ДОЛИНА СИНИХ ГОР ИЛИ ДВА МИРА ОРАКУЛА КОЛЛИНЗА СЭДГАРДА

Мама.       Наверно, давая, Судьба что-то отнимает. Это нужно, чтобы сохранить равновесие, баланс сил, если хотите. Дав Коллинзу детей, не забыла отнять то, чем он дорожил до этого. А теперь по порядку.       Это летнее ясное и на удивление прекрасное утро Коллинза как-то сразу не задалось. Сны в последнее время или отсутствовали, или показывали кошмары. Неясные, неполные, отрывистые, словно смешанные пазлы из разных коробок. Как-будто в тумане. И как назло, видений тоже не приходило. Наконец, не выдержав, Коллинз поговорил с отцом. — Даже не знаю, что тебе сказать на это конкретно, - начал отец, когда Коллинз поведал о том, что ему снится в последнее время. – Однако с полной уверенностью могу сказать, что такое не к добру. Скорее всего, что-то нехорошее должно случиться. — Но почему я не вижу никаких чётких картинок, как раньше? — Четкости нет лишь в одном случае: то, что ты предвидишь, не в этом мире. — В другом? — Возможно. — Мама? – вдруг осенило Коллинза, и эта догадка резанула по сердцу как ножом. — Не исключено, мой мальчик, - подтвердил Оракул. – Думаю, чтобы выяснить что-то подобное, тебе следует навестить её. В целом, дела имения идут своим чередом, ничего серьёзного не предвидится, так что можешь отправляться в любое время. Только помни, что пробыть у неё ты можешь не более двух недель. — Я помню, про две недели, папа. Не маленький, - проворчал Коллинз и резко поднялся. – Еду сегодня! Сейчас же! — Счастливого пути, сын, - отозвался Оракул, продолжая заниматься бумагами. А когда Коллинз вышел, прикрыв за собой дверь, тихо под нос пробубнил: - Главное успей… Сборы не заняли много времени. По пути из кабинета отца в свою комнату Коллинз успел дать распоряжение о подготовке Алкиде к путешествию к Порталу. Покидав в небольшую походную сумку некоторые вещи, а на кухне у Ханны выпросив хлеба и сыра в дорогу, вышел из дома. К крыльцу уже подвели осёдланного Алкиде, а сами охранники сидели на своих скакунах. Их помощь нужна была, чтобы увести домой освободившегося коня, а потом день в день через два месяца приехать, чтобы встретить юного Оракула у Портала. Доехали без приключений и задержек. Словно сама Судьба вела Коллинза к Порталу. Попрощавшись с парнями, он быстро развернулся на каблуках и активировал Кристалл у самого входа в Портал. На обратной стороне Портала, погода встретила Коллинза проливным дождём. Чего он не мог ожидать, ведь со стороны Долины было ясно, тепло, солнечно. А главное, сухо! Здесь же, едва сделав шаг из Портала, встал в лужу по щиколотку. Коллинз невольно посмотрел в тёмный небосвод и тихо произнёс: — И кого ты так оплакиваешь, Небо? Это был отнюдь не праздный или риторический вопрос. Небо, конечно не ответило, но в голове Коллинза снова всплыл лик мамы и те обрывки снов, что он помнил. Вспомнил и передернулся, словно его ударило током. Меньше всего он хотел сейчас думать о плохом. Добравшись до первого попавшегося таксофона, Коллинз позвонил в такси. Из дома он собирался позвонить адвокату семьи, чтобы справиться о делах. Нужно было исключить любые проблемы, ведь в сновидениях ничего конкретного не было. Такси приехало через минут двадцать. Коллинз успел уже прилично замёрзнуть, стоя под навесом таксофона. Вскоре, оказавшись на пороге маминого жилища, Коллинз был неприятно удивлён тому, что свет в окнах нигде не горит. Да и само окно было открыто. Странно, почему окно открыто в дождь и холод? А ведь уже не такой и не глубокий вечер, чтобы не включать свет. Открыв своими ключами