ДОЛИНА СИНИХ ГОР ИЛИ ДВА МИРА ОРАКУЛА КОЛЛИНЗА СЭДГАРДА

      Как и положено детям, Мэлоди, а именно так Коллинз переименовал свою новоиспеченную дочь, решив, что новый дом - новое имя, росла и развивалась сообразно возрасту. Её братик, сменивший тяжёлое имя Ллойд на Лерой, какое-то время мучился кошмарами, пока сам Оракул не решил проблему частичной потерей памяти на событие, связанное с потерей близких. После этого он превратился в абсолютно обычного ребенка своего возраста. Миссис Дарс не могла на него нарадоваться, как мальчуган впитывал новые знания, а потом выдавал с неменьшим энтузиазмом. Он полюбил читать и потому, самым излюбленным местом его времяпрепровождения была именно библиотека, где он с гувернанткой и занимался.       Однако никто не отменял и подвижной деятельности. Во-первых, мальчику нужны были физические нагрузки, а во-вторых, ему как будущему мужчине полагался наставник по воинскому делу. Кто-то же должен был учить ребенка стрелять из лука, ездить на лошади, владеть разными видами оружия, учить стратегии и охоте. Незаметно, в игре, но мальчик учился всему, что полагалось знать воспитаннику дома Сэдгардов. Впрочем, он являлся полноценным членом семьи, как и сестра, а потому, Коллинз для него был отцом, а Вилмар – дедушкой. И чтобы ни у кого не возникало сомнений, Жан-Жак по просьбе Вилмара подготовил соответствующие документы.       Вилмар, кстати, настолько ослаб, что через три года после появления детей в его доме, отошёл от дел окончательно, передав дела сыну. И, если Жан-Жак не отходил от старшего хозяина Долины, то младший мог лишь пару раз в неделю навещать отца, чтобы делиться своими силами. Часто настроение стареющему Оракулу поднимали дети, навещая деда в его комнате или в саду, где он неспешно прогуливался неизменно в сопровождении Жан-Жака.        Сам Коллинз проводил с детьми немало времени. Особенно много его внимания доставалось дочери. Сын обычно был занят то миссис Дарс, то с наставником и виделись они с отцом в основном за трапезами и перед сном. У Мэлоди пока такой проблемы не было, поэтому уделять дочери время было проще. Девочку не спускали с рук то кормилица, то мужчины семьи. Она даже засыпала чаще всего именно на руках новоиспеченного отца. Коллинз отдыхал, когда ребенок, наигравшись и будучи сытым, засыпал прямо на его груди, пока тот сидел в кресле на террасе или на диване в гостиной.       Ради детей, Коллинзу пришлось взять небольшой отпуск, о чем было сообщено наставникам в горный дом. Лишь через три года, когда Мэлоди немного подросла, а Сесиль перевели в личные горничные девочки, Коллинз смог оставить дочь ненадолго с миссис Дарс и увезти Лероя в горы на обучение к своим наставникам. Впрочем, наставники теперь нужны были не ему, а подросшему сыну. Ра тоже требовал сил и времени. Одновременно с этим Коллинз возобновил занятия по усилению резерва и работал с Андромедой. Именно благодаря своему Шару, он выяснил страшные подробности того, что именно произошло в доме тёти Джесс три года назад. Узнал, но пока решил оставить эту информацию в тайне, надеясь поведать её детям, когда придёт время. Самому чуть дурно не стало от развернувшихся в Шаре сцен. Как такое рассказать родным? Была надежде, что Лерой не вспомнит событие, а Мэлоди и не за чем помнить она младенцем на тот момент была. Значит и напоминать не надо!       Как и обещал Дюку, Коллинз приставил его к малышке, чтобы, во-первых, обеспечивал безопасность, а во-вторых, обучал тому, чему уже был обучен её брат. Девочку рано посадили на лошадь, но ещё раньше она начала осваивать разного рода оружие. К одиннадцати годам она не только прекрасно держалась в седле, но и метала ножи, стреляла из лука и метко бросала лассо. Занятий с гувернанткой тоже никто не отменял. Лерой к этому же времени превратился в статного и образованного юношу, с развитым резервом мага – целителя и являющегося наследником дома в горах. Надо ли говорить, как он обожал сестру, любил и уважал отца, деда, наставников и был благодарен за тот опыт и знания, что последние передавали ему.       