ДОЛИНА СИНИХ ГОР ИЛИ ДВА МИРА ОРАКУЛА КОЛЛИНЗА СЭДГАРДА

      Понадобилась ещё пара месяцев, чтобы Коллинз оправился от смерти отца. Ночные разговоры с Чарли прекратили начавшиеся кошмары, а сам Коллинз постепенно перестал ощущать незримое ощущение присутствия отца в доме. Чарли рассказывал ему, что сейчас чувствует и что делает Дух Великого Оракула. Коллинза это немного успокаивало, и он хотя бы мог потом спокойно, без сновидений спать. Постепенно, даже Чарли перестал чётко видеть Дух. Перерождение покойному Оракулу пока не грозило, а вот работа над усилением Места Силы отнимали всё бесконечное время Духа. Со временем и Коллинз начал отпускать ситуацию. С его занятостью некогда особо было сидеть и рефлексировать. С утра и до позднего вечера его ждали дела, сами себя они делать отказывались.       Живший всё это врем в Долине Лоймиоль помогал справляться с потерей, однако и он иногда отлучался ненадолго в своё имение или в столицу по работе. Супруга его, будучи строго воспитанной, устроила мужу форменный скандал по поводу того, что в её отсутствие он посмел привезти в имение любовника, пусть и самого Оракула. В ход пошла посуда и мелкие статуэтки, которых по дому было полно, также влетело слугам за то, что не доложили ей о визитёре и не остановили хозяина от прелюбодеяния с мужчиной! Лой только огрызался, сетуя на то, что как он провидит свободное время в СВОЁМ имении касается только его. А когда молодая женщина узнала о том, что её собственная дочь влюблена в наследницу Оракула, то вообще разразилась ругательствами и в истерике строжайшим образом запретила мужу возить её нежную и невинную Люсиниэль «в логово разврата»!       В один прекрасный момент крики и вопли жены полуэльфу надоели, поэтому он решил действовать кардинально. И, чтобы запрет не подействовал, Лой легким пассом в одно простое заклинание заставил жену замолчать, а магические путы не давали ей двигаться. Они сами пропадали, когда существо, которого они сдерживают – успокаивалось окончательно. Да и заклинание на прекращение противного визга тоже не было лишим. Да, давненько жёнушка так не кричала на весь дом. Терпение полуэльфа лопнуло. — Послушай, дорогая, - обратился он к супруге, лежавшей на диване в гостиной и не имеющей возможности двигаться и что-то отвечать. Лишь мотать головой, мычать и зыркать злобно на мужа глазами, так, что он и без слов понимал, что она с ним за такие вольности может сделать. Что ж, в этой патовой ситуации она была виновата сама, позволив себе то, что никогда никому в этом доме не позволял Лоймиоль. – Ты прекрасно знаешь, что наш брак – договорной. Его плод – наша дочь. Других детей ты и сама не желаешь. Пусть так, я принял это. Я терплю то, как ты относишься к моим слугам, как подговариваешь моего собственного ребенка против меня, как пытаешься влиять на мои решения. Не спорю, иной раз ты достаточно мудрые решения предлагаешь, но продиктованы они исключительно твоими собственными желаниями и мотивами. Однако спешу тебе напомнить, что в нашем брачном контракте не сказано, с кем я не могу быть. Речь шла о любовницах. Их у меня не было, нет и не будет. Как видишь, учитывая пол моего партнёра, технически я тебе не изменял. И раз уж я терплю твои чудачества, то и ты, будь добра, принимай мои, как есть! - на что эльфийка остервенело замотала головой, показывая, как она ко всему сказанному относится. И всё же следующая фраза, которую она услышала, заставила её в ужасе смотреть на мужа. – И хочу тебя предупредить, жёнушка. Если ты хоть слово против скажешь Люсиль, посмеешь в открытую или косвенно запретить ей посещать Мэлоди, клянусь ты поплатишься! Тем более, забудь о том, чтобы вообще поднимать руку на нашу девочку! Не смей оскорблять невинных первых чувств этого дитя! А посмеешь пожаловаться родственничкам своим, стравить нас или же, не приведи Священное Дерево Предков, устроить покушения и прочие «забавы», помни, в долгу не останусь. Хоть что-то нарушь из моих запретов, и я ТАК аннулирую брачный контракт, что тебя не то, что второй раз за муж не возьмут, а даже в собственную родительскую семью не примут! Пойдёшь на все четыре стороны без единой монеты в кармане! Помяни моё слово! Я достаточно терпел и больше не намерен. Твоя задача создавать уют и покой в моём доме. Приезжая со службы я должен отдыхать душой и телом, а не выслушивать вопли и терпеть твои бредовые скандалы. Уймись, или уйму тебя сам! Поняла меня? Что оставалось делать женщине, скрученной при помощи магических пут и с «кляпом» во рту? Она недолго подумала и активно закивала, соглашаясь с решением мужа. На её слёзы