Ночная рефлексия

      Этой ночью Зоуи не мог уснуть.       Поглаживая волосы сопящего рядом Райли, он смотрел в потолок и пытался понять, в какой момент он свернул в этой жизни не туда.       План был гениален и прост: втереться простачку-агенту в доверие и перетянуть на свою сторону. Ну право слово, ничего сложного, сколько раз он уже такое делал.       Пара слов там, пара слов тут, и вот люди уже начинают сомневаться в своей картине мира. Ну, люди, которых он до этого встречал, коих было, если честно, немало. Райли был другим.       Он либо был слишком глуп, чтобы анализировать то, что Зоуи говорил, либо ему было слишком плевать и на лицемерие героев, и на то, что в СМАКС работают такие же люди, как и он. Райли будто двигался по инерции, портя планы его организации только потому, что того требовала работа, а не потому, что он действительно воображал себя кем-то, кто должен вершить правосудие.       К слову, его, вероятно, напарник, который часто приходил к Зоуи за перекусом, был как раз кем, кого шашлычник ожидал увидеть в команде героя. Идеалист, стремящийся быть похожим на лицемерный образ Флэра. Такого легко пошатнуть, стоит лишь показать ему неидеальность его кумира. Такого легко доломать. С таким интересно поиграться.       Но Райли был другим. У него, судя по всему, не было сильной идеологии. Он делал лишь то, что считал правильным в определённый момент времени. Он знал, что он, объективно говоря, неудачник, который ничего особого в жизни не добился, но будто не задумывался об этом слишком сильно, меняя тему, когда Зоуи пытался аккуратно надавить на это.       Внутри Райли будто был непонятный стержень, который позволял ему изменять свои убеждения, относительно быстро реагировать на обстоятельства и принимать соответствующие решения. Который позволял ему хорошо приспосабливаться. Это вызывало некую симпатию, но Зоуи не позволял себе большего, прекрасно понимая, что его цель - втереться в доверие, а не довериться. В принципе, в то время доверять кому-то было сложно. Он и не доверял особо.       Что изменилось? В какой момент весь план, чёрт побери, просто разрушился? В какой момент всё пошло не так?       Возможно, когда он впервые увидел выражение полного равнодушия и безразличия ко всему на лице Брауна? Тогда он впервые искренне захотел узнать, что случилось, что заставило его так выглядеть, а затем сделать всё, хоть бы на этом хорошо знакомом лице появилась хотя бы какая-то эмоция. Видеть Райли таким опустошённым было даже страшно. Значит, не то. Когда он начал о нём беспокоиться, с чего вдруг он перестал видеть в нём лишь средство для достижения цели?       Когда, когда, когда же?!       Когда во время очередного нападения его сердце по ощущениям на пару секунд остановилось, когда он услышал сдавленный крик со стороны уже начавшего разрушаться здания, который мог принадлежать только знакомому агенту? Или ещё раньше, когда взгляд Райли начал казаться ярче тысячи солнц, когда его улыбка вызывала лёгкость, тепло в груди?       Нет, должен же быть какой-то определенный момент, ещё раньше, ещё. Какого чёрта он позволил себе расслабиться, когда это произошло? Почему он вообще влюбился, прости Господи, в это лохматое чудо?       Ему на секунду показалось, что последнюю фразу он сказал вслух, потому что Райли заворочался, зашевелился, подбираясь к нему ближе, видимо во сне устраиваясь поудобнее.       Теперь одеяло у Зоуи было отобрано, как и, видимо, левая рука, которую Браун, можно сказать, обездвижил, прижав к себе, как дети прижимают к себе во сне игрушки. Вопреки тому, что на улице так-то было холодно, а рука и без того из-за пережатых сосудов начинала неметь, что Зоуи не особо устраивало, мужчина лишь вздохнул, считывая, не проснулся ли его возлюбленный, смиряясь со своей судьбой. Не будить же его солнце, в самом деле.       Какая разница, когда это началось вообще? Нет, интереснее будет наверное ответ на вопрос, в какой момент между ними, как пишут в романах, 'промелькнула искра', из-за которой все планы Зоуи и пошли коту под хвост. В голове услужливо возникло старое, полугодичной давности воспоминание о том, как они с Райли сидели под палящим солнцем на полу фургона, потому что стоять было ужасно душно, а залезать в фургон, оставив всё оборудование снаружи, Зоуи не собирался. Как, впрочем, и браться за нагретое солнцем железо столов и гриля в попытках отнести всё внутрь.       Браун тихо жаловался на всё на свете, вроде чаще всего на жару, а Зоуи просто кивал, изредка вставляя свои комментарии. Погода ужасная, даже в одной футболке было душно и жарко, в такой обстановке не то, что говорить, мыслить было сложно. Или это только у него такая проблема? Райли, вон, спокойно себе сидит бубнит. Хотя по его измученному виду можно было сказать, что он тоже, мягко говоря, не в восторге от нынешнего аномально жаркого лета. Лицо покрасневшее, по лбу вон не первая капля пота стекает, волосы с чёлки так вообще к нему прилипли, взгляд такой грустно-замученный. И силы же тратит на то, чтобы поговорить. Наверное, не любит неловких пауз в разговорах, вот и старается заполнить тишину хоть чем-то.       Зоуи помнил, что тогда неосознанно перевёл взгляд на сухие губы и, особо не задумываясь, отметил про себя, что ему нравится их форма. В принципе в тот день мысли шли ужасно вяло, он уже тысячу раз пожалел, что не послушал интуицию и не остался сегодня дома.       