Способности Оракула начали проявляться у Мэлоди в возрасте около пяти лет. Особенно хорошо она видела потерянные души и по наитию отправляла их куда следует. Впрочем, она больше просто общалась с ними. Заметив это, Коллинз объяснил дочурке как делать это правильно. С того дня, как способности были замечены, Коллинз самолично начал заниматься с девочкой. Благо, ребенок учился быстро и освоенное применялось ею верно. Единственное, с чем постоянно боролся Коллинз, это с ослиным упрямством дочери. В учебе упрямый нрав был скорее в помощь. Но в жизни это очень мешало отношениям Оракула с наследницей. И с этим надо было что-то делать, прекращать это ослиное упрямство. Коллинз помнил, по какой причине он не любил тётю Джесс. Именно из-за этого упрямства. Зачастую тётушка из принципа что-то запрещала ему в её доме, хотя видимых причин для отказа не было. Мэлоди приняла его от матери. Но теперь Мэлоди - Сэдгард и наследница Оракула. Глупое упрямство ей не к лицу и не по статусу. Поэтому следовало что – то придумать.       Часто Мэл норовила сама выбирать, чем ей заниматься. И, если с Дюком и Глорией часто такие номера прокатывали, то с отцом она постоянно боролась за право сменить занятие на то, которое хочет, а не то, которое сейчас нужно или запланировано. Коллинз весомыми аргументами старался убедить дочь заняться тем, что требовалось. Когда это не помогало, в ход шли настойчивость и уверенность в своей правоте самого Коллинза. Однажды упрямство сыграло с девочкой злую шутку.  Стоит ли говорить, что последующие выводы были сделаны верно. Урок был освоен пожизненно!       Работая с пленными, Коллинз запретил дочери появляться в казармах раньше четырнадцати лет. Он объяснил своенравной дочери, что юному созданию нечего делать там, где решаются Судьбы людей. Не каждый взрослый выдержит. Считалось, что к четырнадцати годам психика более крепкая и можно начинать обучать «чтению душ». Однако девочка не вняла отцовскому наказу. Для неё чужая душа - интересная раскрытая книга. В свои одиннадцать она была упрямее ослицы и любопытнее кошки. Как известно, последнюю то самое любопытство сгубило. Но Мэл решила, что к ней это не относится.       Поссорившись с отцом накануне по совершенно другому поводу, Мэл решила доказать ему, что чего-то стоит. И, пока поздним вечером стража у ворот казармы менялась, девочка пробралась незамеченной в помещение. Как? Об этом позже. В темноте она прекрасно видела и быстро на цыпочках прошла к ларю с инструментами, которые обычно используют для манипуляций с пленными: верёвки, одеяла, палки и прочие нужные вещи. Ларь был достаточно вместительным, поэтому девочка свободно поместилась во внутреннем пространстве ларя, отвоевав его у вещей. Спряталась и притаилась. Да, игры с Дюком в охоту и шпионов дали свои плоды, её никто не заметил. Даже притихшие пленники не издали ни звука.       Наконец, Коллинзу удалось дойти до казармы пленных, и он начал работу. Не успел он начать, как почуял неладное. Ходившая всегда рядом старушка Мадэ почуяла что-то и суетливо забегала по казарме. Коллинз тоже прислушался, присмотрелся. Мадэ остановилась напротив ларя. Коллинз отогнал собаку и особым видением просканировал пространство ларя. Что же так могло привлечь внимание собаки? И каково же было его удивление, когда в ларе обнаружился ребёнок. Его ребёнок! Мэлоди! — Сейчас же вылезай и объяснись! – нарочито громко позвал Оракул свою дочь. Та неуверенно подняла крышку и показались сначала глазёнки, в которых читался страх вперемешку с азартом. Затем, она медленно поднялась, открывая крышку ларя и являя себя миру.  