двери дома, Коллинз начал звать. — Мама! Это я! – звал Коллинз, параллельно проходя по дому, осматривая все помещения. – Мама, ты где? Ответа не было, и Коллинз ринулся в её комнату. То, что он увидел в комнате матери, потрясло его и вместе с тем разозлило. Мама лежала на своей кровати и не дышала. Только сейчас он заметил, что по всей комнате беспорядок, словно ураган прошёл. Вещи разбросаны, видны следы борьбы, окно разбито, а не открыто, как показалось раньше. Возможно, что-то пропало, но вглядываться он не стал. Коллинз отчаянно начал трясти мать, но она не подавала признаков жизни. С отчаянным криком боли он обнял, не переставая звать и целовать исхудавшие щёки женщины, давшей ему жизнь. — Не успел! Мамочка! Кто посмел? Мама! Не бросай меня! Мама! Пожалуйста! Прости, что не успел! Только не это! Я всё для тебя сделаю! Прости меня, мамуля! Если бы я только знал… Слёзы градом лились из глаз молодого Оракула. Обнимая ледяное тело матери, Коллинз терял надежду с каждой минутой. Наконец, взяв себя в руки, Коллинз вызвал скорую и адвоката семьи. Врачи констатировали смерть из-за удара тупым предметом по голове. Сам предмет – бита тоже обнаружился недалеко от дома. Мертва она уже было порядка нескольких часов. Точнее покажет экспертиза. Прибывший на место адвокат занялся всеми формальностями и оформлением документов, доложил о случившемся Оракулу. В том числе взял на себя общение с полицией. Когда мать увезли в морг, Коллинз остался в доме. Дом вдруг стал пустым, душным и жутко одиноким. О возвращении сюда не могло больше идти речи. Как только он похоронит мать, то сразу продаст его. Больше с этим миром Коллинза никто и ничего связывать уже не будет. Об этом он Эдгару уже сообщил, тот обещал заняться подготовкой и к этому процессу. Только когда скорая уехала, Коллинз обнаружил на прикроватной тумбе неприметный конверт с запиской для него. Не понятно, как полиция и скорая не обнаружили это при осмотре места преступления? В нем он нашёл объяснения матери: «Дорогой Коллинз. Я понимаю и полностью осознаю, что делаю. Не сердись, не обижайся ни на кого. В этом нет смысла. Дело в том, что у меня обнаружили рак. Я долго лечилась, ничего тебе или отцу не говоря. Не хотела беспокоить. Решила, что справлюсь. Не справилась. Оказанное лечение имело лишь временный результат и в прошлый твой приезд, как думалось, я была почти здорова. Но болезнь решила иначе. Я устала от болей, от постоянного приёма лекарств и процедур, понимая, что исход всё равно один. Поэтому, я решила уйти, пока она не добила меня окончательно. Всё равно уже 4-я стадия. Прости, что ничего не сказала, не поделилась бедой, не просила помощи. Это мой выбор. Не вини себя или отца. Я очень вас люблю. Будь сильным, прими ситуацию. Твоя мама. П.С.: Я знаю, что ты хоть и любишь приезжать сюда, но теперь я не являюсь тем, что держит тебя в моём мире. Поэтому, если захочешь, дом можешь продать. Все документы на дом и продажу в сейфе за картиной с речкой. Код ты знаешь. Ещё раз прости свою глупую мать.» Коллинз смял письмо вместе с конвертом и завыл словно его убивать собрались. Только теперь он обнаружил на прикроватной тумбе флакон со снотворным. Она просто не успела им воспользоваться. В ещё больший разнос пошла вся мамина комната. — Ты права, мама! Зачем мне дом без тебя? Зачем всё это? Ты решила всё за меня! - кричал Коллинз, бросая в стену очередную вазочку.       