В какой-то момент мысли зачем-то перетекли в какое-то очень странное русло, что он не отследил. Тогда это казалось обычным, ничем не примечательным ходом мыслей. Ему вдруг стало интересно, является ли эта черта лица какой-то расовой или это, наоборот, результат смешения крови разных рас, так сказать, небольшое чудо генетики. Они были различны по толщине, нижняя губа была чуть пухлее верхней, но это выглядело даже интересно. Почему-то захотелось рассмотреть их поближе. Да и Райли, устало выдохнув, задрал голову повыше, прикрыв глаза...       Зоуи закрыл глаза свободной рукой, сдерживаясь от тихого стона, со стыдом вспоминая их первый поцелуй. Господи, какой ужас, вот зачем, почему и как он это допустил? Они даже не знакомы были толком, куда он полез?       Он вернул взгляд на уже ставшую родной лохматую макушку.       Может и хорошо, что полез. Иначе сейчас рядом с ним не спало бы его сокровище.       Почему он вообще начал думать о причинах появившихся чувств? Разве сейчас это уже было важно?       Возможно, он с самого начала что-то чувствовал, но просто не понимал это, возможно он почувствовал что-то, когда понял, что взгляды на жизнь у них с агентом не сильно по своей сути отличаются. Райли конечно не согласился бы, но он просто не видит, как часто противоречит иногда своим сказанным вслух словам.       Зоуи видит. Зоуи в принципе часто читает своего возлюбленного, как открытую книгу. Ну, ладно, как открытую книгу на другом языке, потому что иногда полёт мысли этого товарища был слишком хаотичным, как и его эмоции. Тогда Зоуи становилось напряжённо из-за того, что он на время терял возможность предсказывать его действия, но в то же время это интриговало, это было чем-то новым в его жизни, чем-то, что почему-то очень хотелось понять.       Может тогда, когда Зоуи впервые довелось увидеть эту сторону Райли..? Эту хаотичную, местами безбашенную сторону?       Может. А может и нет.       В любом случае, это всё произошло настолько быстро, что Зоуи и сам не заметил, как на смену осторожности в редких моментах наедине пришла лёгкость, как внешность этого непримечательного человека начала казаться чуть ли не эталоном красоты, когда фальши в его словах не осталось, когда сама цель их общения куда-то потерялась, оставив Зоуи перед выбором между чувствами, которые он в принципе редко к кому-то испытывал, и возможностью получить преимущество перед смотрителями, получить способ быть на шаг впереди, знать всё об их планах. Казалось, для него, обычно практичного человека, склонного пренебрегать такой незначительной для его собственного существования вещи, как любовь, привязанность и прочее, выбор очевиден. Казалось.       Он аккуратно, стараясь не сильно громко шуршать простынями, перевернулся на бок, утыкаясь носом в мягкие волосы и приобнимая кокон из одеяла в который Райли завернулся пару минут назад. Кокон пусть и слабо, но тепло пропускал, потому Зоуи прижался чуть ближе, стараясь согреться. Надо будет купить ещё одно одеяло, так и заболеть недолго, особенно с приходом морозов под 15 градусов ниже нуля и очередным отключением отопления в доме.       Возможно, он просто устал быть один, не в состоянии довериться хоть кому-то больше 'нужного', быть настоящим с кем-то без того, чтобы вызывать страх, как у своих подчинённых.       Возможно, это всё пройдёт чуть позже и он всё же сможет, теперь уж точно достаточно втеревшись в доверие, получить союзника в агентстве. Возможно, ему просто стало скучно, вот он и решил разбавить свою жизнь бесполезным дополнением в виде романа, но это имело бы смысл, только если бы роман был коротким. Возможно, он просто случайно внушил себе эти чувства ради того, чтобы выглядеть наиболее искренним перед своей целью. Возможно многое, но не всё из этого действительно имело смысл.       Он тихо вздохнул, устраиваясь поудобнее. Тело постепенно расслаблялось, теперь он чувствовал, как сильно ему нужен был сон.       Пора бы перестать размышлять о пустом, если он не хочет завтра ходить уставшим весь день. Размышления ни к чему уже не приведут, мозг перестал нормально строить логические цепочки ещё с полчаса назад. За эти пару часов он понял только то, что пока у него есть человек, который очень уж быстро залез ему в сердце и уходить оттуда не собирался. Ещё у него нет ни единой идеи, почему это произошло, но это не так уж и важно, если подумать.       Факт останется фактом: ему почему-то хочется быть ближе к этому человеку, хочется ловить его улыбки и обнимать по ночам. Хочется обсуждать с ним какую-то фэнтези-литературу, которую Зоуи, к своему стыду и удивлению, не читал, хочется целовать его, доверять ему и быть рядом. Разве вместе с нахождением причин такого состояния его чувства как-то изменятся? Очень вряд ли. Он, как и все люди, существо иррациональное. Потому он наконец-то может признаться себе, закрыв глаза, что ему действительно нравится что всё в итоге пошло не по плану. На периферии сознания промелькнула мысль, что он получил что-то более ценное, чем рассчитывал. Пожалуй, с этим можно было согласиться.       Если это то, что люди зовут любовью, то Зоуи должен пересмотреть свои взгляды насчёт её бесполезности.       А пока ему нужно поспать, подумать он может обо всём и потом.