ДОЛИНА СИНИХ ГОР ИЛИ ДВА МИРА ОРАКУЛА КОЛЛИНЗА СЭДГАРДА

По приезде в имение, Коллинз сразу навестил отца, отчитался о проведённой работе, затем дал возможность Вилмару увидеть Лоя с дочерью. Мэлоди узнала о приезде своего отца, когда была на занятиях с миссис Дарс. Сбежала! Отец дороже занятий, а пожилая гувернантка не стала держать девочку. Интересным было знакомство Мэлоди с Люсиниэль. Мэлоди бросилась на шею отцу, говоря о том, как соскучилась, щебетала новости и предлагала обязательно провести вечер вместе. Коллинз уделил своему младшему ребенку время и поприветствовал, наконец, брата. Пока Коллинз и Дюк по-мужски обнимались в знак приветствия, Мэлоди обратила внимание на того, кого сразу и на заметила. Следом за отцовским отрядом, восседая на белоснежном коне ехал Лоймиоль. Дядюшку Мэлоди обожала, как и он её, но с семьёй папиного возлюбленного не была особо знакома. Ведь приезды Лоя были редки, а сам он всегда приезжал один. Рядом с ним, с гордой осанкой особы королевских, точнее эльфийских кровей, восседала на своей лошади девушка – на вид, ровесница Мэлоди. Впрочем, это внешне девушка как две капли воды похожая на Лоймиоля, выглядела как ровесница, на самом деле, она была старше. Дядюшка как-то упоминал о том, что у него есть супруга и маленькая дочка. Супруги рядом не наблюдалось, а вот дочь с высоты своего коня внимательно и серьёзно смотрела на окружающую обстановку. Когда же её ясный взор встретился с взором Мэлоди, обе чуть дара речи не лишились. Юная Люсиниэль Не могла оторвать взгляда от такой же юной девушки, как и сама. Молчание затянулось. Варварски прервал эти «переглядки» девушек – сам Лоймиоль. — Оу, дорогая, - обратился он к дочери. – Это не очень вежливо, так пялиться. Не желаешь лично поприветствовать Оракула и его наследницу? — А, д-да, конечно, батюшка, - отозвалась та, спускаясь с небес на землю. Только после этого, почти не отрывая взгляда от Мэлоди, она с изяществом и грациозностью дикой кошки сошла со своей лошади.         Люсиниэль подошла к Оракулу, поприветствовала его как положено, но делая при этом своего рода одолжение. Больший интерес для нее представляла Мэл. Не дождавшись разрешения Оракула, она метнулась в сторону застывшей как изваяние Мэлоди, чтобы поприветствовать «наследницу» и познакомиться. — Привет, - Люсиниэль не отрывала восхищенного взгляда от Мэлоди. – Я Люсиниэль, дочь твоего дядюшки Лоймиоля. А ты… — Мэлоди, - ответила та, едва включаясь в разговор. – Можно просто Мэл. Мне так привычнее. — Замечательно, так и буду тебя называть. Тогда и ты можешь просто называть меня Лю́сси! Так батюшка с маменькой меня называют дома и мне тоже так привычнее! Покажешь свою комнату, дом и имение? — Грандиозные планы, - нервно хихикнула Мэлоди, улыбаясь Люсиниэль. Та лишь схватила ее за руку и потащила в дом.         Когда девушки – подростки скрылись в недрах дома, Лоймиоль, подойдя к Коллинзу тихо сказал: — Похоже, дорогой, они спелись с первого взгляда. — Я и не сомневался в этом. Но мне не совсем понятна реакция собственной дочери. — Брось, Колли! - отмахнулся полуэльф. – Никто не может устоять перед обаянием моей Люсиниэль. Вся в меня! - Лоймиоль хлопнул Коллинза по плечу. Рядом стоящий Дюк только прыснул от такой самоуверенности гостя. — Согласен с Коллинзом, - отозвался Дюк на реплику Лоймиоля. – Что-то здесь не так. Обычно, Мэлоди не теряется при виде незнакомых людей. Она очень общительна, воспитана и знает себе цену. Я скорее поверю в то, что это именно она бы схватила человека за руку и повела знакомить его с домом и имением. А никак