Побушевав ещё немного, Коллинз рухнул на пол и облокотившись лбом о кровать матери, тихо завыл. Уже ничего не изменить, её не вернуть. Преступника он вычислит и покарает. Но некому было поддержать его, утешить, сказать слова соболезнования или просто побыть рядом. Только сейчас, когда не стало матери, Коллинз понял, как он одинок. Это крест всех Оракулов их рода. Нет семьи! Есть только потомки, не имеющие якорь. Есть связи, есть дети от этих связей - наследники. Так повелось ещё с Чарли. Вся его семья кроме старшего сына умерла в течение десяти лет после того, как он стал Оракулом Долины. Не только жители Долины платят ей свою дань низкой рождаемостью девочек. В первую очередь платит сам Оракул и его семья. И пусть, эта семья состоит только из двух человек, всё равно она продолжает род Оракулов. Мама продержалась так долго лишь благодаря тому, что жила в другом мире. Если бы отец забрал бы Глэдис в Долину, то её годы были бы сочтены. А так, папа был прав, запретив Коллинзу забирать маму с собой. А если бы не этот пресловутый рак и «случайное» убийство, она прожила бы дольше. Возможно, намного дольше. А могло быть всё иначе. Отец мог бы оставить Долину ради мамы! Или не мог? — Мамочка! За что ты так? За что с тобой так?       Коллинз просидел так до утра. Утром, приняв душ, поехал в контору к Эдгару с документами на дом, чтобы тот быстрее начал процесс продажи. Потом в морг за заключением. Формальности заняли практически весь день. На следующий день Эдгар и его семья помогли организовать похороны. На третий день её похоронили на городском кладбище рядом с бабушкой и дедушкой – её родителями. И снова этот дождь. С утра ясная и солнечная погода вдруг испортилась и небо затянуло тучами. В момент опускания гроба с телом Глэдис хлынул ливень.       Коллинз долго ещё стоял у свежей могилы матери, прощаясь. Глазам своим молодой мужчина не хотел верить, что матери больше нет. Его милой, доброй, мудрой, всегда его поддерживающей и не унывающей никогда мамы. Её нет. К горлу снова подкатил комок, и он рыдал вместе с дождём. Присутствующие на похоронах соседи, а также её коллеги уже разошлись, гонимые струями дождя под навесы или в машины, на которых приехали сюда. Коллинз же словно не замечал того, что уже весь мокрый до нитки.       Наконец, подошёл Эдгар. Он накинул на Коллинза плед и раскрыл зонтик над его головой. — Идём в машину, Коллинз. Ты можешь заболеть. Вряд ли твоя матушка хотела бы этого. Идём. Мужчина мягко развернул Коллинза к выходу и увёл с территории кладбища. Дома Эдгар заставил Коллинза быстро раздеться и принять горячую ванну, нашёл и закинул туда сухие вещи, а сам пошёл на кухню. Приготовленный горячий чай с найденной в холодильнике пиццей, оказались вовремя. Когда Коллинз вышел из ванной уже помытый и согретый, Эдгар пригласил его за стол. — Сядь, поешь и выпей чаю, заодно поговорим о делах. Понимаю, что тебе не до этого сейчас. — Я выпить хочу. — После того, как всё обсудим, я сам тебе налью. — Чего ты хочешь? — Я нашел на дом покупателя. Инкогнито, правда. После завтра он ждёт фотографии, чтобы посмотреть дом. На завтра я вызвал клинковую службу, чтобы привести дом в порядок, твои вещи будут отправлены туда, куда ты скажешь. Вещи твоей мамы тоже. — Ты быстро, - оценил недовольно Коллинз. — Это в общих интересах, Коллинз. Ты быстрее вернёшься домой, это приказ Оракула. Вилмар велел всё организовать в ближайшие сроки. Тебя ничего больше здесь не держит, дом не нужен. Так зачем задерживаться понапрасну? — А твой интерес в чём? — Несмотря на то, что я остаюсь пожизненным должником твоего отца, но со смертью Глэдис, я освобождаюсь от сопровождения семьи здесь. Вилмар может ко мне обратиться в любой момент и