он никогда не реагировал. Он как всегда прав. Если Лой её опозорит, то даже родители не примут обратно. И король не защитит. Одна дорога – в бордель. Ей ли не знать, как этот полуэльф с замашками садиста, умеет всё перевернуть в свою сторону, а виноватой останется она. Если же она расскажет о случившемся отцу, то действительно стравит мужчин, внесёт разлад и без того в тяжёлые отношения. А кроме этого, о ситуации узнают все. Случись оказия, и такая «неудобная» информация достигнет ушей светских эльфов, а тем более короля, то им всем не жить! Во всяком случае, спокойно. Слухи и домыслы при дворе или в целом в эльфийском обществе, ей ни к чему. Её учили беречь покой семьи и слушать во всём мужа, пусть и не особо любимого. — Вот и славно, - отозвался Лоймиоль, улыбаясь во все тридцать два зуба. Эльфийку аж передёрнуло от этого. – А теперь скажи, ты успокоилась? – та закивала головой, расслабляя одновременно тело, хотя путы и продолжали её держать, а «кляп» не рассеялся. – Тогда я сейчас сниму путы и уберу заклинание «молчания». Ты поднимешься к себе и приведёшь себя в порядок. Займись своими обычными делами. С дочерью я поговорю сам. Довела мне ребенка до слёз, мать называется! Теперь вот успокаивать! Готова? Дождавшись ответной реакции, он сделал легкий пас руками и путы спали, а заклинание развеялось. Не глядя на мужа, эльфийка плавно поднялась с дивана и покорно прошла на второй этаж в своё крыло. Да, они всегда спали в разных комнатах. Исключение составили пара-тройка ночей, пока не удалось зачать ребенка. Как и оговорено было по брачному договору. Более жена и сама не настаивала на присутствии в комнате мужа ночью. За столько лет она так и не смогла расположить к себе Лоймиоля полноценно, влюбить в себя, стать ближе. Нет, он никогда не обижал её, не трепал нервы. Но и не проявлял своей любви или привязанности. Жили как вынужденные соседи: уважительно, но отстранённо. Лой сразу сказал, кого он любит и с кем быть желает, но подчиняется воле старших, дабы не остаться в одном исподнем. Однако это не означает, что он смирился. Он и сейчас думал лишь о том, как быть ближе к Коллинзу и почаще, конечно. У женщины просто сдали нервы, а муж как обычно это бывает, поставил её на место! Она кто? Жена. Всего-то. При чем, нелюбимая, навязанная. Участь благородных эльфиек такова, что, если родители выдали замуж, живи и мучайся. Хоть за бешеного орка выдадут, хоть за дерево! Не им же с таким мужем жить. Зато выгодная сделка у самих родителей. Будь они прокляты – традиции договорного брака, когда никого не интересует мнение молодых! Разобравшись с женой и поговорив с дочерью, Лой отбыл в имение Оракула вместе с Люсиниэль. Он ей быстро объяснил, что матушка теперь не против и говорить о неестественности стремления своего ребенка к представительнице своего пола она не станет. Тем более кричать на каждом углу. Это обрадовало Люсси, хотя она и не понимала, почему матушка поначалу так остро среагировала на известие и даже впервые в жизни «наградила» нерадивую дочь увесистой пощёчиной за своеволие и запретные для приличной эльфийки желания. Аргументы матери, видимо, закончились. Люсси долго плакала в своей комнате, пока родители после этого инцидента «разговаривали» в гостиной. Но когда отец сообщил о том, что всё уладил, она успокоилась и согласилась снова отправиться в Долину. Уж лучше так, чем выслушивать мать и постоянно быть под её контролем. Хватит, наслушалась. Всё детство матушка то и делала, что строго воспитывала, за ошибки наказывала, никуда не отпускала, заставляла вышивать и строго учила вести хозяйство, при этом настраивала против отца, не ведая о реальной жизни своего мужа. Теперь Люсси знала, как и чем живёт её отец. Очень полюбила с ним путешествовать, хотя до этого он невзирая на нежелание ехать, настоял на том, чтобы юная эльфийка сопровождала отца в поездках. Мол, наследница, пора к делам приобщаться и всё в этом духе. Нет, поначалу она и на службе у отца была и в походах тоже (правда, с комфортом для юной леди, как и полагается). А когда они встретились с Оракулам, обомлела. Не сразу, но пошла с Коллинзом на контакт, думая, что он друг отца. Потом и вовсе, была благодарна за встречу с Мэлоди. *** В имении всё шло своим чередом. Когда Лой с дочерью вернулись в Долину, их выбежала встречать только Мэл. — А где папа, Мэлоди? - поинтересовался Лой у маленькой хозяйки имения после того, как обнял эту стрекозу и опустил на землю. Тем более, рядом была Люсси, она ждала своей очереди на обнимашки с дочерью Оракула. — Он на охоте, дядюшка. Сказал, будет к вечеру. — Что, не