Маг-Тех

«Добро пожаловать в Маг-Тех! Наш университет рад приветствовать в свои ряды пытливые умы и сильные руки, готовые на построение великого социалистического будущего нашей страны. Во славу прошлого, настоящего и будущего, совместными действиями будем готовы приложить все усилия ради достижения процветания каждого гражданина Союзных Сил. Благодаря великим профессорам и академикам различных стран Объединения, вкладу ученых дружественных государств, а также рабочим, проливавшим пот и кровь на благо Отечества, нашему поколению доступен огромный потенциал Магических Технологий, вложив который в верное русло, каждый из Вас придвинет Союзные Силы к общему благополучию. Двери Академии Маг-Теха открыты для всех желающих, для всех готовых отдать свой гражданский долг по реализации открытий в области маг-технологий. Пройдя двухлетнюю семинарию подготовки и сдав выпускную аттестацию, вы гарантировано получаете рабочее место в области своей квалификации. Выслуга лет на рабочем месте позволит Вам и Вашей семье в кратчайшие сроки получить комфортабельное жилье, льготы и всеобщее уважение. Родина не остается в долгу перед теми, кто работает на нее руками и душой. Ждем вас в любом из 6 отделений Академии на территории всего Республиканского Объединения Союзных Сил. Мы принимаем любого, кто готов на труд ради нашей великой державы». Мужчина выключил инфоком и развернулся в кресле, чтобы выглянуть в окно. Погода в раннюю осень на юге удивительна: опаленная солнцем степь начинает дурманить бесконечным запахом цветов и душистых трав, проливной дождь в середине дня, обязательный для первых месяцев осени, наполняет воздух тягучим, смазывающим ароматом. Весь этот букет словно создан для того, чтобы обитающие здесь люди только и делали, что предавались вечному витанию в облаках и далеких мирах, наполненных чудесным запахом всякой растительности, в особенности, манок—травы, повсеместно распространенной на юге Пентагона. Поэтому неудивительно было, что сюда съезжались различные деятели искусства, вещающие направо и налево о прекрасном, лиричном и обязательном. Отделение Комитета Просвещения не позволяло себе поблажек даже в таком, казалось бы, абсолютно легком и беззаботном месте — рядом с художниками и уличными поэтами-музыкантами, в барах, кафе-ресторанах и клубах трубили обязательные строки агитационного сообщения, слышанные всеми тридцать раз на дню, но готовые к прослушиванию и на тридцать первый. Мужчина широко улыбнулся, насмотревшись из окна на бескрайнее море, тянувшее свой горизонт от края до края, и достал портсигар. Прикурив папиросу от пальцевого импланта, он снова откинулся в кресле и закрыл глаза. Сладкий дым, так сильно отличавшийся от столичного курева, начал дурманить его разум еще сильнее. Да, местный табак строго был другим, не тем, которым кормили население в Центре. Вкус и запах был очень сладок, оставляя приятные ощущения на языке и губах, нежно щекоча нос и плавно насыщая кровь никотином. В совокупности воздух Юга, знойная духота и местный табачный сорт заставляли голову лететь в такой край небытия, что сознание грозилось остаться там навеки. Контр-коммандор Красцов уже седьмой месяц числился руководителем Южного Отделения Академии, но так и не смог привыкнуть к местным особенностям атмосферы. Каждый день был словно первым знакомством с южным полуостровом Пентагона, ложился спать он с чувством приятного умиротворения и радости, а каждое утро просыпался как ребенок, попавший первый раз в подготовительную группу гимназии. День за днем летели быстро и одновременно тягуче долго, казалось, что ничто не может нарушить местное спокойствие и гармонию. Включив снова инфоком, Красцов начал пролистывать сообщения в почтовом поле. Начало осени означало новые поступления в ряды первой семинарии, потому неудивительно, что почта была усыпана сообщениями разного рода: от родителей абитуриентов и их самих, жалоб и отчетов различных отделов, начиная от бухгалтерии и заканчивая отделением Эмигрантского Профсоюза. Эти письма Красцов сразу же отодвинул прочь от общей массы — Профсоюз ему всегда не нравился ввиду огромных поблажек со стороны Ведущего Секретариата. Честно говоря, он не понимал, почему руководство