Кроличья лапка

Марианна ненавидела цитрусы. Эти сочные, яркие, кислотные, с лёгким оттенком горечи или сладости фрукты. Эти сияющие на солнце дольки, покрытые тонкой защитной плёнкой. Эту мерцающую мякоть, наполненную живительным соком… Её буквально трясло при виде этих богатых витаминами плодов. На званых вечерах гости достаточно часто косились на неё с опасением, ловя её убийственные взгляды, направленные на блюдо с фруктами. Торгунн, замечая воинственный настрой своей сестры, всегда ловко уводил её подальше, ласково сжимая плечо и начиная бубнеть про свой последний поход. Это помогало переключить внимание моментально. Марианна знала своего брата и его нелюбовь к бесполезным разговорам, поэтому так ценила его попытки подражать Сигерду и забивать эфир рассказами, отвлекая. Расмуссен – семейство с историей. Род достаточно древний и крепкий, как в плане магии, так и здоровья. Каждый из них самостоятельно выбирал свои предпочтения в еде и напитках. У них не было ограничений. А у Марианны они были. Узнали они об этом крайне неприятным способом, когда совсем юная девчушка наелась оставленных на столе апельсинов. Зудящая сыпь покрыла всё тело. Горло сдавило. Мари думала, что умрёт, поэтому из последних сил цеплялась за испуганных её состоянием братьев. Всё оказалось до обидного просто. У неё аллергия на цитрусовые. Она любила их. Так сильно и жадно. Это была страсть с первого укуса. И что в итоге? Её чувства оказались невзаимными. Боль от осознания, что первый объект её безоговорочного восторга оказался недоступен, пронзила её маленькое сердце. Но она была упрямой. Пока точно не убедилась, что абсолютно все цитрусы под запретом, она не теряла надежды. Она шла на большие жертвы в своём стремлении познать границы аллергических реакций. Быть задушенной из-за реакций собственного тела, не так страшно, как выслушивать бесконечные нотации Сигерда, тем более с безмолвной поддержкой Торгунна за его плечом. Марианна считала издевательством, что её собственный запах отдавал ноткой грейпфрута. Новый мир был неизведанной территорией. Мироустройство нуждалось в изучении. Социальный аспект был немного изучен благодаря оставшимся воспоминаниям от изначальной владелицы тела. Реакции собственной плоти на те или иные вещи были исследованы не до конца. Мари особо ни на что не надеялась, когда съела очищенную и дарованную ей Чарли половинку апельсина. Она ждала привычного першения и зуда. Но ничего не получила. Всё было в порядке. Никто не мог её судить за чрезмерное употребление лимонов прямо с кожурой. Если на неё и косились в школьной столовой, ей не было до этого никакого дела. Она слишком долго ждала этого момента. Изабелла наслаждалась прохладным воздухом, повышенной влажностью и нескончаемой зеленью. Ветер ласково перебирал её кудри, нежно облизывал кожу. Холодок напоминал о потусторонних товарищах, даровал ощущение безопасности и покоя. Ей нравился Форкс. Несмотря на неизменные планы покинуть этот город после выпуска, она искренне наслаждалась каждым моментом уединения с природой, каждой прогулкой по пустынным улочкам, каждым взаимодействием с жителями. Она старалась не забредать далеко в лес. Она не была непобедимой, даже с учётом всех мер предосторожностей, что она предприняла. Бродить в пространстве, где щенки оборотней гуляют на свободе или же забегают незваные кровососущие существа, она не планирует. Вот только и отказаться следовать за своими призрачными друзьями она не может, это явно не в её интересах, игнорировать столь явные знаки. Мари забралась в свой грузовик, ловко заводя его, и направилась в путь, внимательно наблюдая за дорогой и расположившемся на капоте котом, что лениво обозначал нужные повороты махами хвоста. Путь был не столь долгим, сколь неожиданным. Белла никогда не пользовалась этим путём самостоятельно, её обычно привозили. Дом Калленов был необычным. Мари пока не могла определиться, как относится к столь современным архитектурным решениям. Слишком много окон на её вкус. Жить в таком, нет, спасибо, ей бы не хотелось чувствовать себя экспонатом в музее. Изабелла