отошёл ещё от потери дедушки? - с долей беспокойства отозвался Лоймиоль. — Почти отошёл, - тяжко вздохнула девочка. Улыбка счастья исчезла с её лица, а в глазах появилась тень печали. – Ему надо одному побыть. Сомневаюсь, что он кого-то принесёт, но должен вернуться в гармонии с самим собой. Ему сейчас это надо. Тяжко очень, устал, полагаю. — Понял тебя, малышка, - улыбнулся ей Лоймиоль, чтобы подбодрить. - Вы с Люсси, пожалуй, оставайтесь, хозяйничайте. А я за папой съезжу. Может, удастся его уговорить вернуться домой пораньше. Дюк-то где? — На конюшне. Там что-то случилось. — Ясно. Ну, бывайте, девочки, я скоро! — Ага! – радостно ответила Мэл. Как только Лоймиоль отошёл, чтобы дать девочкам поздороваться, они сразу бросились с визгом в объятия друг друга. На это Лой лишь хмыкнул и сев на лошадь, умчался в лес, искать любимого.       Он знал, в какой стороне обычно охотится Коллинз, поэтому поехал туда. И каково же было его удивление, когда он услышал тихое пение детской колыбельной на чужом языке голосом Коллинза. Оракул спешился, оставив лошадь недалеко от себя, и сидел на берегу реки, напевая мамину песенку, грустно глядя в даль. Словно прощался с прошлым или с какими – то мыслями, не понятно. Но веяло от песни тяжелой тоской и печалью. Дав Коллинзу закончить, Лой вышел из-за деревьев и кустов, являя себя Оракулу. — Всё грустишь? – он улыбнулся, чтобы показать, что не всё так плохо, как кажется, но Коллинз не отреагировал на эмоцию. Лишь спросил, глядя снизу вверх на Лоя: — А чему радоваться? — Тому, что я вернулся, новому дню, тому, что слышишь и видишь, осязаешь и понимаешь этот мир! Мир, где смерть так же естественна, как и рождение новой жизни. А ты грустишь зря. – Лой оставив коня, подсел к Коллинзу, плечом к плечу и продолжил, глядя прямо в его небесной синевы глаза. – Вот, посмотри на реку. Она течет себе, о нас знать не знает, а вокруг неё всё постоянно меняется. К ней приходят за водой, просто жажду утолить. Она никому не отказывает. В ней самой живут существа, да и где-то она берёт начало. Вокруг день сменяется ночью, а лето зимой. А она течёт - течет и Жизнь. Изменить ход Жизни мы не можем. Так какой смысл беспокоиться о потерях? Пройдёт время, и ты успокоишься, воспоминания и образы померкнут. — Лой, я тоскую по родителям. Недавно потерял отца, а маму ещё раньше. Как я теперь жить буду? - Коллинз наедине с Лоем мог позволить себе слабость, поэтому как ребенок разрыдался в плечо любимого, отпуская эту горечь, что снедала сердце. Лой просто обнял его и ждал, когда Оракул успокоится окончательно. Объятия были очень нежными, словно полуэльф боялся навредить любимому на эмоциях, сжав сильнее. И не было в этом и малейшего сексуального подтекста, а как в юности – поддержка и забота. Дождавшись, когда Коллинз придёт в себя, нарыдавшись вдоволь, Лой продолжил. — Знаешь, Колли. Никто не заставляет тебя забыть родителей. Они дали тебе не только жизнь, но и Долину. Сделали тебя тем, кто ты есть! Можно сколько угодно сердиться на отца за его решения или на маму, что не боролась за тебя, но они были и этого не изменить. Помни их, но не топи в слезах. Им от этого на Священном Дереве не лучше. Даже если один из них в Месте Силы, то тем более! Только хуже делаешь. Покажи им, что ты оплакал их достойно, но продолжай жить, как жил. Будь тем, кем тебя все знают – Оракулом! Отцом, братом, хозяином, и, конечно, моим возлюбленным. В тебе нуждаются, тебя ждут, на тебя надеются. Ты нужен! Приходи быстрее в норму, прекращай жалеть себя и жить прошлым. Дочь надо подготовить ещё! Дел полно, а ты хандришь, не переставая! Живи сейчас, Колли. Да, без родителей! Но ты же не один! Всегда есть рядом плечо, готовое прийти на помощь, поддержать, - Лой хлопнул Коллинза по плечу, вырывая у него улыбку. — Спасибо, Лой, - Коллинз ещё пару раз шмыгнул носом, подтирая сопли рукавом. Любимый прав. Сколько можно себя жалеть и заниматься самобичеванием! Хватит. Оплакал и будет! Отец уже снился, просил не убиваться по его потере. Мол, встретимся, придёт время, а пока просил забыть про него и заниматься своими непосредственными обязанностями. — Да всегда пожалуйста, – снова засиял полуэльф, меняя тему. - А что ты тут делал? Мэл сказала, что ты охотиться поехал. Правда не была уверена, что с трофеем вернёшься. — Ага, на охоту, - нехотя отозвался Коллинз. – Побыть один хотел, а трофей, если получится. Всегда можно сказать, что не повезло. Осень же. Хоть и тепло, но зверьё уже прятаться начинает понемногу. Так что шанс всё равно не большой. — Потому ты и один? Не проще было отправить за трофеем охрану