Отдых и восстановление

       — Останешься?       Я подумала немного, прислушиваясь к шелесту дождя, который даже шум водяных колёс не мог полностью заглушить, и кивнула:        — Пожалуй.       От дождя у меня имелся плащ из «рыбьей кожи», а осветить себе дорогу для магессы, ясное дело, труда не составляло, но мне до смерти не хотелось выбираться из-под одеяла, одеваться и шлёпать по лужам (спасибо гномам, их стараниями грязь что в Ведьминой Плотине, что на главной улице Вязов ещё поискать надо было). Потом пришлось бы стучать в ворота, ждать, когда их откроют, тащиться через половину села, ломиться уже в крепость, а там сушить заклинанием одежду и постель и тогда-тогда-тогда только ложиться спать. Да и спать в бывшей кладовке становилось всё менее комфортно: там разве что дождя и ветра не было, но ощущение ночёвки где-нибудь в лесу под раскидистой елью оставалось всё равно. Сира Катриона предлагала мне занять одну из гостевых комнат — но с условием, что я освобожу её, как только она понадобится кому-нибудь из братьев или сыновей барона. Я отказалась: совершенно мне не хотелось бегать туда-сюда с узелком под мышкой. Потерплю уж до переезда в новые казармы.        — Дромар говорил, — сказал Людо, словно мысли мои подслушал, — что к Равноденствию точно закончит с казармами для егерей. — Я угукнула, потому что мне Дромар тоже это говорил. — Может, ты эти две-три недели здесь будешь ночевать? Каспар точно не станет возражать.        — А сир Генрих? — хмыкнула я.        — Сир Генрих мне с самого отъезда Илоны предлагает найти девицу или вдову по вкусу. У нас с ним исключительно приятельские отношения.        — Это заметно, — заверила я.       Я взбила подушку, повозилась, устраиваясь поудобнее. Людо терпеливо ждал, пока я перестану ёрзать и вертеться, и только когда я угомонилась, поправил скомканное одеяло на нас обоих. Иногда его аккуратность до занудства раздражала даже меня, мага, вынужденного сплошь и рядом пользоваться рунами. Илона так же бесилась втихомолку? Или даже не втихомолку? Внучка Марии Рисанаторе как-никак. Я не имела чести лично знать кого-либо из этой семьи, но об их кротком нраве и бесконечном терпении слышала, конечно.        — Это уже, наверное, вся Волчья Пуща знает, — отозвался Людо, кажется, подавив зевок. — При мне какой-то молодой мужичок сказал у Фила: «Тоже, что ль, под бочок какому ни есть вдовому старику напроситься заместо кота? Сбега́ть иной порой от бабы своей, чтоб не зудела над ухом?»        — Дометёт ведь языком, — я тоже зевнула. — В самом деле позовут… заместо кота. Только не факт, что он под бочком у богатого вдовца будет лежать исключительно в качестве грелки.       Людо сдержанно фыркнул мне в ухо и обнял поверх одеяла. Правду сказать, я никак не могла понять, с чего и почему оказалась в его постели в первый раз: никогда не принимала его всерьёз как мужчину, и вот на́ тебе… Я бы, наверное, даже подумала на какой-нибудь хитрый мозголомный артефакт, да только от моей почти болезненной чувствительности к чужой магии была и несомненная польза — чужую эту магию, даже «мёртвую», вложенную в артефакты, я чуяла с той же лёгкостью, что и аромат рыбы, полежавшей часок-другой на солнце. Впрочем, откуда бы у бездомного кондитера нашлись деньги на хитрый мозголомный артефакт? Такие игрушки очень немногим по карману. Сира Фрида могла бы оставить что-то подобное в наследство Отто, но у Людо вряд ли имелись сильные, умелые и состоятельные маги в родстве.       Разве что… именно в том и дело, что я не считала его настоящим существом мужского пола? От слишком мужественных, сильных и решительных я как раз-таки старалась держаться подальше. А Людо, пахнущий корицей и ванилью, с мягкими от сдобного теста руками, всегда спокойный и запредельно, по местным меркам, вежливый… Если бы Аларика вздумала слегка расширить свои любовные горизонты, я бы, пожалуй, примерно с теми же чувствами завела интрижку с нею — ничего не опасаясь, не считая партнёра угрозой, встречаясь исключительно для взаимного удовольствия и расслабления. Вслух я этого, ясное дело, никогда не говорила, даже не намекала, но мысли такие бродили у меня, да.       