красный

      Камалия любит красный цвет. Мише он очень идëт.       По комнате раздался громкий режущий ухо шлепок. След от ладони на Мишином лице сливался с красным в глазах. Видеть последние уже, честно, было невыносимо. Они каждый раз смотрели, каждый раз будто душу разъедали изнутри, отчего начинало сосать под ложечкой, и к горлу подбирался тяжëлый мерзкий ком.       Камалия бы его придушила. Давно, конечно, ещë в веке шестнадцатом. Но апогея это чувство достигло тогда, в крайние лет двадцать. И, она готова поклясться, никогда двадцать лет не шли так долго.       Представлять в их течение, как мягко ногти спускаются вниз по почти белой коже, и как его кровь растекается по холодному, выложенному плиткой серому полу — было донельзя приятно. Красный впитывался в пиджак, в белую рубашку, в пшеничного цвета волосы. И глаза уже становились не такими пугающими, потому что мутнели и растворялись в окружении.       С каждым разом красный всë сильнее резал восприятие. Любимая помада, которую было так трудно достать, но которой Камалия так щедро оставляла следы на его губах, ключицах, воротниках, стала не таким частым явлением — только на праздники. Миша как-то накричал, что это из-за того, что она просто не хотела покупать отечественную. В чëм-то он и был прав.       — О чëм задумалась?       Миша кладëт ей руки на плечи, выводя из транса. У Зилант рука дрогнула — мазанула по щеке от неаккуратности, и на лице появляется алый след семнадцатого оттенка.       — Московский, кит күттә!       Он бессовестно смеëтся под попытки Камалии стереть стойкую косметику и поднимает руки вверх, чтоб не ударила. Ладно, хоть помада не сильно застыла. Но осадочек всë равно остаëтся.       Сборы уже чуть подзатянулись.       — Надень красный. — она показывает пальцем в шкаф, на висящий там пиджак. — Он тебе к лицу.       Миша пожимает плечами и послушно достаëт вещь, действительно примеряя на себя. Сидит как влитой, а не надевал уже года три. Они встречаются взглядами в зеркале и улыбаются друг другу, сразу отводя глаза обратно. Камалии есть за что зацепиться.       У Миши линией вверх от ярëмной впадины до кадыка виднеется шрам.