не наоборот. Коллинз, поговори вечером с дочерью. Ведь что – то наша малышка почувствовала, когда в «гляделки» с дочерью Лоя играла. — Я тоже так думаю, Дюк, - подтвердил свои опасения Оракул. – Ну, не бывает такого! А тут словно кол проглотила! — Вас послушать, друзья мои, так у них запечатление пары произошло, – возразил Лоймиоль. - Только вы не учитываете того, что они обе - девочки! — Ну мы же мальчики, любимый! - язвительно ответил Коллинз полуэльфу, но тот быстро отзеркалил. — Ну, мы же и не запечатлённая пара, любимый! - и добавил, но уже мягче и с нежностью глядя на Коллинза. - Просто любим друг друга! — Мы взрослые и понимаем, что делаем. Они ещё дети! - начал ворчать Оракул. — Хех! И когда нас с тобой это останавливало?! – хохотнул Лоймиоль. — Хочешь сказать, что ТЕБЯ это никогда не останавливало! – возразил Коллинз, не желавший признавать любовь с первого взгляда как у себя с Лоем, так и у Мэлоди с Люсиниэль. Да и всю ответственность за отношения с ним, он возлагал на полуэльфа. Это прямо сквозило в словах и тоне. — Вот тебе раз! А не подскажешь, кто ко мне в комнату по ночам приходил, несмотря на запрет отца? – обиделся Лой. Но их разговор тут же прервали. — Так, прекращайте оба! – это был Дюк. Командовал как заправский генерал! Вот что значит, школа Анатоля! – Не хватало, чтобы вы во дворе устроили разборки! Избавьте окружающих от этой семейной сцены! Топайте уже в дом. Комнаты готовы, примите с дороги ванну и через час ждём вас всех на обед!         Мужчины переглянулись и смущённо улыбнувшись друг другу и Дюку, пошли, наконец, в дом.         После обеда Лой предложил отправиться в его родовое имение для отдыха. Заслужили как-никак. В деле развлечений собственный тарай теперь не помеха, он стар и немощен. Так почему бы не отвлечься не на долго. К тому же, ему не давала покоя мысль, что пора бы уже навёрстывать упущенное. Они удобно лежали в рабочем кабинете Оракула на диване у камина, обнимались и разговаривали обо всём и не о чем. Неожиданно, Лоя посетила «гениальная» мысль, которую он и озвучил немедленно. — Колли, а давай устроим себе небольшой отпуск. Ну, в самом деле, сколько можно уже делами заниматься?! Ты же не святой, чтобы трудиться не покладая рук. Оракулы тоже устают! — Чего ты хочешь, милый? - промурлыкал Коллинз, не открывая глаз. — Как чего?! Уединения с тобой! – отозвался тот и подтянулся вверх, чтобы теснее прижаться к Коллинзу и видеть его лицо. – Можно оставить детей в имении – знакомиться, Дюк присмотрит. А мы с тобой отдохнем у меня в замке. Ты давно там не был!         На что Коллинз, открыв глаза и тяжко вздохнув, прижал голову Лоя к своей. — Ты же семейный! Забыл? — Ты так говоришь, как будто это приговор или какая тяжкая болезнь! – отозвался Лой. Ему очень-очень надо было убедить Колли поехать к нему домой! - Супруга гостит у родителей и будет не скоро, так что можно повеселиться от души. Так что помехой она не будет. Я хочу Колли съездить с тобой на водопады. Только ты и я! Ты не был там наверно сотню лет! Представляешь, как там всё изменилось? - продолжал Лоймиоль расписывать все прелести одиночного отдыха с Коллинзом. Не дождавшись ответа, Лой слегка толкнул Коллинза, чтобы тот уже поторопился с озвучиванием мыслей. И это сработало. Коллинз открыл глаза и посмотрев на Лоя, ответил: — Надо подумать! — А чего тут думать? — Видишь ли, дорогой. Сейчас отец не в силах что-то контролировать. Жан хоть и рядом, но сам не молод. Я каждый день вливаю силу, чтобы оба жили. Помощники обоих боятся. Даже больше, чем меня! Дочь постоянно во что-то