так носится с этими приезжими: позволила им создать свой Профсоюз за несколько месяцев, чего Научный Профсоюз добивался около 10 лет с момента открытий маг—технологий, таких передовых и важных, судя по вездесущим агитационным сообщениям и видеороликам от Комитета Просвещения. Но Красцов не любил вдаваться в лирику и рассуждения, тем более в критику своего же начальства — родину он любил такую, какая она есть, задачи Ведущего Секретариата исполнял без колебаний. Скорее всего поэтому он в свои тридцать два года добился звания контр-коммандора и должности начальника Южной Академии, что было относительно рано в его возрасте для таких позиций. Впрочем, опять же, с лирикой и рассуждениями Красцов не особо дружил, не то, чтобы не умел — просто не любил. Особенно в таком безмятежном месте, как юг Пентагона, где вообще само существование отделения Академии, да и вообще самого существования — было загадкой. Разобравшись с половиной писем, Красцов снова закурил и принялся рассылать оставшуюся половину по отделам. Насекомое бюрократии, так нещадно переруганная в агитках Комитета Просвещения, расползлось по всем органам управления РОСС`а. Он вспомнил первые годы существования Объединения, когда Центральная Республика как будто бы совсем недавно, но уже 13 лет назад объединилась с Федерацией Континентального Юга и многочисленными маленькими государствами на всех концах Пентагона. Он помнил, как бурлили новости со стороны Ихэтуаньских Архипелагов и Либеро о том, что все это провокация и попытки захватить весь мир в свои руки, что наличие на планете магических технологий, а в особенности, их открытие в свое время в северной части Пентагона лишь сподвигнет новообразованное Объединение на попытки мирового господства. Лишь путем гениальнейшей дипломатической операции удалось успокоить провокации и установить мир, такой необходимый для РОСС`а. В те буйные годы Красцов только-только закончил новоиспеченную Академию Маг-Технологий, став одним из первых выпускников Центра, получил личный маг-тех и имплантировал конвентатор пламени себе в палец. Он снова улыбнулся — его личный маг-тех безобразно устарел ввиду небывалого скачка исследований в этом направлении. Он висит над кроватью как напоминание о молодости и в качестве крайнего средства самообороны — сертифицированные маг-техи старше восьми лет позволялись оставаться неуничтоженными в качестве такой роли. Красцову казалось, что вот она, беззаботная старость, пенсия, отставка — запах манок-травы, моря и сладкого табака на фоне кабинета, отделанный зеленым ковролином со вставками цвета нержавейки, государственного флага из 5 вертикальных полос со звездой по центру каждой и портретом 4 ученых Объединения, заставивших этот мир существовать вместе со сказкой. Красцов помнил их фамилии как свою собственную — они писали гимназические и академические учебники, они были первооткрывателями и жертвами ради просветленного будущего, они сделали поколение Красцова и все последующие отличными от предыдущих — создавалось ощущение, что без них мир не мог существовать прежде, что маг-техи были рядом с человечеством всегда, и представить, что какие-то 20 с лишним лет назад Террина воевала сама с собой порохом и транзисторами, было невозможно. Он помнил день открытия маг-технологий, весь кипящий бульон, что заставил вариться этот мир. Крики новостных каналов после первой и абсолютно провальной экспедиции к позже уже так называемым Чистым, после которой вернулся лишь один с ужасными ранами неизвестного происхождения. Именно тогда весь цивилизованный мир познакомился с фактом того, что сказки на самом деле есть объективная реальность, и ученые уже всерьез начали изучение сего вопроса. Забавно было наблюдать, как папа Красцова носился с хрестоматией детских сказок самого юного Красцова в поисках ответов на вопросы, как возможна телепортация и где найти ореол обитания ведьм и оборотней. Он был в числе третьей экспедиции на северный полуостров Пентагона, которая и дала миру почти все необходимое для откровенно бешенного развития всех сфер общественной жизни. Красцову на момент третьей экспедиции, после которой отец тяжело заболел и умер, было 11 лет. Всякий на его месте проклял бы все эти