись. Давай женись. Невест ему выбирали, приводили в дом. Он от них сбегал ко мне и жил у меня. Многие уже были на нашей стороне, включая мою тётушку Чон и Чонгука, хотя малой тогда в Сеуле учился. Но наши отношения он одобрял и поддерживал меня. Но были и такие, кто осуждал, и осуждал очень сильно. Удивительно, но на работе нас не трогали, хотя слухи думаю и до нашего начальства доходили. В общем, попробовал он характер проявить и сказал, что переезжает ко мне. А у его матери случился сердечный приступ. И с тех пор она этими приступами стала страдать регулярно. И мой парень, и все остальные, даже его отец, понимали, что это манипуляция чистой воды. Но он сам не мог бросить мать вот так. Через пару лет после нашего возвращения из армии он женился. С Кенмён мы учились вместе, наша бывшая одноклассница. Она неплохая так-то, кассиром в круглосутке работает. Так я стал любовником женатого человека. Это был ужасный период. И жить так тяжело, и расстаться невозможно. Я уверен, Кенмён всё знала. Честно говоря, не знаю, зачем ей этот брак. Через какое-то время у неё тоже любовник появился. И, кстати, примерно в тот же момент у матери моего-не моего любимого случился реальный приступ - инсульт. Она слегла, а потом, когда немного восстановилась, стало ясно, что ей нужно бросить работу и ходит она плоховато. В общем, фактически инвалид. Пришлось моему парню переехать с женой к родителям, чтобы помогать отцу ухаживать за матерью, помогать по хозяйству. Тот тоже уже не молод. Год я пробыл в таком положении, а потом сказал, что больше не могу и ушёл. То есть как ушёл, отказался быть любовником. Даже думал, вдруг, чем чёрт не шутит, встречу кого-то ещё. Но только вышло так, что я однолюб, видимо. Да, и он меня любить не переставал никогда. Так и живём. Работаем вместе, видимся каждый день, он на репетиции приходит постоянно. И именно поэтому Чонгук Юнги не любит, как ты, наверное, успел заметить. За то, что тот и от жены не уходит, и мне вроде как себя забыть не даёт. Между нами год уже как нет ничего, но я, правда, живу этими моментами, когда вижу его. Вот.. навесил зачем-то на тебя свои проблемы, Намджуна, - Хосок невесело смеётся, - заметил, что я до последнего его имя вслух произнести не мог? Это уже привычка прятаться. Грустно мне сегодня стало. Вроде как тридцатка, дом есть, работа есть. А семья? Будет ли у меня когда-то своя семья? Или хотя бы просто любимый человек рядом? Я что, многого прошу?.. Чон вздыхает, глубоко и горько. - Нет, хён, совсем немногого, - Намджун старается звучать как можно мягче, - Это, можно сказать, базовые вещи. Каждый человек имеет право на счастье. Особенно такой хороший, как ты. - Спасибо, Джуна, - Хосок невесело улыбается, - А у тебя-то вроде как свидание было с нашим Джини? Чон подмигивает Киму. Глаза у Хосока хоть и грустные, но выглядит он уже гораздо бодрее, несмотря на нетрезвое состояние. Видимо, выговориться пошло ему на пользу. - Да, свидание, - Намджун не может сдержать широкую улыбку. - О, это прекрасное чувство, когда тебе кто-то начинает сильно нравиться. Надеюсь, всё у вас сложится хорошо.