вляпывается. Народ то и дело идёт за помощью. — Пф! – фыркнул Лоймиоль, но решил не сдаваться. – Отец твой никуда не денется. Приедешь и будешь вливать силу дальше! В конце концов он не вечен. Да и ты уж давно должен был отправить душу его к праотцам, а он всё живет, благодаря твоим стараниям. Жан так же! - Лой вздохнул тяжко и как-то обреченно, а затем продолжил наседать. - У дочери твоей есть Тарай! Что, твой братец не справляется с этой стрекозой? Он у нас кисейная барышня что ли или умудрённый опытом отец и телохранитель? А народ твой не так многочислен и беден, чтобы двадцать четыре на семь желать помощи Оракула! Подождут недельку, ничего с ними не станется! — Ну, не знаю… - трепал Коллинз нервы Лоя. — Колли! Соглашайся! Обещаю, тебе понравится! — А если не соглашусь? — Тогда я… - начал думать Лой, вертя головой по всем сторонам, выискивая какой-нибудь предмет, чтобы треснуть им несговорчивого Оракула. Но не нашел. Тогда он пошёл на нечестный приём. — Что ты… задумал? — Тогда я защекочу тебя, пока не согласишься! — Нет! Лой! Нет! Прекрати! - Коллинз начал было отбиваться от загребущих рук Лоймиоля, но тот был ловчее и порцию щекотки Коллинз успел получить. Прервалось это мучение лишь тогда, когда оба в пылу борьбы с хохотом валились с дивана на пол. — Соглашайся! Иначе… - Лой снова потянулся к Коллинзу, но тот быстро отполз от него. — Хорошо - хорошо! - сдался Оракул. - Твоя взяла! Едем! Но не завтра. Завтра я улажу дела и послезавтра поедем! — Договорились! - Лоймиоль довольно улыбаясь Коллинзу, встал с пола и помог ему подняться. Они снова легли, но уже просто молча лежали, думая каждый о своём.          Просьбу Дюка Коллинз не забыл и перед сном поговорил с дочерью. — Добрый вечер, малышка! Можно к тебе? – Коллинз как воспитанный человек постучался в дверь комнаты дочери и заглянул. Мэлоди сидела с мечтательным и уставшим за день видом у трюмо и расчёсывала волосы. — Да, папа. Заходи.         Коллинз прошёл в комнату, сел на кровать дочки и похлопал ладошкой по одеялу, приглашая её пересесть к нему. Она любила такие моменты и с удовольствием подошла, присев рядом. — Ты хотел о чём – то поговорить? — Да, моя хорошая. У меня к тебе вопрос. — Какой? – Мэл видела, что отцу трудно подобрать слова, поэтому не торопила. — Понимаешь, милая, я сегодня наблюдал твою… интересную, скажем так, реакцию на приезд Люсиниэль. Тебе понравилась эта юная эльфийка? — Очень! – глаза девочки наполнились интересом, нежностью и немного влагой. Это означало одно: она испытывает первую влюблённость. — Милая… — Пап, не сердись! Она чудесная! — Но ведь вы обе девочки! — Ну и что! Вы же с дядюшкой Лоем тоже… мальчики? Почему я не могу? — Это другое, детка… — Ничего не другое! Я знаю, что, чтобы были дети, нужны только мужчина и женщина. Как у Дюка или Франсуа, например. Но есть же и другая любовь, когда дети не нужны! — Не понял? Ты не хочешь в будущем детей? — Ну… как тебе сказать… - Мэл мяла в руках свою щётку для волос, не желая смотреть в глаза отцу. — Как есть, доченька. Я, конечно, поддержу тебя, но и ты должна понимать, что ты наследница Оракула. А Оракул должен иметь наследника! Хотя бы одного! Иначе, Долине, нашему дому – конец! Это круг Жизни! — Я хочу в будущем детей, но не хочу мужа, папа. — Почему? — Он глава семьи, как ты, например. Но я не хочу подчиняться. Я хочу на равных, понимаешь? Или никак! — Понимаю. Но и с мужем всегда можно договориться. Если любит – примет какой есть! — Вот именно! Если любит! — Так стоп! У Оракулов нет пары! Дети есть, а пары нет! Мою мать, отец нашёл аж в