Коллинз кратко потребовал от девочки объяснений причин её появления в казарме. Но та прикинулась глупышкой. - Ну? — Что «ну»? Папа, я не лошадь! — Дерзить смеешь, юная леди? — Доказать, что я не маленькая! – с вызовом ответила дочь, глядя отцу в глаза. А это дорогого стоит, ибо в упор смотреть в глаза Оракула могла лишь она и Дюк. Всё! Остальным это было недоступно. Практически никто не выдерживал прямого взгляда Коллинза Сэдгарда. Он подавлял, подчинял. — А своими успехами в учебе ты доказать это не можешь? — Нет! Ты всё равно не хвалишь! — Когда заслуживаешь – хвалю! А за эту вылазку я тоже должен тебя похвалить? – Коллинз был в недоумении от поведения дочери. — Я пробралась одна и незамеченной! Вот! – Девочка сложила руки на груди и вздёрнула носик. — По поводу этого будет отдельный разговор! Как ты обошла Дюка, миссис Дарс и охрану у казармы, я выясню позже. Сейчас на это у меня нет ни времени, ни сил. Ты же, немедленно отправляешься спать! Мадэ проводит тебя! И попробуй не спать, когда я приду проверить. — Но папа! Я… — Будешь наказана! - рявкнул Коллинз. Терпение, откровенно, заканчивалось. – Марш отсюда в свою комнату! Пока я прямо здесь тебя не взгрел!    Угроза подействовала, как надо, хотя он никогда не поднимал руку на дочь. И всё же, девочка сделала обиженную, но жутко гордую моську, затем вылезла из ларя, и взяв Мадэ за ошейник, пошла к выходу. Как только ребёнок и собака скрылись за дверью, Коллинз повернулся к начальнику охраны – Игору. — Не пояснишь, как твои орлы пропустили ребенка сюда? — Ничего не понимаю! – нашелся Игор. – Они неотлучно на посту. — Значит, отлучались или просто проворонили! Выяснить, кто пропустил, наказать! – дал короткий приказ Оракул. — Виноват! Исправлю! Есть! — А то, не ровен час, любой шпион так проберётся. Ларь убрать к стене и сделать над ним закрытый навес. Всё под замок! — Есть! – отрапортовал начальник охраны. — Если она ещё раз сюда проберётся, накажу и тебя и её! Публично! Анатолю прикажу это сделать! – негодовал Коллинз. Не то, чтобы он собирался сделать именно так. Однако придать начальнику охраны дополнительную мотивацию серьёзнее относиться к своим обязанностям, а также к безопасности жителей имения и Долины в целом, стоило. — Так точно! – снова отчеканил Игор, вытянувшись в струнку. Перспектива быть наказанным собственным мужем, да ещё и прилюдно, была, мягко говоря, нежелательной. От подобных мыслей и картинок, развернувшихся в голове, у Игора даже усы дыбом встали.      Как только все пленные были распределены куда им положено, Коллинз поднялся в комнату дочери. Она спала в обнимку с любимой игрушкой, хоть и была для этого уже достаточно взрослая. Рядом лежала Мадьяра и встала при приближении хозяина.  — Лежи, Мадэ! – попросил он собаку. – Охраняй. Проснётся, разбуди меня!       Старая собака всё поняла и снова улеглась на коврик у кровати маленькой хозяйки. Утром он обстоятельно поговорит с дочерью. Её упрямство стало переходить все границы. Это надо было прекращать, так как будущего Оракула глупые поступки из упрямства не красят. Своим поведением она подставила не только гувернантку, которая уже и не знает, как влиять на поведение упрямого ребенка. А Дюк! Её ангел -хранитель и тарай в одном лице? Что он плохого сделал ей, что она его обманула. Кстати, а где братец? Торопясь в комнату дочери Коллинз едва ли заметил фигуру брата на диване в тёмном коридоре. Он бросился за дверь комнаты и увидел, что Дюк лежит на диване, едва дышит, у на полу стоит недопитая чашка с чаем. — Нет, Дюк! Нет!  - Коллинз подскочил к брату, тот не реагировал на зов и тормошение. Более трясти его не было смысла. Сердце затихало. Коллинз отчетливо слышал, как удары становились всё реже. Франсуа и Андре помогли транспортировать Дюка в комнату Коллинза.      