покинула свой транспорт и педантично поправила полы своего чёрного пальто. Пальцами пробежалась по карманам, проверяя, на месте ли её защитные смеси и прихваченный пистолет. Коты возбуждённо тёрлись о ноги и зазывали двигаться дальше. Засунув в рот парочку сосательных лимонных конфет, она уверенно двинулась вперёд. Парадная дверь была заперта, что неудивительно. Искать другой вход было бы верным решением. Вот только, как было бы удачно, если бы семейство сбежало в такой спешке, что они не закрыли раздвижные двери, ведущие во внутренний двор до конца, и установленная сигнализация не сработала бы. Головокружение настигло внезапно, заставляя опереться о стену дома и переждать дезориентацию в пространстве. Легкая тошнота притупила остальные чувства. Мари дышала медленно, на счёт, давно выученный и подобранный специально для таких случаев. Сосредоточенность на звуках близлежащего леса помогла быстрее взять себя в руки. Она уверенно, хоть и неторопливо, обошла дом и со столь же твёрдым намерением дёрнула за ручку двери, убеждаясь, что она не была захлопнута. Наполненность помещений была минимальной, мебель накрыта защитными полотнами, полки стояли пустыми, техника пряталась за защитной плёнкой. Только картины выбивались из общего состояния покинутости, яркими пятнами выделяясь на стенах. Мари внимательно осматривала каждую видимую деталь, не забывая насмешливо сверкать глазами на бегающих по пустому пространству котов. Её маленькие друзья носились вокруг, вынюхивая и запоминая запахи бывших жильцов, они могли бы найти их позже при необходимости. От наблюдения и блуждания по нижнему этажу Изабеллу отвлекло громогласное мяуканье. Подъём по лестнице, незаинтересованный взгляд на инсталляции с шапочками выпускников, более внимательный осмотр стоящего в конце коридора деревянного креста, она, наконец, добралась до зовущего её друга. Полосатый кот забрёл в кабинет, по всей видимости, хозяина дома и главы вампирского клана. Стол из цельного тёмного дерева, кожаное кресло, множество книжных шкафов. В дальнем углу она нашла картину, под которой разлёгся её довольный проделанной работой телохранитель. На изображении были представлены четверо мужчин, занимающие балкон и наблюдающие за празднеством внизу. Трое по центру, разные по внешности, но похожие по подаче себя миру. Их окутывала аура власти и изящества. Своей манерой они напоминали императорскую семью её вселенной. Их красные глаза достаточно громко заявляли об их сути. Вампиры. Четвёртым на изображении был сам Карлайл, его лицо легко всплыло в памяти, даруя отрывочные воспоминания о немногочисленных диалогах с ним. Мари растерянно всматривалась в картину, пытаясь понять, что она испытывает. Чувство дежавю заполнило вены, с кровью блуждая по всему организму, достигая мозга, заставляя цепляться за ускользающие обрывки чужой памяти. Белла была здесь, смотрела на эту картину, спрашивала что-то. Изабелла стоически просматривала всплывший в воспоминаниях момент, игнорируя зарождающуюся и усиливающуюся головную боль. Она прокручивала снова и снова, пытаясь уловить, о чём шла речь, и кто изображён на полотне перед ней. Ничего. Ни звука, ни движения губ. Мари раздосадовано потёрла гудящие виски, пытаясь самостоятельно соединить недостающие точки в истории. Существа на картине важны. У неё было мало информации. Её разбежавшиеся по миру друзья еще не вернулись, чтобы принести ей хоть какую-либо информацию о сверхъестественных существах этого мира. Она созвала сопровождающих её котов, позволяя им хорошенько рассмотреть троих мужчин. Они могли бы передать эти данные остальным, чтобы знать, кого следует искать в первую очередь. Вампиры с королевскими замашками не могут не иметь власти, остаётся узнать, какую именно и как это знание можно использовать в её ситуации. Мари устало прислонилась к накрытому тканью дивану. Ей нужно время для восстановления ясности ума, и уже потом садиться за руль. Очередная партия лимонных конфет пришлась как нельзя кстати. Хруст заполнил гнетущую тишину, заставив призрачные уши дёргаться в раздражении.