новые магические штуки, но Красцов, хоть и не любил, но рассуждать умел. Закончить с отличием Академию, усердно трудиться на благо Объединения было не только делом гражданского долга, но и делом чести перед скончавшимся отцом. На выпускном параде лихой, но одновременно спокойный и серьезный девятнадцатилетний юноша с гордостью держал левую руку, прижатую ребром со стороны большого пальца к правой ключице, и думал о том, как гордится с небес его отец. Возможно, это и есть та самая промывка мозгов пропагандой, о которой трубит вся остальная островная Террина, но Красцов рассуждать все же не любил. Ностальгия, знойный душистый воздух и сортировка писем заставили контр-коммандора забыть о существовании времени — стрелки часов уже показывали 6 вечера, когда раздался звонок по внутреннему коммуникатору. Красцов махнул для приема вызова, возникла миловидная маленькая девушка — секретарша приемной палаты — и пропищала: — Контр-коммандор, спешу сообщить, что к Вам посетитель. Красцов нахмурил брови, пытаясь вспомнить, а нет ли у него сегодня кого-то по записи, но секретарша перебила: — Он сказал, что он Ваш давний друг. — Фамилия? — сухо спросил Красцов. — Он представился как Дежнёв, контр-коммандор. Сказал, что вы вместе учились, захотел навестить и… — Спасибо, пусть войдет. — Красцов знал свою секретаршу — если ее не перебить, она никогда не остановит свое писклявое информирование. Секретарша исчезла, оставив Красцова один на один с воспоминаниями об учебе в Академии Маг-Теха. В год его поступления Академия еще не носила свое простенькое название, маг-техи по-страшному именовались как «инструменты прикладной альтернативной науки», а в Центре Пентагона бурлила и кипела жизнь. Кипела реформаторами и сепаратистами, полицейскими проверками и кабинами автомобилей, которые только начали переходить от бензина на энерготику. Спорами ученых, скандальными расследованиями журналистов, бунтами экологов и всякими ушлыми предпринимателями, которые открывали для себя пока еще запретные знания и продававшие Самопалы направо и налево. Не сказать, что жизнь была легка, покалечила многих, но тех, кто справился, было еще больше. В их же числе был и Рослав Дежнёв, однокашник Красцова, но выбравший не путь крепкого винта Секретариата, а более простую и более интересную жизнь географа. За 13 прошедших лет фамилия Дежнёва стала красоваться на обложках ликвокниг все чаще, его исследования Океана и открытия новых видов различных животных красовались в каждой библиотеке не только Объединения, но и всего мира. Дежнёв был знаменит, как самый частый гость и лучший друг Чистых, что не могло не вызывать восхищения даже у его самых заклятых врагов, ежели, конечно, они у него были. Рослав всегда был оптимистичен, добр и весел, невозможно было представить его в состоянии тоски. Такие звезды нечасто загораются в этом мире, и Красцов был рад, что именно эта звезда светила ему на жизненном пути. Так что контр-коммандор занялся приведением своего кабинета в относительный порядок — выключил инфоком, заполонивший своей голографией все пространство, поставил бокалы и достал бутылку южного ликера, который ему так советовали местные, но до которого руки у Красцова еще дойти не успели. Красцов помнил также любовь Дежнева к экспериментам над собой, скачок маг-технологий за 13 лет после их выпуска, а также вид деятельности давнего друга, но вошедший в кабинет географ все же заставил его ахнуть. Дверь открыло относительно большое щупальце, переливавшееся зелеными отливами, и быстро спряталось под правую руку. Наполовину механизированная голова весело кивнула, улыбка ослепила рядом чутка заостренных белоснежных зубов, глаза-видеоискатели радостно сузились и в кабинет вошел полу-киборг, напоминавший человека лишь отдаленно. Красцов не был консервативным в плане имплантаций и иньекторов, но для него внешний вид Рослава был уж слишком впечатляющий. Тот все же ни разу не смутился такому приветствию и неслышно, словно на кошачьих лапах (импланты ног Центральный Институт Маг-Технологий все-таки делал бесподобные) подбежал к Красцову, чтобы обнять. — Ну здравствуй, друг дорогой! — И тебе привет. Смотрю, ты слегка видоизменился. — Красцов мельком окинул гостя