Около часа Коллинз вливал в брата свои силы, заводил сердце, заставлял дышать чаще. Наконец, выбившись из сил, потеряв надежду, Коллинз, наконец увидел, как с трудом открылись глаза Дюка. — Дюк! Братец! – выдохнул Коллинз. — Я умер? – тихо спросил Дюк. Уставший, напуганный и обеспокоенный взгляд привязанного брата не ушли от внимания Дюка. – Что случилось? — Почти умер! – констатировал Коллинз, слабо улыбаясь. – Ты выпил седативного чая. Доза была велика, Дюк. Ещё немного и мы прощались бы с тобой на погребальном костре. — Как седа… - хотел спросить Дюк. Он ушам своим не верил. — Что ты помнишь до потери сознания? — Ну, мы с Мэл играли «в Дом». Она налила чаю, подала. Пока наливала, попросила принести ещё пару кукол для компании. Усадил их рядом и начали пить чай. А дальше, я спать захотел и пошёл в коридор. Больше не помню… - через силу поведал Дюк, что вспомнил. — Понятно. Прошу, не убивай нас больше. Не пей и не ешь того, в чем не уверен. Мэл тебе подсыпала седативный порошок. Франсуа уже выяснил, что она взяла его в лавке Изабель. Та даже не заметила пропажу. Лишь вспомнила, что Мэл заходила к ней, задавала кучу вопросов, покрутилась среди других клиентов и убежала так же незаметно, как пришла. Винс уже сделал ей внушение. — За что она так? – Дюк искренне не понимал, чем провинился перед тарайлой. — Ничего ты не сделал, брат. Боюсь, в этом виноват был я. Мы с ней повздорили. Я отругал её недавно. Она обиделась. Решила доказать, что большая. Представляешь, - Коллинз едва улыбнулся, рассказывая приключения Мэлоди вчера вечером. – Она пробралась в казарму для пленных. Сделала это так, что никто не заметил её проникновения. Как и пропажи в комнате. У своей комнаты она «сняла» с поста тебя, как я выяснил. Миссис Дарс она обманула, притворившись спящей, когда та пришла её проверить. Ты, полагаю, уже спал на диване в коридоре. Она об этом сама и рассказала моим ребятам, пока я тебя откачивал. Через охрану она тоже пробралась незамеченной, воспользовавшись тем, что эти двое решили поменяться с другими охранниками. Пока они занимались передачей смены, она прошмыгнула и спряталась в ларе. Хорошо, что Мадэ её почуяла и выдала. Я даже смотр пленных начать не успел. Собака вовремя стала беспокоиться о том, что в помещении есть те, кому быть здесь не положено. Мэлоди ничего увидеть не успела. — Где она? — Пока спит. Мадэ её охраняет. Утром я поговорю с этим чертёнком. — Как ты намерен поступить с ней за это? – вопрос Дюка не был праздным. — Сначала поговорю. Потом видно будет, - ответил Коллинз уклончиво. Не хотелось сейчас беспокоить брата. На этот раз дочь напросилась на очень строгое наказание. – А ты отдыхай. Я прилягу на кушетку. Вряд ли скоро усну, но отдохнуть мне тоже надо.       Утром, пока Дюк спал, Коллинз прошёл в комнату дочери. Та хоть и лежала в кровати, но только делала вид, что спит. Коллинз тихо присел на край кровати. — Можешь не притворяться, Мэлоди. Ты не спишь. Если сейчас же не сядешь на постели и не поговоришь со мной, я накажу тебя гораздо строже, чем задумал.          Мэлоди тут же подскочила и села, глядя на отца испуганными глазами. — Бить будешь? — А стоило бы! Но у меня другая идея. — Какая? – не понимала девочка. — Узнаешь позже. Но сначала ты мне расскажешь, как и зачем ты украла из лавки Изабель снотворное, а потом подмешала Дюку. Как обманула Глорию? И как, наконец, пробралась в казарму? Я слушаю. Помни, наказание будет зависеть от того, что ты мне расскажешь. Охранники уже наказаны, кстати! Ты обязательно сходишь на плац у казарм охраны посмотреть на результаты своих действий.        На последние слова Мэлоди прикрыла ладошками рот, чтобы не вскрикнуть. Как наказывают охранников за провинности она прекрасно знала. И даже как-то мельком видела. Если бы тогда миссис Дарс её не увела, то досмотрела бы до конца, как Томассин Анатоль управляется с хлыстом. — Ужас! – пискнула девочка, глядя на отца. Тот же, сохранял спокойствие и продолжал. — Миссис Дарс я винить не могу, она поверила тому, что ты спишь. Ты умеешь натурально притворяться спящей. Кто научил? Дюк? С ним же вы в шпионов да в охотников играете. — Д-да, с ним, - прошептала неуверенно девочка. — Я, конечно, высказал ей своё недовольство её работой и потому, накажу лишением половины жалования за этот месяц. — Нет! Папочка, пожалуйста! Она не виновата! – взмолился ребенок. Под одеялом Мэлоди даже ножками засучила от нетерпения. — Зато строже будет к тебе относиться и воспитывать. Раз ты такие фортели выкидываешь. — Нет, пожалуйста! Я обещаю, что буду слушаться её и не буду обманывать! — Хорошо, но ей ты принесёшь официальные извинения в моём присутствии за то, что обманула и пообещаешь ей то, что только сейчас пообещала мне. — Я извинюсь! Извинюсь!  - затараторила девочка, только теперь прекрасно осознавая то, что натворила. — И перед Изабель извинишься! — Да! — И перед охранниками, мимо которых прошла! Они тебе не враги! — Да! – уже менее уверенно ответила дочь Оракула. — А Дюк! Зачем его ты опоила? — Ну, он бы не пустил меня в казарму. А так, я усыпила его… бдительность… - кое как подобрала слово Мэлоди. — Дочь, - Коллинз чуть сильнее повернулся к девочке корпусом. На лице была беспристрастность и строгость. – Как ты дозу рассчитала? — Никак, - ответила та, ещё не понимая, к чему этот вопрос. – Просто высыпала порошок из пакетика. — Просто высыпала? – изумился сдержанно Коллинз. – А ничего, что там была доза на пять приёмов? — Как на пять? – до Мэлоди окончательно стало доходить, что она натворила и это могло закончиться непоправимым. Она могла потерять тарая! — Так! Ты напоила своего тарая снотворным на пять человек. Он едва не заснул навечно! А его жена? А его маленький сын? На кого бы ты их оставила? Ты хоть понимаешь, что своим упрямством подставляешь не только себя под неприятности и наказания, но и окружающих, ни в чем не повинных перед тобой людей подвергла опасности? — Пап… - Мэлоди, наконец, заплакала. Беззвучно. Слёзы крупным каплями стекали по щекам. Стыд, наконец овладел наследницей Долины окончательно. — Дошло, наконец, что одних ты под позорный столб подвела, двоим был строжайший выговор, а собственного тарая ты чуть к предкам не отправила? И всё из-за того, что хотела доказать мне свою «взрослость»! А показала «глупость»! Не думал, что воспитал глупого Оракула! Глупый Оракул – опасный злодей и никчёмный правитель своих земель! Тебе Долиной править! Людей исцелять! Быть во всём опорой и надеждой! А ты что творишь? Ведёшь себя как маленькая не воспитанная и капризная девочка! И это в одиннадцать лет? — Прости… - Мэл уже рыдала в голос, вытирая слёзы краем одеяла. — Я-то прошу. А вот, простит ли тебе выходку Дюк и его семья? — Я попрошу прощения! Я сделаю, что скажут и слушаться буду! Только прости, пожалуйста! — Я же сказал, что прошу. Но после того, как ты сама сходишь к Дюку, потом к Клэр и с поклоном у обоих попросишь прощения за содеянное и примешь наказание. Примешь то, что они скажут. Я даже вмешиваться не буду, если только наказание не будет опасно. Будь готова принять заслуженную трёпку. Дюк будет милостив, я уверен. Он тебя обожает. Но Клэр? Она вряд ли по головке погладит человека, который чуть было не сделал её вдовой, а их сына сиротой! — Да, папа, - Мэлоди уже успокаивалась. Чего реветь, если и так уже всё ясно. — А теперь поднимайся, приводи себя в порядок и спускайся к завтраку. После этого и пойдём просить прощения у всех, кого свои упрямством ты обидела.        Уговаривать или повторять Мэлоди было не нужно. Она как примерная девочка выскочила из постели и помчалась умываться. Зашла Сесиль. Коллинз попросил её побыстрее подготовить подопечную к завтраку и проводить в столовую. Та кивнула и принялась помогать маленькой наследнице Оракула приводить себя в порядок.       Коллинз же заглянул к себе в комнату. Там ещё спал Дюк, но рядом уже сидела Клэр. Ей сообщили о происшествии только утром. Однако не говорили, кто напоил его сильным снотворным. Женщина была обеспокоена тем, что муж был бледен и всё ещё спал. Оракул успокоил помощницу и невестку в одном лице. — С ним всё в порядке, Клэр. Он просто спит. Лекарство ещё действует. Спать он будет до вечера. — Да, я знаю, масса. Был Винсент. Он сказал то же самое после осмотра. — Не переживай так, дорогая. Он проснётся, и вы побудете вместе. А пока займись своими делами. Иначе от ожидания, пока проснётся можно с ума сойти. — Не смогу я ничего делать… Простите… — За что ты просишь прощения, Клэр?! - удивился Коллинз. – Если пожелаешь, можешь остаться с ним. Где мой племянник? — У моего отца, на конюшне. — Думаю, Сид присмотрит за внуком. Так что не переживай и удели время мужу сейчас, раз так хочется, - разрешил Коллинз.  – Мы позавтракаем и придём сюда с Мэлоди. — А с Мэл зачем? – не поняла всегда проницательная Клэр. — Узнаешь. Обещай не сердиться. — Так это она? – догадка коснулась сознания молодой женины. — Она не специально. Не знала, сколько нужно и случайно насыпала порошка больше, чем надо. Сбегала от него.              Коллинз не ожидал реакцию Клэр. Она чаще всего, попав в дом Оракула, была сдержанной. Строгое воспитание помощников Паркером мимо не прошло. А тут прямо взорвалась. Коллинз крепко обнял её, прижал к себе, чтобы кричала в его грудь. Как только истерика прошла, Коллинз продолжил: — Она ребенок и в полной мере ещё мало что осознаёт. Она подросток, поэтому бить – колотить мало будет и неправильно! - сетовал Оракул, всё ещё обнимая жену брата. Та постепенно приходила в себя. От осознания потери мужа она не могла так сразу прийти в себя. – Она уже всё осознала, поверь. Ей больно не меньше. Мэлоди готова прийти и просить прощения. Вместе с этим, ты должна будешь назначить ей наказание. Но помни, она ребенок одиннадцати лет и наследница Оракула Долины. Не будь слишком жестока. Прошу, Клэр. — Хорошо. Я подумаю, - пообещала женина успокоившись окончательно и отстраняясь от Оракула. — Тогда я пошёл позавтракаю, и мы придём. — Я подожду. ***         В столовой образовалась гнетущая атмосфера. Миссис Дарс сидела за столом так, словно проглотила кол и бросала строгие взгляды на воспитанницу. Вилмар уже всё знал и поддерживал помощницу. Мэлоди едва могла что-то есть под такими взглядами. Сесиль предпочла удалиться, чтобы не мешать. Хорошо, что Лероя дома не было, а то бы и он добавил. Коллинз сел за стол и спросил: — Что происходит? — Папа, дедушка и миссис Дарс злятся на меня. — Этого следовало ожидать, - отозвался Оракул, кладя салфетку на колени. – Впрочем, папа, миссис Дарс, - он примирительно обратился к отцу и своей бывшей няне. -  Прекратите уже перекрёстный огонь взглядами. Давайте все спокойно поедим. Сегодня утро не задалось не у вас одних. Все имеют право на ошибку. Так что не будем портить друг другу аппетит. — Как скажешь, - отозвался Вилмар и как ни в чем не бывало продолжил трапезу. — Как скажете… - выдавила гувернантка дочери Оракула, вторя старшему хозяину дома.        Наконец, все поели и Мэлоди первым делом подошла к Глории. Та смиренно выслушала воспитанницу, приняла просьбу о прощении и назначила наказание. — Ваши извинения приняты, юная леди, - строгим тоном сказала миссис Дарс. -  Однако, когда вы придёте на занятия, я попрошу вас в наказание за совершённую ложь написать сто раз фразу «Я больше не буду лгать!». А сейчас вас ждут, как я понимаю, более важные дела. Идите! — Да, миссис! – Мэлоди сделала легкий книксен и подошла к отцу. Пора было идти в лавку Изабель и потом на плац к казармам охраны. По пути Коллинз специально не проронил ни слова, чтобы дать дочери время морально подготовиться к принесению извинений. Он не понаслышке знал, как порой трудно сказать простое слово «прости».        С Изабель было не страшно. Девушка хоть и была заплакана после разговора с главным лекарем, но всё же, понимала, что вина в том, что не уследила за собственным товаром, полностью на ней. Поэтому, она поплакала вместе с Мэл, взяла обещание больше ничего без спроса не брать и в наказание попросила иногда приходить помогать в лавке. На том и распрощались.       