другом мире! - признался Коллинз. Он никогда не говорил с дочерью об этом. Предпочитал забыть мир, отнявший у него полноценную семью! Теперь, видимо, настало время, хотя надо бы оттянуть. Поздно уже для таких разговоров. — Как это? Из другого мира? И почему пары нет? — Любопытная какая! Такие разговоры на ночь не ведутся! Расскажу как-нибудь позже, если хорошо вести себя будешь! — Ну папа! – девочка подскочила с места и кинулась обнимать отца. Знала, как он падок на ласку. Часто, когда надо было что-то выпросить, она делала именно так, и это срабатывало. Стоило снова применить этот трюк. Коллинз, конечно, знал о нём, но на этот раз не собирался сдаваться. Тем более, что это уводило их от основной темы разговора. – Пожалуйста, расскажи! Я, правда, буду вести себя хорошо! — Сказал же, скоро ночь! Поэтому в следующий раз, дорогая, - он отстранил дочь и посмотрел в её бездонные глаза. Взяв ладошки дочери в свои, он промолвил: – Помни, я очень люблю тебя и сильно желаю счастья. Участь Оракулов нелегка. Пусть и в твоей жизни будет тот, кто облегчит твой труд и жизнь в целом. Если этим человеком будет Люсси, я не против. Но пообещай мне кое-что. — Что? — Как бы не сложилась твоя судьба, ты оставишь достойного преемника после себя! — Обещаю, папуля! - Она снова обняла отца, но только для того, чтобы закрепить данное обещание. — Тогда, доброй ночи, малышка! – Коллинз поднялся с кровати, обозначая окончание разговора. — И тебе, папа, - она отстранилась от отца, получив поцелуй в голову.          Коллинз вышел из спальни дочери несколько опустошённым. Он понимал, что отношения дочери с представительницей своего пола не совсем нормальны, но ведь и у него рыльце в пушку. Дочь права, ситуации похожие. Однако и ей будет негде взять наследника, если останется с Люсси! Впрочем, появилась же Мэл с братом у него в имении, без всяких лишних женщин в его жизни.         Отгоняя эти тяжелые мысли, Коллинз поднялся к себе, чтобы поговорить с Лоем о результатах беседы со своей дочерью. Сказать, что Лоймиоль не был особо удивлён результатом, значит – умолчать. Он почувствовал что-то подобное, но не предполагал, что это может быть так серьёзно. Можно только надеяться, что эта влюблённость пройдёт, а отношения останутся. После этого они обговорили детали поездки на водопады. Смена темы отвлекла Оракула от беседы на столь щекотливую тему и постепенно переключило на сон.       На следующий день Коллинз завершил дела с посетителями, отдал распоряжения Дюку, как своему заместителю. Он не просто брат, а правая рука! Тем более в отсутствие Оракула на месте. Кроме этого, попросил приглядывать за девочками, чтобы не натворили глупостей, а за серьёзные проделки отвечали по всей строгости. С самими девочками тоже пришлось серьёзно поговорить, взять обещание не разносить имение до основания в их с Лоем отсутствие. Ну и, конечно, вечером, незадолго до сна, Оракул зашёл в комнату отца. Тот уже был в постели. На соседней кровати лежал Жан – Жак, вид которого Коллинзу сразу не понравился. Но влив обоим довольно много сильной жизненной энергии, в очередной раз продлил их существование, снял боли и обеспечил всю ночь спокойным глубоким сном. На утро будут как огурцы! Ну и поговорил о том – о сём, чтобы не чувствовали себя одинокими и покинутыми. Хотя жаловаться им не на что. Их навещают и помощники, и внучка, и внук, когда приезжает. Да и Лой уже навещал их не раз.       На утро отъезда, Коллинз оттягивал сборы как мог. Вот, не хотелось уезжать. Что-то держало, хотя внешне, всё было нормально. Всё шло своим чередом. Лой на силу уговорил Коллинза, поехать наконец! Обещал же! Так чего теперь артачиться? Делать нечего, Коллинз поехал.       