по любому поводу. Как и ты, если решишь вдруг временно или постоянно вернуться. Помощь будет оказана, всё так же в приоритете. Но я понимаю, что ни ты, ни Вилмар, по сути, больше не нуждаетесь в моей помощи. Поэтому, я буду свободен от обязательств, как только ты покинешь этот мир. И чем скорее это произойдёт, тем лучше. У меня ведь и другой работы полно. Я же остаюсь здесь и буду до конца своих дней благодарен твоему отцу за всё. — Да, я понял тебя. Как только продадим дом, а деньги поступят на счёт, я отправлюсь к Порталу. Ты не представляешь, как мне тяжело здесь находиться. — Понимаю. Но представить не могу. Не буду торопить тебя, сам решай, когда отбыть. Эдгар встал из-за стола и убрал посуду в раковину, а сам направился из кухни. — Не провожай, я знаю дорогу. Выпивка в баре в гостиной. Только сильно не увлекайся. — До встречи! – попрощался Коллинз, вспомнил про алкоголь. Он достал бутылку элитного виски и выпил где-то половину, почти не закусывая. То, что потом была расплата – дело десятое. Ночью ему снилась мама. Она с теплом и любовью смотрела на него, подлетая ближе. Глэдис не ответила ни на один вопрос сына, который он задавал ранее и задал теперь во сне. Она лишь поцеловала его в лоб и сказала: «Прости! Отпусти меня, пожалуйста! Твоё место в Долине. Будь счастлив! Не вини никого, так надо было!», а затем просто растворилась с грустью в глазах. Больше за всю свою жизнь, кроме собственного смертного одра Коллинз маму во снах не видел. В течение недели удалось утрясти вопросы с продажей дома. Полученные деньги Коллинз перевёл на счёт приюта, где мама периодически преподавала французский язык как волонтёр. Эдгар самолично отвёз Коллинза с некоторыми вещами из дома к Порталу. Адвокат с сожалением смотрел на Коллинза, прощаясь с ним. Он отдал этой семье немало сил и времени. Теперь Коллинз уходит в Портал скорее всего навсегда. Мужчины попрощались и взяв в руки две большие сумки, Коллинз активировал Кристалл. Через мгновение наследник Оракула уже был на той стороне Портала. Его никто не ждал, так как время прибытия отличалось от запланированного. Поэтому, пришлось оставаться на месте и устраивать небольшую стоянку, чтобы отдохнуть, побыть в одиночестве, подумать о маме, отце и вообще о семье, а позже дождаться своих ребят. Франсуа и Андре забрали Коллинза через два дня. Хорошо, с питанием проблем не было, иначе, как бы Коллинз мог продержаться, никто не знал. Спасли остатки из холодильника, которые он вынул в самый последний момент, когда уезжал из маминого дома. Парни его ни о чем особо не спрашивали. Захочет рассказать – сам расскажет. Задавать лишние вопросы не в их привычке или правилах. Впрочем, они хоть и не знали реальной причины отсутствия Коллинза в Долине, но по его виду поняли быстро, что что-то не так. Доехали почти не общаясь. Дома встретил отец, он прекрасно знал, с какими новостями приехал сын. Он так же молча подошёл к сыну, вошедшему в дом, и обнял скорее в знак поддержки, чем приветствия. — Папа, у неё был рак… она… она хотела уйти сама, но её убили. Напали прямо в доме, в её комнате… - не выдержав напряжения, Коллинз снова зарыдал на плече отца, стоя посреди холла дома. – Ты знал? ... — О чём? — Что она была больна? — Догадывался. Потом Эдгар сообщил о недомоганиях Глэдис. Я приказал позаботиться о лечении. Сначала она отказывалась, потом лечение перестало помогать. Даже он не смог убедить её. Она винила кого-то? — Нет. — Есть письмо? – он отошёл от сына на шаг, чтобы видеть его лицо. — Да, вот, - Коллинз вынул из кармана куртки и протянул