А вот с солдатами охраны было посложнее. Было больно и неловко смотреть, как они сидели привязанные к позорным столбам. На их спинах красовались полосы от ударов кнута Анатоля. Девочка настолько расчувствовалась, что села на колени между ними и слёзно умоляла простить её за то, что обманом пробралась в охраняемый ими объект. Те лишь отмахнулись, посетовав, что сами виноваты, но в наказание попросили вылечить их раны на спинах. Мэлоди без лишних слов согласилась. Пообещала, что как только их отпустят, она сразу придёт помочь в лечении. Лишь боль сняла, чтобы им было легче. Ранами можно заняться и позже, так как времени у Мэл не много. Коллинз тоже был удовлетворён увиденным и услышанным.       Когда отец и дочь вернулись в дом, то настал самый тяжёлый момент. Если Изабель Мэлоди знала мало, а охранников ещё меньше, то теперь предстояло просить прощения у близких людей. Это сложнее на много. Мэлоди подумалось, что лучше она ещё раз попросит прощения у миссис Дарс, Изабель и охранников, чем смело посмотрит в глаза своего тарая и его жены. И тем не менее, они уже поднялись с отцом на второй этаж. Дюк лежал в комнате Коллинза, поэтому шли именно туда. Клэр поднялась со стула, когда Коллинз вошёл с Мэлоди за руку.       Мэлоди глянула на кровать. Дюк ещё спал. Девочка, наконец, взяла себя в руки и отцепившись от отца, подошла к Клэр. Она поклонилась почти в пояс и произнесла дрожащим от волнения голосом: — Клэр, прости, за то, что я натворила. Я не хотела причинить тараю зла. Лишь ненадолго остаться без его внимания. Я осознала, что была не права. Больше такого не повторится. — Все ошибаются, Мэлоди. Я недовольна и крайне возмущена тем, как ты поступила. По большому счёту, Дюк ни в чём не виноват перед тобой. А пострадал так, как будто был твоим злейшим врагом. Не знаю, смогу ли такое забыть и простить до конца, ибо я чуть не потеряла мужа благодаря твоим сиюминутным желаниям и играм в лекаря. Главное, что он жив. Твой отец попросил придумать тебе наказание. То, что я бы сделала с тобой, он не позволит. Поэтому, дождёмся, когда Дюк проснётся. Он и выберет тебе наказание. — Я согласна, - выдохнула Мэлоди и выпрямилась. Тарая она знала прекрасно! Он души в ней не чаял и никогда не был жесток. Так что наказание скорее всего будет не таким суровым, каким придумала Клэр. Если отец позволил, конечно.         Взрослые переглянулись, и Коллинз с благодарностью кивнул Клэр. Он остался доволен её решением. Дочь и так всё утро просит прощения и получает наказания. Если Клэр и Дюка накажут каждый по-своему, будет перебор. А так, решение принято достаточно мудрое. Коллинз ещё раз убедился, что в своё время правильно определил супругу для брата. На этом Коллинз и Мэлоди покинули комнату. Девочку ждала гувернантка для занятий. Заодно сто раз важную фразу напишет.        Миссис Дарс ждала подопечную в библиотеке. Занятия прошли в штатном режиме. Мэлоди успела успокоиться, переключиться и даже спланировать свой следующий день. Сто раз написать одну фразу было легче, чем придумать, как вставить в своё расписание помощь Изабель в лекарской лавке и лечение солдат охраны. Та ещё головоломка. С этим ей помог папа. То время, что они проводили с Дюком теперь свободно. У Мэлоди потому и не получалось вклинить «помощь» и «лечение», потому что она не представляла свой день без Дюка. Однако проваляться ему придётся ещё пару дней. Седативное отняло силы. А это значит, что время высвободилось. Вечером, когда Дюк проснулся и выслушал нерадивую тарайлу, то простил, но в наказание, как и просила Клэр, назначил переписывание свода правил о поведении в Долине. Тот самый, который читал и учил сам в своё время. Очень полезная книжка!         С того дня, как Мэлоди, что называется «заплатила по счетам», стала спокойнее. Не сказать, что послушнее. Просто перестала упрямиться и доказывать то, что и так не нуждалось в доказательствах. Она училась договариваться, приводить весомые аргументы, а не топать ножкой и говорить: «хочу так и никак иначе!». Хитрить и манипулировать тоже научилась более обдуманно. Коллинз отметил, что дочь резко повзрослела. Чего и добивался Оракул!