Дорога была на удивление лёгкой. Никаких катаклизмов, приключений, опасностей. По приезде в замок эльфа, Коллинз и думать забыл о проблемах. Действительно, чего теперь думать обо всех, когда сам от работы едва живой. Лоймиоль прав, оракул тоже человек и заслуживает отдыха хоть иногда!       В замке их встретили со всеми почестями. Хозяин вернулся всё-таки. Управляющий тут же отчитался о делах. Кратко, но ёмко. Самое главное, что его супруга не собиралась в ближайшие недели две возвращаться, так что время у мужчин было. После ванны с дороги и сытного обеда, Лой дорвался до тела Коллинза. Они заперлись в гостевой спальне и ублажали друг друга до ночи. Едва поев на ужин, улеглись спать до утра. Утром же планировались водопады.       Утро выдалось ясным, солнечным и тёплым. День обещал быть жарким. Лето всё-таки! Правда, здесь в близи гор не так тепло, как на равнине, но всё же. Поехали до водопадов на лошадях. С собой взяли только сумку с провизией, одеяло позагорать и полотенца. После времени, проведённого в постели, Коллинз и Лой много не говорили. Слова и не нужны. Во время пути Коллинз любовался местными пейзажами, стараясь запечатлеть всё в памяти. Ему нравилось бывать на природе. Близ гор даже воздух другой. Тихое пение и переговоры птиц ласкали слух, ветерок шелестел в листве деревьев, где-то недалеко журчала речка. Эта горная река, собственно, и была от тех водопадов, к которым они держали путь. Мерных ход лошади успокаивал, убаюкивал. Хотя, чего греха таить, пятая точка после соития ещё саднила, а потому держаться в седле было немного затруднительно. Потому и сон верхом на лошади не шёл.       Наконец, послышались водопады и завернув в ущелье, путники увидели потрясающей красоты природное явление. С высоты тридцати метров падали потоки воды. Хотя вокруг почва была каменистой, вокруг было много зелени. Вода с каньона падала в небольшое озеро, а то вытекало в сторону выхода из ущелья. На берегах озера можно было найти как тень от деревьев, так и залитые солнцем участки. Оставив лошадей в тени деревьев, мужчины устроились на солнышке. Расстелили одеяло, разложили снедь и немного перекусили. День обещал быть прекрасным. И как только Коллинз расслабился. Тут же был облит прохладной водой из озера Лой стоял у кромки воды и с видом дьявола во плоти смотрел на Оракула. — Ты сдурел? Чего задумал, чертяка ушастый? – Коллинз встал на ноги, давая понять, что сейчас кто-то очень наглый и ушастый отхватит от него тумаков! — А ты загорать сюда приехал что ли? – оскалился тот. — А что, нет? — Нет! - и Лой снова окатил Коллинза водой из озера. — Ах ты, клоун ушастый! Ну погоди у меня! – Коллинз бросился на полуэльфа прямо в одежде и начал за ним гоняться. Так и загнал того в воду. Достав его ворот, Коллинз дёрнул Лоя на себя и развернул. Стоя почти по подмышки в воде, не замечая того, что вода холодная, мужчины начали неистово целоваться. Как только первые эмоции схлынули, Лой произнёс сакраментальную фразу: — Ну вот, а ты не хотел ехать! — Так ты специально меня в воду загнал? Не я тебя? — Всё возможно, дорогой! - подмигнул хитро Лой, а у самого черти в глазах так и пляшут. Вот и скажите, что перед Великим Оракулом стоит благородный эльф. - А теперь давай выбираться, а то сейчас замёрзнем. Тут заводь небольшая есть. Чуть позже там нагреется вода и можем устроить марафон любви в этом месте! — Пожалуй, ты прав. Надо высушить одежду. И позагорать, наконец! Давно я так не плавал.         