отцу мятый конверт. Только он знает, сколько раз он перечитывал это последнее послание матери. Вилмар вчитался жадно в строки и выдавил: — Она не хотела жить… — Я это уже понял. Полиция провела расследование и только подтвердила, что убийство было несчастной случайностью, а выпить все таблетки она просто не успела. Она не хотела жить, папа. И кто-то ей помог. Я выяснял. Его не нашли ещё, но он уже наказан Судьбой. Попал под грузовик вместе с наворованным добром. – Коллинз начал заводиться. - Она как-то призналась Эдгару, что не хотела жить без нас. Ей надоело одиночество и моё появление раз в год. Она банально устала. Рак только ускорил её кончину. И, хотя, она просит никого не винить, это всё из-за тебя. Если бы тогда не нашёл её, не заставил родить, а потом не бросил, она была бы жива! А если бы мы были рядом, то помогли бы справиться с болезнью на ранних сроках. И тогда, быть может, я защитил бы её от нападения и ограбления. — Это Судьба такая! Её не изменить… — Нет! Ты мог предотвратить! Но ты предпочёл спрятаться от неё здесь, оставив её там! Никакая поддержка семейного адвоката не заменит ей нас. Но ты не стал вмешиваться в «Судьбу»! Оракул называется! Ненавижу тебя! Коллинз резко развернулся на каблуках и побежал в свою комнату. Вещи его уже ждали, надо было самостоятельно разобрать. Он никому не хотел доверять это дело. Однако вместо разбора сумок он обессиленно упал на кровать и снова завыл. *** В это время в холле дома. — Он успокоится, - тихо сказал Жан-Жак, подходя к Вилмару со спины и положив тому на плечо руку. Этот мужчина всегда был рядом незримо. Появлялся, когда нужно и исчезал так же. Вот и сейчас Жан -Жак показался из тени лестницы и подошёл к Оракулу. — Он прав, Жан. В её смерти отчасти виноват я. Но не могу объяснить ему того, почему выбрал именно её и почему не остался с ней и с ним там. — Ты не обязан. Так было нужно, ты же понимаешь! — Я-то понимаю! Но как ты прикажешь это объяснять сыну? — Не объясняй. Он придёт в себя и сам когда-то начнёт этот разговор. Не думаю, что он простит тебя, но принять мнение должен. А ещё это убийство… — Возможно, ты прав. Ему надо дать время, - Вилмар повернулся к любовнику и выдал. – Пожалуй, сегодня устроим выходной. Никакой больше работы! Я выбит из колеи, как и сын. Идём отдыхать. Мужчины отправились на второй этаж и минуя комнату Коллинза прошли в спальню Оракула. Больше до утра никто из помощников не видел Оракула или его сына. А дом матери Коллинза выкупил… Эдгар в память о Глэдис. Мадьяра и Алкиде. Как оказалось, пока Коллинз был у матери, Жнец забрал и любимую собаку. Она была уже стара, плохо видела и на улицу без присмотра не выходила. Последние дни Мадэ слегла и перестала есть. Не за долго до этого, она приснилась Коллинзу, молча прощаясь со своим другом и хозяином в одном лице. Прощалась она молча, просто с грустью и тоской глядя на него. Словно в душу смотрела, прощаясь. Попрощалась и молча ушла. Коллинз тогда значение не придал особо, так как занимался похоронами матери. Но когда юный Оракул вернулся домой, то даже не вспоминал о собаке около суток. Не до того было. Позже, как немного пришёл в себя, спросил про Мадэ у Франсуа. Тот молча повёл его в могиле собаки, которая находилась в глубине сада. Похоронить собаку в тайном месте Коллинза пожелал сам Вилмар, памятуя о том, как относится Коллинз к Мадьяре. Франсуа же привел Коллинза к могиле и оставил одного. Коллинз упал на колени и от отчаяния сгрёб руками землю. Тихо заплакал, не имея сил реветь в голос. Просто не было душевного резерва на