твою? Уж они бы нашли без труда любую мелкую дичь. А сам бы и рефлексировал у реки. Зато не пустой бы приехал! Возвращаться с охоты пустым нельзя! Не поймут. — Да не хотел я охотиться, это отмазка была, чтобы не теряли, - признался Коллинз. - От охраны я сам отказался. Мне в этом лесу ничего не грозит. — И то верно! Но охрану всё равно надо было взять. Мало ли… Ладно, уговорил, я сам тебе чего–нибудь добуду… позже… может быть… - Лой заговорил шёпотом и медленно потянулся к лицу Коллинза проверяя реакцию. Вдруг откажется, тогда он настаивать не будет. А если нет? Не попробует - не узнает. Меж тем, он приближался всё ближе, не прерывая зрительного контакта. Полуэльф давал Коллинзу время передумать, но сам был готов ко всему. Коллинз не стал сопротивляться. Он прислушался к своим внутренним ощущениям и поняв, что сам этого хочет, придвинулся ещё ближе, меняя немного позу. Оракул сам потянулся к губам полуэльфа и едва весомо поцеловал. Это был пусковой сигнал и Лой перехватил инициативу. После крышесносного поцелуя, Лой отстранился от Коллинза и взяв его лицо в свои руки внимательно посмотрел в глаза. Там вспыхнуло желание вперемешку с нетерпением. Грусть отошла на второй план и её надо было выгонять вовсе. Поэтому, он зацеловал всё лицо Коллинза, смывая горьковато-солёные дорожки от слёз. Коллинзу же захотелось большего, и он начал лихорадочно снимать с себя одежду, не отрываясь от процесса. — Какой ты нетерпеливый! - промурлыкал Лой в губы любимого. Тот лишь слегка улыбнулся и продолжил целоваться, перехватив инициативу на себя. — Соскучился… — Знаю! Потому и искал тебя, - ответил полуэльф, заваливая Оракула на траву. — И кто тут у нас нетерпеливый? – хмыкнул Коллинз, отвечая на поцелуи Лоймиоля. Целых два часа Лой «успокаивал» Оракула Долины Синих Гор, приводя его тело в гармонию с душой и окружающим миром. Как не странно, но это удалось. Ближе к вечеру мужчины всё же поохотились, чтобы вернуться домой не с пустыми руками. Наловили куропаток и диких кроликов. Их сразу отнесли на кухню, чтобы на завтра было что есть, а сами отправились в комнату Коллинза умыться и переодеться. Со времени первого дня появления Коллинза в Долине, многое в комнате поменялось. Появился новый плательный шкаф, у умывальника ванна, кровать на двоих, пара прикроватных тумб и небольшой секретер для хранения особо любимых книг и написания писем. Книжный шкаф давно обновился содержимым. Сказки и легенды давно поменялись на историю, книги по магии, картографии и прочим наукам. Мужчины подождали немного, пока помощники принесут горячей воды для ванны. Приняли водные процедуры вместе, чтобы сэкономить время и воду. Вскоре, был готов ужин. За ужином, когда уже все были дома, Дюк поведал, что произошло на конюшне, с чем ему пришлось разбираться. А девочки рассказали, чем занимались в саду и библиотеке. В целом, вечер прошёл спокойно, в тёплой семейной обстановке. У Коллинза возникло ощущение, что действительно, всё приходит в норму, потеря отца уже так не давит на сердце и на душу в целом, рядом любимый полуэльф и их дочери, а также Дюк, с которым Коллинз уже может расставаться на какое–то время без последствий для обоих. Правда, Дюк с ним только завтракает и ужинает. Обедает и часто перекусывает он дома, с женой и детьми. Да, всё несколько поменялось, но именно теперь возникло чувство, что наконец-то у Коллинза своя собственная семья, где он глава. Приняв эту мысль, он с облегчением выдохнул. Словно гора с плеч свалилась. Ночью с Чарли он поделился своими соображениями, на что получил одобрение Тотема рода. Простое «правильно» убедило Оракула в том, что так и должно быть. *** На утро вся Долина проснулась от дикого рёва дракона, летающего в небе. Впрочем, всем знакомый Ра кружил над Долиной ---4и, в частности, имением, совершенно один! Что было удивительно. Ему до спячки ещё рано, на размножение он уже слетал, так что оставалось загадкой, что огромному ящеру понадобилось над имением Оракула. Нет, Коллинз рад был видеть старого друга, но теперь Дракон, привязанный к своим пещерам, уже давно признал хозяином и другом в одном лице – повзрослевшего Лероя. Тем более, привязку через кровь делали. Парень пока так же не собирался в Долину, так как до первого снега в горах ещё далеко. Свалившись с кровати от звуков драконьего зова, Коллинз подскочил к окну. Он посмотрел на небо, где носился и «трубил» Рамуэль, словно раненый. Подумав о причинах такого поведения дракона, Коллинз побежал в кабинет, чтобы через Андромеду связаться с сыном. Но Шар Лероя не отвечал. Тут Коллинз похолодел. Что – то случилось, раз связи