Они выбрались на берег, стянули с себя одежду и хорошенько выжав, развешали на деревья просохнуть. Чтобы согреться самим, развели небольшой костёр. И ничего, что оба голышом. Некого стесняться!         Заводь нагрелась, когда уже было за полдень. Этого было достаточно, чтобы двое разомлевших на солнце мужчин решились окунуться. Поплескавшись как малые дети, Лоймиоль и Коллинз, сели на валун у края заводи. Теплый камень хоть и был нагрет солнцем, но охлаждался от воды. Так что сидеть был она нём комфортно. Лой был уже в нетерпении и это было видно по восставшему у него достоинству. У Коллинза пока было всё нормально, он не страдал от желания. Он хотел покоя. Но, где там! Лоймиоль долго смотрел сначала в глаза, а потом медленно приблизил своё лицо к лицу любимого и чувственно поцеловал. Коллинз мгновенно откликнулся и понеслось. Сначала от нетерпения напирал Лоймиоль, но Коллинз его сдерживал, не давал распаляться быстро. Жаркие поцелуи сменились более длительными, менее требовательными и утомительными.         Наконец, вдоволь нацеловавшись, Лой сполз коленями на дно заводи и его лицо оказалось как раз на против достоинства Коллинза. — Как же долго я этого ждал! – сказал Лой, беря в рот член любимого Оракула. Тот не разделял порыва и лишь съязвил. — Ненасытный! А кто мне вчера минет делал? Твой конь что ли? Ай! – взвыл Коллинз, так как Лой слегка прикусил головку в качестве наказания за столь крамольные слова! Он тут старается, понимаешь, а его стараниями называют «минетом коня»! — Повторить? — Ох, нет! Прости! Не хотел тебя задеть! Просто не пойму, чего ты ждал, если вчера у нас всё было и во всех мыслимых и немыслимых позах?! — Того и ждал! Уединения и соития здесь, на водопадах! А теперь помолчи!         Коллинз кивнул и Лой продолжил ласкать вставшее колом достоинство, не забывая про мошонку и задний проход. И, если в таком положении пальцы полуэльфа работали одновременно, то развернув Коллинза к себе спиной, Лоймиоль принялся работать в заднем проходе только языком, лаская и одновременно смачивая слюной. Разрабатывать смысла не было, а вот смочить надо. Ласкал и подготавливал Лой отменно, уже от одного этого можно было кончить. Но Оракул знал, что кончать быстро нельзя. Коллин, опираясь о валун руками едва держался, так как он напора колени подгибались. Стоны удовольствий были слышны на всё ущелье. Наконец, Лоймиоль закончил и не дав опомниться, встал и быстро, но достаточно плавно всадил своё копьё в лоно Коллинза до упора. Придерживая любимого со спины, дал ему выпрямиться, продлевая момент наслаждения. — Я скоро… - простонал Коллинз. — Я тоже. Ты как знаешь, но я пока подожду, иначе не получу удовольствия. — Как получится… продолжай уже. — Всё для тебя, любимый!         Лой отпрянул слегка от Коллинза заставляя одновременно снова опереться о валун и придерживая за пояс и бедра, начал движение. Коллинз вцепился в камень одной рукой, а второй взялся за свой член. Получая нетерпеливые толчки, Коллинз стимулировал набухший орган, провоцируя на скорый выброс семени. Первые капли и так уже показались, так что струя не заставит себя ждать. После некоторого времени активных фрикций Коллинз согнулся сильнее, выплёскивая семя. Лой немного приостановился, давая любимому справиться с процессом. И как только Коллинз закончил, продолжил таранить его дальше. Чтобы простимулировать семяизвержение у полуэльфа Коллинз сам менял немного положение тела: то подмахивал, то привставал, меняя угол входа. Лой вскоре излился, оставляя в Коллинзе почти всё, что выстрелило. Как только он закончил движение, вынимать член не спешил. Обоим надо отдышаться. Коллинз всё также держался руками о валун, а Лой «лежал» на нём.         