изучающим взглядом. — А то! Долг службы. — весело подмигнул Рослав. — И тебе советую — сейчас Уник выпустил новые инъекторы, пара дней капельницы — и у тебя управление водой почти как у Чистых. Что угодно можешь с ней делать — хоть чай в кружке кипятить! Как вернусь в Центр, сразу пойду приобретать. — Уж не слишком ты увлекся-то, Рослав? — с улыбкой спросил Красцов. — Да ты смеешься что ли? Мне оно только в кайф, товарищ. И делу полезно, и телу хорошо. Щупальца эти — штука ну просто удобнейшая. Прячутся легко в теле, ты не думай, что я вечно с ними таскаюсь. Синхрон с ЦНС на 99 процентов, можно подгонять размер на месте, управлять количеством — только представь, что можно такими с барышнями делать, а? — Так, Рослав, оставь эти темы для бара, пожалуйста. — строго, но с ухмылкой остановил Рослава Красцов. — После работы можно заглянуть в пару заведений. Воздух здесь просто прекрасный, пойдем развеемся на пляж. Пить будешь? — С удовольствием! И сейчас, и потом, — с улыбкой произнес Рослав, и не дожидаясь действий контр-коммандора, сам начал разливать ликер по бокалам. Делал это он тем самым щупальцем, которое буквально выросло у него из предплечья, раздвоилось и, пока одно открывало бутылку, второе обвивалось вокруг нее. Разлив напиток, щупальце одновременно закрыло и поставило бутылку на законное место в шкафчике, предварительно отрастив третье щупальце и открыв дверцу. Красцов был слишком опытен, чтобы удивляться такому, но все же сказал: — Н-да, признаться, синхронизации они добились бесподобной. — Это еще что! Когда будет потолок, тогда будешь удивляться. — подмигнул Рослав и залпом опрокинул бокал рукой. Щупальца как будто никогда и не существовало. Красцов чокнулся своим полным бокалом с уже осушенным бокалом Рослава и отпил глоток. Ликер не зря хвалили — цветки манок-травы в сочетании с мятно-лимонным настоем создавали превосходный, сладкий и немного кислый пряный букет, освежающий в жару и насыщавший утолением жажды. Красцов задумался о том, чтобы приобрести еще парочку во время совместной прогулки по пляжу и уже хотел было предложить Дежнёву эту идею, как тот перебил его мысли: — Я к тебе ненадолго, братец. — Что же так? — откровенно удивился Красцов. От досады он напрочь забыл про ликер. — Дела у меня в Центре, скоро отлет к Тунцам, а мне еще к Чистым заскочить надо. Кстати, дело к тебе есть по поводу их. Не подсобишь? Ты же у нас вроде теперь видный малый. — Рослав снова улыбнулся, оскалив белоснежный ряд острых зубов. — Боже, да ты угомонись сначала с делами, расскажи, что ты, да как живешь. Мы сколько лет не виделись-то, а ты так вот резко… — Да не переживай, напиться твоего ликеру еще успеем, — он опять лихо подмигнул. — Мне важно знать, пойдешь ли ты на такое? — Кроме если заложить энергонную бомбу у меня в кабинете — все остальное сделаю, чего не попросишь. — Ну вот и отлично, братец. — Рослав откровенно повеселел. То ли от согласия, то ли от ликера, который, к слову, вещью оказался достаточно крепкой. — Тогда слушай. Закурить есть? Красцов достал портсигар и вытащил две папиросы. Подкурив себе, контр-коммандор хотел предложить огню своему товарищу, но тот лишь посмотрел на конец гильзы и тот вспыхнул сам по себе. Заметив реакцию Красцова, Рослав улыбнулся и сказал: — Курс огневого инъектора я уже прошел. Красцов задумался о том, чтобы спросить, сколько вообще различных маг-техов успел вживить себе Дежнёв. С учетом неподъемного разнообразия различных имплантов, инъекторов, пластодов, таблеток, микросхем и бог весть чего еще, счет мог доходить до сотен. Но Красцов решил оставить этот вопрос до востребования, лишь спросил: — Ну, какое у тебя ко мне дело, друг? — Ну, значит, слушай. Ежели весь мир в курсе, то ты уж точно должен быть, что с Чистыми я общий язык нашел миром. Ты не представляешь, они до сих пор считают нас врагами, только вот мало их слишком, чтобы с нами враждовать. Красцов мог прекрасно представить, почему Чистые считают до сих пор весь остальной мир монстром и опухолью, которую необходимо вырезать. В исторический экскурс все-таки Рослав не дал ему удариться: — Но там у них не все такие злюки. Есть один Род, который уж очень хочет со всеми нами дружить, я, в принципе, через