с приёмышем нет, а их дракон беснуется в небе. Значит, что-то случилось из ряда вон выходящее, ибо юноша знал Горы как свои пять пальцев. И просто так, по глупости или незнанию, в беду попасть не мог. Тогда, дав команду Андромеде на поиск Лероя, стал ждать. Шар начал переливаться всеми цветами радуги, что говорило о включении поиска. — Быстрее, Андромеда! Шевели своими переливами! Быть может, это вопрос жизни и смерти моего ребёнка! Ищи живее! – причитал Коллинз. Шар же не торопился, сканируя область гор. Через пять минут поиска Андромеда выдала картинку. Лероя не было ни в горном доме, ни в пещерах. Зато, парень обнаружился на обрыве, спуститься с которого не мог. А кроме этого, Лерой был ранен. Только он сам мог поведать отцу и семье, каким «чудесным» образом он оказался на этом обрыве, да ещё и раненым. У Лероя была травма ноги, из раны сочилась кровь, которую он старался остановить при помощи своего шарфа. Понимая, что никто не поможет, он один в горах, то позвал на помощь Ра. Тот, долго не думая, решил своим зовом не только разбудить, но и переполошить всю Долину. Ибо кроме испуганных жителей имения, живность в радиусе нескольких десятков километров просто в ужасе разбежалась. Быстро соображая, насколько это возможно спросонья, Коллинз начал думать, как помочь сыну. В первую очередь, надо успокоить дракона и заставить его сесть. Ну или улететь, так как причины его поведения стали поняты, зов принят. А уж потом планировать, как спасти сына, который непонятным образом оказался на краю обрыва. Оракул не удивится, если узнает, что парнем двигал чисто научный интерес или исследование. Для начала следовало найти артефакт, позволяющий призвать дракона и ментально передать информацию, что его услышали и он свободен. Этот «апгрейд» оказался в рабочем столе Коллинза, среди общего беспорядка. Выудив кристалл на шнурке, он капнул на него и растёр каплю своей крови. На конце кристалла была вживлена острая иголочка, поэтому заморачиваться с поиском нужного колющего предмета не приходилось. Удобно, однако. Растерев капельку, Коллинз прошептал «волшебную» фразу, активирующую кристалл. После этого, на чистейшем эльфийском, к которому и приучал ящера изначально, произнёс несколько команд, типа: «стоять» и «на место». После этого кристалл слегка засветился, а дракон, в это время выпустив то ли от негодования, то ли от бессилия, столп огня, махнул хвостом и улетел восвояси. — Так, первый пункт плана выполнен. Нечего мне тут народ пугать! – проговорил Коллинз ни к кому не обращаясь. Лишь к себе. – Так, теперь надо дать знать Лерою, что помощь идёт, послание принято. У Лоя, кажется, был магический вестник, которым он регулярно пользовался, получая и отправляя сообщения в разные стороны. Работа при дворце не отпускала, поэтому нужно было быть в курсе всех событий. При чем, этот вариант вестника не предполагал аналогичный у адресата. Если такого нет, адресат просто слышал звуковой сигнал вроде мышиного писка, а после голос того, кто отправлял письмо, словно говорил по написанному. Этот вариант как раз подходил для Коллинза. Он метнулся к двери, чтобы бежать к себе в комнату, где всё ещё предположительно спал полуэльф в одних пижамных штанах. Он ведь даже не среагировал на дракона, что странно с его слухом и продолжал спать, как ни в чем не бывало. Однако открыв дверь, Коллинз нос к носу столкнулся с вышеупомянутым любителем утреннего сна. — Привет! Могу узнать, куда торопишься, любезный Оракул? – Лоймиоль поздоровался и сразу задал вопрос в своей излюбленной манере. — Привет! У тебя вестник был, я помню! — Поправочка! - он философски поднял указательный палец вверх. – Он у меня есть. А тебе зачем? — Лерой в беде. Дракона послал сообщить, что на обрыве застрял и ранен, - Коллинз перешёл сразу к делу, ибо времени на философствования у него как раз-таки не было. Именно благодаря этому полуэльф моментально проникся проблемой и пошел вместе с Коллинзом в их теперь комнату, чтобы достать плашку, которая и представляла из себя вестник. Нажав на пару углублений на гладкой каменной поверхности, он активировал работу вестника и быстро проговорил сообщение: «передать Лерою Сэдгарду. Лерой, держись, помощь идет. Папа.». Плашка слегка нагрелась, завибрировав и успокоилась. Значит, сообщение доставлено. Оставалось придумать, как именно спасать Лероя. — А чего ты дракона этого не попросил у себя на спине принести Лероя? Этот ящер скоро вообще свой зад поднять не сможет, так что пусть бы крылышками пошевелил, - предложил Лой. Все знали, что полуэльф побаивается драконов вообще, а конкретно Ра недолюбливает