Потом они обмылись, Коллинз выпростал всю сперму, что влил в него Лой. Потом они снова загорали и снова занимались любовью. То на одеяле, то у ствола дерева, то в воде. Ближе к вечеру мужчины, наконец устали. Доели, что оставалось в сумках и высушив волосы после купания, оделись в сухую уже одежду. Обратно в замок эльфа любовники ехали счастливые до нельзя, уставшие и довольные.       Ещё неделя прошла как в тумане. Сладкий сон и вкусная еда, прогулки в саду и снова на водопадах постоянно перемежались с занятиями любовью. Лой говорил, что старается сейчас за неделю наверстать хотя бы частично то, что забрали у него их отцы. Тем более, запретив видеться обоим и женив одного из них. Коллинз всё понимал и поначалу выдерживал этот марафон, но к концу недели почувствовал, что выдыхается, да и предчувствие какое – то нехорошее подкралось. — Что с тобой, Колли? Чего такой смурной резко стал? – поинтересовался Лой у любимого, когда заметил снижение настроения. — Отец. С ним что-то не так. Надо возвращаться. Жан держится только из-за него. Они даже засыпают, держась за руки. Думаю, моё вливание энергии уже не поможет больше. Они устали оба. Думаю, папа сам может остановить дыхание, если пожелает. Тем более, пока меня нет. — Тогда надо домой. Давай собираться, – принял Лой сиюминутное решение.         Собрались быстро, слуги помогли и через полчаса оба были уже на пути в Долину. Дорога заняла немного меньше времени, так как лошадей гнали не щадя. — Только бы успеть! – как мантру твердил Коллинз себе под нос. – Только дождитесь!         Прибыли они уже к полудню следующего дня. Не останавливаясь, Коллинз спрыгнул на ходу с лошади и бросился в комнату отца. Жан уже не дышал, а Вилмару оставалось совсем немного. Коллинз кинулся к кровати отца и встав на колени, начал умолять. — Папа, папочка! Не умирай! Держись, я сейчас… — Прости… устал… отпусти… - на грани слышимости простонал Вилмар из последних сил. — Нет, пожалуйста… - Коллинз гладил руку отца, голову, при этом из глаз лились слёзы. – Как я без тебя? — Пора… - успел выдохнуть Вилмар и испустил дух. — Папа! – закричал Коллинз. Но старик уже не реагировал.         В комнату вошёл Лоймиоль. Он ничего не говоря положил руку на плечо Коллинза, поддерживая в эту трудную минуту. Затем, попрощаться с дедушкой пришла Мэл. По завещанию Вилмара, его душу и тело, а также тело и душу Жан-Жака следовало отдать самому слабому Месту Силы, чтобы усилить его. Этот день, до вечера людям дали проститься с Главным Великим Оракулом, а затем, кортеж отправился к нужному Месту силы, восточному. На него ушло два дня пути. Тела пришлось ввести в стазис. На похороны прибыл даже Лерой, на драконе прилетел. Как только были на месте, Коллинз и Мэлоди провели ритуал. Через полчаса души Великого Оракула и его партнёра были отданы Месту Силы. Над самим местом сразу засветились светлячки, поднялся небольшой туман и откуда-то сверху послышалось тихое пение. Это были души предков, заключённых в этом Месте. Они приветствовали две новые души. Тела растворились под звук этого пения. Кому-то могло показаться, что это коллективная звуковая галлюцинация. Но это не так. Пение слышали все, а значит, никакой галлюцинации нет.         Оплакав отца и дедушку, не имея желания есть и спать, процессия отправилась обратно. Так же тихо и медленно. Коллинз долго приходил в себя после смерти отца. Теперь он полноценный сирота. Без отца и матери.