них обо всем и узнал. Люди удивительные просто, ты не представляешь, как было интересно изучать историю под призмой их легенд и сказаний. Но это все лирика. Теперь к сути. Рослав развалился поудобнее в кожаном кресле и продолжил: — Матрона Рода Сэйзур, ты только не смейся, у них очень сложное произношение, Оньгийор-лила, — тут Рослав скорчил серьезную, академическую рожу, пытаясь произнести правильно имя верховной Матроны, — захотела, чтобы один из ее сыновей пошел во Внешний мир, к нам, в Объединение. Красцов не удержался и фыркнул. Даже он, совершенно далекий от дел с Чистыми, понимал, что ни эта затея, ни вообще факт существования такой просьбы были хоть сколько-то наделены смыслом. После конфликта Северного Края, который островитяне в новостных заголовках обозвали «массовой резней», надежды на хотя бы относительно мирное сосуществование просто не было. Северный Край Пентагона лишь на картах значился, как территория Объединения, де-факто же это была земля Чистых — мало того, что холодная и неприветливая, еще жестокая по отношению ко всем остальным, кто захочет сунуться к ним хотя бы просто сказать «привет». Ходили слухи о том, что каждый, кто бывал там и над кем смилостивились Чистые, оставляют на себе их след, медленно, но верно их убивающий. Оттого было очень удивительным, не побояться таких слов, на весь мир чересчур спокойное принятие Чистыми Рослава Дежнёва и его вполне радужное самочувствие после каждой экспедиции на Север, чего нельзя было сказать о первых экспедициях, в которых принимал участие Красцов-старший. Несмотря на врачебные экспертизы и правильно поставленный диагноз — инсульт, вызванный курением, экстремальным образом жизни и легкой формой помешательства — Красцов-младший, не по годам рассуждающий, сильно верил этому поверью. Может потому он не особо любил Чистых и не любил рассуждать. Тем временем, Рослав продолжал: — Третий Род вообще очень прогрессивный — делится с нами знаниями, поверьями, я научился готовить пару их национальных блюд, необычные, конечно, но перевариваемые. Сами не прочь познакомиться с нами, наладить контакты. У них что-то вроде вражды между Тремя, Матрона хочет с нами дружить, чтобы к ним хотя бы не лезли. Для того, чтобы понять, кто мы и что мы, она изъявила своей волей, — тут Рослав театрально выпрямился, — отправить своего младшего сына на Великий Путь ради его взросления в Чужом мире. Во! Красцов ухмыльнулся и размазал окурок в пепельнице: — И какова тогда моя роль в этом Великом Пути? Дежнёв улыбнулся: — А ты будешь проводником, чуешь? Я предложил Матроне отправить сына в твою Академию, чтобы он учился уму-разуму. Красцов молча застыл. Верить самым безумным словам и выходкам Рослава было ему не в новинку, но такое он не смог сразу переварить. Тонны вопросов, возникшие в его голове, сразу посыпались на механизированный череп географа: — Да ты что, сдурел в край со своими маг-техами?! Тебе сколько их уже вкололи, что ты крышей полетел совсем? Ты вообще хоть представляешь, что значит привезти сюда Чистого? Я, может быть, не так плотно общаюсь с ними и не так хорошо их знаю, но я знаю наверняка, что за место есть Юг, где мы сейчас с тобой. Ты понимаешь, что вообще может произойти, не дай бог, если он испугается или кто-то его обидит, потому что, видите ли, не так на него посмотрели? А я тебе клянусь, на него еще как будут не так смотреть! Разговаривать он как будет? Нам всем преподавателям теперь их язык учить что ли? Ты хотя бы немного подумал, прежде чем своей Матроне такое предлагать? И вообще — какого черта ты мне даже «мяу» не сказал? Мог хотя бы по инфокому мне написать? Красцов и не думал успокаиваться, но Рослав, кисло улыбнувшись, сказал: — Знаю, знаю, я виноват перед тобой бесконечно. Не волнуйся — никому из твоих языка учить их не придется, шпарит Гоша превосходно по—нашему. Его, так-то, Гору-н`донг зовут, что означает «Младший Недоросль», но я его просто Гошей называю, он привык. Да и думаю, пусть он Гошей и останется. Фамилию он мою взял, не знаю, почему. Представь, что это мой сынок, ха-ха-ха. — Дежнёв рассмеялся. — Я ни хрена не удивлюсь, если оно так на самом деле и есть. — пробурчал Красцов. — Да ты что! Ты не подумай, я только