за его скверный характер. Только Коллинз и Лерой могли с ним управиться. А годы юности, когда Коллинз только приручал дракона, тот умудрился спалить их стоянку на поляне недалеко от реки у подножья горы. Да и одолженное вино в погребах родового замка взорвалось тогда и полуэльф оставшись без выпивки, чисто по-детски обиделся на Рамуэля. С тех пор и не ладят. Потому и обращение в отношении Ра - «этот дракон», у Лоя было часто применяемым. — С ума сошёл? - возмутился Коллинз. – Как ты себе это представляешь? Парню нужна помощь на месте, а если попросить Ра спустить Лероя, то дракон может травмировать мне сына ещё больше! Ты эту тушу не видел? — Да уж! – почесал Лой свой затылок. – Действительно, глупость сморозил. И что теперь делать? Надо как-то парня вытаскивать оттуда! Заодно домой вернём его пораньше. А то, поди одичал там уже в своём горном доме и пещерах. — Верно, пока придёт в себя, время надо. Так что пока не поправится, я в горы его не пущу. А теперь давай думать, что делать будем. — А может, всё-таки ты зря отпустил Ра? – в глазах полуэльфа загорелись огоньки азарта охотника. — Это почему? – Коллинз искренне не понимал, почему Лоймиоль предлагает вернуть «нелюбимого» дракона в Долину. — Ну, никто же не говорит, что этот ящер должен туда один лететь и спасать парня. Ты же можешь его призвать и сам оседлав, полететь на помощь. Прости, дорогой, я мог бы и сам слетать, если бы не наши с ним «нежные отношения». А ты и юность свою бесшабашную вспомнишь, полетаешь. Да и сыну на выручку придёшь. Тебе всего и надо -то долететь, зависнуть над обрывом и стянуть Лероя на спину дракона. Всё гениально и просто! — Ага, аж зубы сводит, - непременно с толикой ядовитости произнёс Коллинз, не веря в затею. — Да не трусь ты! – хохотнул Лой, хлопнув Коллинза по спине, чтобы в себя быстрее пришёл. – Так что зови этого несносного ящера и лети уже. А то в горах холоднее, а Лерой неизвестно, сколько на этом обрыве торчит. Поторопись! Коллинз не мог не согласиться с любимым и призвал дракона. Тот от негодования, что его призвали в не сам подходящий момент, всё же прибыл. Оракул отложил кристалл и подошел ближе к дракону. Заставил его наклонить голову. Поприветствовал, почесал скулы, как тот любил и попросил принять на спину. — Мой сын в беде, Ра. Ты и сам знаешь. Отнеси меня к нему, надо вернуть домой. На что дракон только фыркнул и кивнул, подставляя крыло. Коллинз забрался по крылу на спину и достав кристалл, «окропил» кровью другую его грань, отвечающую за безопасность в полёте. После соответствующего заклинания вокруг Оракула образовался тепловой купол и сам он сидел крепко, не боясь слететь со спин друга прямо в полёте. Дав Рамуэлю ментальную команду «вверх», едва удержался, когда дракон взмыл в небо. Через пятнадцать минут полёта, Коллинз заметил на обрыве сна. Тот, заметив отца на спине Ра, замахал радостно руками. — Ра, - обратился Коллинз к дракону. Тот гулко отозвался. – Планируем к обрыву. Медленно подлетай и зависни на минуту рядом с обрывом. Я стащу на твою спину Лероя. Потом сразу верни нас домой. Дракон сделал, что сказали, снизился и завис над обрывом. — Лерой, руку, - скомандовал Коллинз сыну и потянул на себя. Тот привстал на здоровой ноге и протянул руку отцу. Получилось так, что рывком Коллинз затащил сына на спину дракона перед собой. Парень упал животом на спину ящера и попытался подтянуться. Ящер завис над пропастью всего на полминуты, но этого было достаточно, чтобы Коллинз мог перетянуть раненого сына на спину дракона. Да, Лерой свесился вниз головой, что неудобно и мало приятного, однако этого было достаточно, чтобы оказаться в безопасности. Оракул дал команду дракону и тот направился домой. Да, именно к себе домой, в горы. Однако Коллинз заметил неверное направление, понял, почему Ра решил слово «дом» понять по-своему. Именно там они с Лероем и жили. И всё же, у Оракула были на сына свои планы. Он быстро дал команду лететь в Долину и направил в имение. Там уже встречал Лоймиоль. Он принял на руки раненого Лероя и отнёс в лазарет. Винсент некоторое время возмущался, мол как Лерой мог так пораниться, но приступил к делу, выгнав всех из операционной. — Винс прав, - обратился Лой к Коллинзу, когда они вышли из операционного кабинета. – Вот не мог он просто так пораниться. Да и каких лесных провожатых он вообще делал в этом месте? — Не спрашивал. Он и так вымотан, видно, что устал, голоден и хочет пить. Не стал его «пытать», пока летели. Мне главное было его забрать оттуда. А как попал – выясним позже, как придёт в себя, - ответил не менее уставший Коллинз. День