то, чтобы оплакивать ещё и собаку. Он понимал, что его подруга, отдавшая ему довольно продолжительную для её породы жизнь, не могла жить вечно. Всегда останется в сердце… и в доме! — За что? Почему так сразу? Сначала мама! Потом Мадэ! Кто следующий?! Коллинз не переставал задавать себе вопросы. Но не находил ни одного ответа. Ответы могли дать только видения, а их вызвать в таком состоянии даже Андромеда не поможет. Немного успокоившись, Коллинз принял решение, не отпускать Мадэ. Ни сердце, ни разум не отпустит этого преданного друга и товарища. Один обряд и Мадэ присоединится к Чарли в качестве духа-помощника для Тотема Рода. Так он хотя бы будет время от времени видеть аморфное тело, силуэт собаки, её мордочку и иметь возможность общаться с ней. На перерождение можно будет оправить её в любой момент, но не раньше, чем сам Коллинз решит уйти за грань, ведомый Жнецом.       Алкиде же погиб чуть позже в горах, когда был с табуном и они возвращались с пастбища. Как пастухи проглядели не понятно, но табун напугал горный лев. Кони словно взбесились и ослепли. Удалось повернуть табун от падения с обрыва. Однако несколько лошадей, в том числе и Алкиде упали. Искать упавших лошадей сразу не стали. Оракул лишь приказал строго наказать пастухов за потерю пяти лошадей и заставил их возместить убытки. Кроме этого, их поменяли. Теперь провинившиеся пастухи работали в конюшне под началом Сида и выполняли самую грязную работу. И, хоть это и не вернёт погибших лошадей, старший Оракул всем показал, что будет с теми, кто не выполняет свою работу как положено.       Коллинз пытался найти тело своего коня, но пока он добрался до места падения, от упавших лошадей уже почти ничего не осталось. У животных в природе свой суд! Хищники приняли решение не пропадать добру. Коллинзу лишь оставалось провести ритуал освобождения душ и отправил души всех погибших животных на перерождение. Оплакивать друга Коллинз продолжал ещё с месяц, изводя себя. Даже работать перестал. Сил хватало лишь на отца и его любимца. Наставники.       Через полгода пришло сообщение от Лероя о том, что Жнец забрал Малькольма. Сколь долго бы не жил этот ворчливый старик, а сил жить у него уже не было. Рондольф был моложе его лишь на пару лет, но и он быстро сдал. Как только не стало Малькольма, Рон протянул две недели. Его сердце не выдержало тоски, и он тихо ушёл, не просыпаясь в своей постели. Лерой был в не себя от горя. И как назло, была зима. В горах выкопать могилу не представляется возможным. Поэтому, до приезда отца он оставил тело сначала Малькольма, а потом и Рондольфа в дальней комнате пещеры, поместив в стазис. Когда весной прибыл Коллинз, они провели ритуал освобождения душ и отдали оба тела в объятия погребального костра. Когда костер Рондольфа прогорал, Коллинз, стоя над ним произнес: — Да, Жнец! Ты «ударе», я смотрю! Прекрати уже! Хватит собирать «урожай», остановись! Лопнешь! До конца года и ещё несколько лет никого из близких Коллинза не умерло. Видимо, Жнец решил по настоятельной просьбе Оракула пока повременить с посещением Долины. Так Коллинз остался без самых близких и значимых существ в своей жизни. Отец не в счёт, ибо он жив и пока есть возможность подпитывать его своими силами, он будет это делать. Жнец обломает зубы в попытках забрать отца, пока тот сам не попросит. Правда, приходится поддерживать и здоровье Жана (удалось убедить бороться за жизнь, так как отец не переживёт потери любимца). Тем более, что это была давняя договорённость. Коллинз лишь выполнял условия договора с собственным отцом.