был бы рад заиметь в жены такую красавицу, как Матрону Третьего Дома, но ты сам знаешь, наверное, какой у них там матриархат и как они презрительно относятся в таких ситуациях к нам, к чужакам. Про семейные отношения, социальную структуру, да и вообще про Чистых в целом, Красцов помнил только по учебникам времен Академии и рассказам самого Дежнёва в его работах. Пока мужчины Чистых выясняли, кто лучше и круче размахивает дубинками, бьет друг другу морды и запасается продовольствием с украшениями, женщины Чистых превосходно ими манипулировали по причине их врожденных магических Сил. Мужчины ими тоже владели, но обычно гораздо слабее даже по меркам современных маг-техов, которые и близко не стояли с силами Чистых женщин. Рождение Чистого мальчика с полными Силами было событие настолько редким, что превращалось у племени в такой праздник, о котором слухи доходили даже до далеких деревень, находящиеся у фактических северных границ Объединения. Красцов рассуждать не любил, но горько спросил Рослава: — Твой Гоша истинный Чистый мальчик, получается? Рослав слегка удивился проницательности Красцова и тихо сказал, что не особо привычно его натуре: — Получается, что да. Наступила долгая пауза. Дежнёв нервно то сужал, то расширял зрачки своих видеоискателей, перебирал имплантированными пальцами, больше похожие на металлические пальцы какой-нибудь макаки, то закрывал их каркас искусственной кожей, то добавлял перепонки, то их удалял. Нервничать Рославу тоже было не в привычку, оно означало только одно — географ абсолютно беспомощен и не знает, как выйти из ситуации, кроме как общего согласия, на которое сам Дежнёв повлиять никак не сможет. Красцов видел его таким однажды, когда очередная его Академская интрижка объявила, что от него беременна. Даже на выпускной аттестации Дежнёв и ухом не водил, а тут занервничал, стал бессилен. Ситуация повторилась, и она означала, что все зависит только лишь от согласия Красцова. Не только судьба географа, но и судьба мальчика, да и всего Третьего рода. Как бы Красцов не любил Чистых, как бы их он косвенно не винил, но где-то далеко он понимал, что неспроста Чистые, хоть и не все, захотели поддержки Союзных Сил. Неспроста они захотели попасть в Академию Маг-Теха. Контр-коммандор призадумался также о том, не был ли приезд Дежнёва волеизлиянием Ведущего Секретариата, учитывая масштабную известность и компетентность его давнего друга в вопросах Чистых. И наконец, Красцов серьезно задумался об отношении географа к Младшему Недорослю: ворчание про их родство могло быть полной правдой, учитывая, сколько времени провел Рослав на Северном Краю. Черт, как же Красцов не любил рассуждать. Наконец, после явно затянувшейся паузы, он произнес: — Когда? Дежнев резко вскочил, протягивая руку к контр-коммандору: — Большое спасибо, дружище, ты просто не представляешь, как я тебе благодарен… Красцов его остановил: — Я повторю — когда? — Через 4 дня я буду на Севере, сегодня им сообщу о том, чтобы Гошу собирали. — У них что, инфоком есть, что ли? — Ты сам уже все знаешь, — улыбнулся Рослав. — Он им ни к чему. — Понял уж, — буркнул Красцов. — Через 8 дней встречай меня с Гошей на вокзале Велрога, куда я и приехал сегодня. Там же, в Велроге у меня будет гостиница. — А телепортатором воспользоваться нельзя? Чего ты аж на край города забрелся? — Нельзя. У них на севере слишком сильное энергонное поле. Снесет, не дай бог, невесть куда, потом ищи-свищи. У меня есть, конечно, аварийный маячок на теле, но лучше уж не рисковать. А в пригороде хорошо, воздух посвежее будет. … Красцов допил ликер из бутылки, выкурил еще пару папирос и лег спать. Сон никак не шел несмотря на то, что он изрядно накачался крепкой выпивкой. Погуляли они с Дежнёвым на славу, однако договор больше не вспоминали. Только сейчас почему-то голова была полностью занята новоиспеченным, странным для всего населения Торца, будущим первосеминаристом. Наконец, спустя пару часов, он смог впасть в дрему, но тут же вскочил в холодном поту. Ему привиделся мальчик лет 16-ти, почему-то слишком сильно напоминавший первосеминариста Рослава Дежнёва, великого географа через 13 с лишним лет, который ему сказал: — Великое спасибо, мастон Красцов.