выдался на удивление трудным, даже тяжелым. И не столько в физическом, сколько в моральном плане. Шутка ли: единственного сына чуть не лишиться? — И то верно, чего это я, - опомнился Лой. - Ему сейчас главное ногу вылечить. Уверен, Айризари постарается. Он у тебя опытный эскулап. Тут прибежала Мэлоди, узнать, что с братом и как у него дела. Хотела ворваться в операционную, но её не пустили. Люсиль стояла недалеко от входа, не решаясь входить, так как понимала, что это дела семейные, а она пока к семье Оракула не принадлежит. Почуяв на себе взгляд дочери, Лой позвал Люсси к ним в компанию, развеяв все сомнения девушки. Вечером, когда Лерой уже пришёл в себя после операции, то имел весьма серьёзный разговор с отцом и своим тараем. — Ну, пострел, рассказывай. — Да нечего рассказывать, па? - Лерой решил уйти от ответов на вопросы, понимая всю глупость своего поведения. Отец же был не приклонен. — Лерой, я в это утро чуть не поседел, когда понял, что с тобой беда. А ты не хочешь объясниться? У меня было желание, дорогой сын, когда забрал тебя с того обрыва, как следует отшлёпать. В детстве этого не делал, а сегодня вот руки чесались! Говори или я применю наказание! – не стал любезничать Оракул. Уж чего-чего, а объяснения он заслужил. — Ага, и я добавлю, не сомневайся! – подкинул свою толику угроз Лоймиоль. — Ладно… расскажу… – сдался Лерой, отводя взгляд от отца. — Ну! – поторопил тот. — Что «ну»? – огрызнулся парень. – Я вычитал в одном фолианте наставников, что есть эликсир долголетия. Наставники пили его, чтобы дольше протянуть и больше сделать за свою жизнь. Они и сами мне рассказывали про него. Там есть один ингредиент, который в горах хоть и редко, но встретить можно. Я когда травы собирал в том районе, то увидел на склонах обрыва эти малоприметные цветы. Они так и называются – долголетник хмурый. Я выбрал день, наиболее благоприятный для сбора. Утром в такой тёплый осенний день они как раз в самом соку. Засыхают лишь когда выпадет снег. А до этого просто цветут буйным цветом. Очень живучие. Потому и входят в эликсир. Ну, я решил их набрать, благо, не один, целая компания там была. Полез по склону, что-то успел собрать, что-то выронил, увидел на обрыве самый большой цветок, решил забрать. Пока карабкался, оступился недалеко от уступа и отлетевший камень сильно ударил по ноге. Я кое как дополз до верха и понял, что сам вниз уже не спущусь. Сначала замотал ногу шарфом, а потом позвал Ра. А этот лежебока услышал не сразу, но прилетел. Чуть горло не содрал, пока дозвался, а потом ещё вас ждал. Потом сказал ему тебя позвать и привести подмогу. Что он и сделал. — Вот уже действительно, лежебока! – хмыкнул Лой. – Ты не представляешь, что утром тут творилось, когда этот ящер разбудил рёвом всю округу. Отец твой аж с постели грохнулся, Андромеда все прояснила, потом мой вестник нашли, передал тебе сообщение. — То-то я смотрю сообщение от папы голосом тарая прозвучало! – усмехнулся Лерой. — И много ты собрал этого долголетника? – спросил Коллинз сына, возвращаясь к теме разговора. — Немного, - скис Лерой. – Всего – то на половину порции. Это даже на одного человека не хватит. Я хочу добрать пока есть. — Чего?! - возмутился отец. – Ещё чего придумаешь? Тебе мало травмы? Ты остаёшься здесь до весны! — Но мне надо… — Ой, не советую с отцом спорить, Лерой, - громче Сэдгардов встрял Шамонталь. – Побереги его и свои нервы. Как дособрать нужное, я подумаю, но ты даже забудь куда-то ещё лезть, тем более один! Ты хоть понимаешь, что мог там погибнуть, с обрыва этого сорваться, а мы только по факту бы узнали о твоей смерти? — Но… — И не спорь! Только вздумай ослушаться отца!!! - рычал Лой. - Найду и собственноручно взгрею! Понял меня или повторить? Лерой замолчал, стиснув зубы и отвернулся от тарая, не желая давать согласия. — Я жду! – снова рявкнул Лоймиоль. – Ты меня знаешь! Терпением не страдаю! Говори! — Да понял я, понял! - сдался Лерой. – Только собрать цветы надо этой осенью. Если оставить до следующего года, качество эликсира будет не то. Нужен свежий сбор. Старый сбор имеет другие свойства. Если я оставлю до следующего года, мне придётся собирать всё заново! — Что тебе не понятно в моей фразе: «я подумаю, как собрать»? — Когда? – выпалил Лерой. — Завтра устроит? – снова рыкнул полуэльф на своего тарайли. Лерой всегда был покладист, но касаемо своей работы становился непримиримым педантом. Всё по науке, по инструкции, строго по составу сбора, заклинание слово в слово. И никак иначе. — Да! – также рявкнул в ответ парень и снова отвернулся, показывая, что разговор окончен. — Вот и поговорили, - хмыкнул Коллинз, молчавший до этого момента. Но опомнился, обращаясь к сыну. – А зачем тебе этот сбор понадобился? Кого поить собрался? — Надо… мне надо, понимаете… - ответил тот нехотя. Неоднозначность ответа напрягла, поэтому Лой снова вспылил: — Кому надо? Не понял! Надо тебе для личного употребления или ты кого-то конкретно хотел напоить? Не мямли! Отвечай четко и по существу! - затем обратился к любимому: - Коллинз, я ему сейчас врежу! Он долго ещё нервы мотать будет? — Я скажу! Хотел сюрприз сделать, не получилось. Придется теперь открывать секрет. – подорвался Лерой. Он хоть и полулежал на кровати, но ему пришлось сесть. – Решил эликсир долголетия приготовить, но я же не готовил его ни разу. Подумал, что сначала на себе опробовать надо. А потом уже… папе предложить, - парень покраснел и снова отвёл взгляд. — И зачем? - не понял Лой. — Не хочу, чтобы он рано умер. Я дедушку потерял, хотя он не так и стар был. Просто работа Оракула предполагает потерю лет. А я не хочу так. Оракул и полуэльф переглянулись. Сказать, что оба от услышанного были в шоке – ничего не сказать. Коллинз быстрее взял себя в руки и подошел к сыну. Присев на кровати, обнал его и сказал: — Найдём, всё что тебе нужно, мой мальчик! Даже если придётся у самого короля его волосы с задницы просить, достанем. Спасибо! Не ожидал, правда! Из глаз Лероя и Коллинза вырвались скупые слёзы. И хоть парень и приёмный, но помнил добро и хотел отплатить отцу за заботу о себе и сестре. Всё, что Лерой имел и кем был на данный момент – полностью заслуга отца. А помня о том, что Оракул кладёт на благополучие Долины свою жизнь в прямом смысле, Лерой желал продлить годы отца, чтобы он мог жить дольше. — Так, кончаем тут слёзоразлив, а то утоним. Нам потопа ещё не хватало! – не выдержал этой сцены Лой. Он-то со своим отцом таких близких и доверительных отношений не имел никогда. Да и слёзы, откровенно говоря терпеть не мог. Эту зависть Коллинз почувствовал буквально затылком. — Лой, завидуй молча. Это неплохая идея. Вы – эльфы живёте долго, а мне отмерено всего-ничего. Как только передам силы Мэлоди, начну хиреть, как и мой отец. Так что в этом действительно есть смысл. Разве ты не хочешь подольше побыть со мной рядом? Да и внуков тоже хочу увидеть! — Да уж, Сэдгард! - выдохнул Лой и продолжил уже более миролюбиво. – Вот сколько тебя знаю, а ты каждый день меня умудряешься удивлять. Конечно, я хочу подольше побыть с тобой. Об этом, я, кстати, не задумывался до этого момента. Но ты прав. И Лерой прав. Я достану эти цветы чего бы мне не стоило. Но завтра! А теперь пошли ужинать. Лероя тоже скоро покормят и пусть отдыхает. Утром зайду для инструкций. А пока надо позвать вашу травницу, что торгует сборами. Пусть просушит то, что Лерой собрал. Ну или в стазис ненадолго. — Верно, а то пропадут. Как и труды, затраченные на это, - согласился Коллинз, улыбнувшись усталой улыбкой как полуэльфу, так и сыну. На этом мужчины попрощались. На следующее утро Коллинз вызвал в Долину Маверика – дракона одного из наставников. Когда тот умер, дракон просто потерял связь, но продолжил жить рядом с Ра, уже по привычке. Они и охотились вместе. Маверик был более мелким и манёвренным, потому больше подходил для возвращения к тому обрыву. Он также мог на нём вполне свободно поместиться, пока двуногие насобирают нужное количество цветочков. Чтобы дракон прилетел, послушался Оракула и «оказал услугу доставки», Коллинз с ним договорился при помощи артефакта, похожего на тот, что был у него для Ра. Лерою такой был не нужен, у них было полное взаимопонимание и без артефактов. А вот Оракула Маверик знал мало, потому мог и проигнорировать просьбу. А так, есть гарантия того, что дракон не покажет характер в неподходящий момент.       К обеду нужное количество цветов уже было в Долине. Кроме этого, Маверика пришлось гонять отдельно в горный дом, чтобы забрать оттуда книгу с рецептом и недостающие ингредиенты, а также поставить дом и пещеру в стазис. Благодаря лаборатории Винсента, удалось сварить нужный настой и отправить его дозревать в холодильную комнату в доме Оракула. К зиме настой был готов и Лерой его выпил ничего не боясь. По получившемуся эффекту (стал выглядит моложе и боль в ноге прошла окончательно, все ранки затянулись, даже маленькие морщинки расправились) поняли, что всё получилось. Благо, побочных эффектов нет, а лет на пять возраст снизился. Стоит выпить через пять лет, эликсир снова продлит годы. Именно так наставники и делали.       На будущий год точно так же сделали и с Оракулом, подарив ему несколько потерянных лет.