А его к тому же тянуло исключительно к стервам вроде беглой супруги или Ренаты Винтерхорст (ну, и сиры Вероники тоже, не будем скромничать). Почему — одни отродья Бездны знают. Хотел чувствовать на своём загривке сильную руку, а к мужчинам настоящего интереса не испытывал? Наверное, будь на месте сира Генриха жёсткая и властная баба, какая-нибудь вдова-регент малолетнего барона, ему бы не пришлось формально носить кольцо своего покровителя, а спать при этом с наёмницами.       И те же отродья Бездны знают, почему они поссорились с Ренатой — я лично не спрашивала. Ни его, ни её. Может быть, кстати, и не ссорились, просто Рената нашла себе любовника, более подходящего ей по возрасту. Людо, как ни крути, годился ей если не в сыновья, то в племянники точно. Хотя… если учесть четвертушку дриадской крови, ей вполне могло быть под шестьдесят, пусть и выглядела она на бодрые человеческие сорок или около того. Старовата, что ни говори, такая любовница для человеческого мужчины неполных тридцати лет. А теперь в её амантах ходил такой же, как она, отставной наёмник. Здоровенный, выше Росса на голову и вдвое шире в плечах, с соломенными волосами и прозрачными, «русалочьими» глазами уроженца Белого архипелага, с голосом, похожим на сигнальный гудок маяка в тумане, и привычкой хохотать над собственными шутками. Впрочем, над чужими тоже — чувство юмора у Хрорри было безграничное. Рената Винтерхорст, видимо, обладала весьма разнообразными вкусами, если сменила Людо на этого битюга, громко ржущего по любому поводу.       Наёмники, кстати, всё приезжали потихоньку. Кто-то выходил в отставку, кто-то отдыхал и поправлялся после ранения, а осмотревшись, порой оставался, да ещё и друзей-родных звал. У Бирюка уже весьма приличный собственный отряд набирался. В здешних лесах его бойцы, ясное дело, ориентировались куда хуже, чем местные егеря, но если не ловить разбойников, а просто защищать от них усадьбу и трактир рядом с ней — с этим они справлялись без всякой помощи барона и его людей. Они ещё за Вязами прошлой зимой присматривали, оказывается. А часть Меллер сманил в Огров Палец. Там при гранитном карьере вырос понемногу небольшой посёлок, а места вокруг скалы с таким очаровательным названием считались дикими и опасными даже по здешним меркам. Ну… так во всяком случае говорили — сама я там не бывала ни разу.        — Опять какую-нибудь рунную цепочку в уме составляешь? — спросил Людо. По дыханию, видимо, понял, что я не сплю.        — Нет, думаю, сколько раз уже барон пожалел о том, что впустил сюда целую толпу бывших наёмников с жёнами, любовницами, любовниками и детьми.        — Ну… местные, может, и не любят чужаков, — возразил он, — зато мы с Каспаром вдвоём платим десятины столько же, сколько целое село вроде Вязов или Старицы. Да и сир Матиас неплохой доход имеет с трактира.        — А разве фавориту наследника баронства не полагаются хоть какие-нибудь льготы? Хотя бы льготы, раз уж о содержании и речи не идёт.        — Ох, — сказал Людо с немного нервным смешком, — льготы, дарованные бароном, у которого пять раз в неделю ячменная каша на столе? Даже неловко у такого выпрашивать какие-то послабления для себя. Да в сущности… я бы и больше платил, если бы потребовали. За мной же вообще никого нет, понимаешь? Дядя в Озёрном, который так и остался подмастерьем, да тесть, который сам не рвётся в город возвращаться, чтобы глаза кому не надо не мозолить.        — Я тебя очень хорошо понимаю, — вздохнула я. — У меня, можно сказать, и того нет. Только гильдия, в которой я едва начала имя и статус зарабатывать.        — У меня тоже гильдия, — с таким же вздохом отозвался Людо, оставив на моей шее влажное горячее пятно. — В которую я кое-как пролез и в которой мне совсем не были рады. Вся надежда на сира Генриха.        — Он, в общем, неплохой человек, — признала я и даже душой не покривила при этом. В конце концов я сейчас занимаю его место в удобной свежей постели, а Людо встречается со мной совершенно открыто именно потому, что уверен: его покровитель ни слова против ему не скажет. Хотя мог бы. Ещё как.        — Очень неплохой, — согласился Росс. — Пошлите ему Девятеро всяческих благ, а главное — долгих лет. Потому что его брату я в качестве фаворита точно не понадоблюсь. Сира Клементина правда ему отказала? — неожиданно спросил он. — Сиру Кристиану?        — Нет, — я даже удивилась таким слухам. Похоже, сплетники ещё не забыли эпического отказа заезжей алхимички сиру Генриху, если решили, будто и гувернанточка-бесприданница может позволить себе что-то в духе Илоны Серпент. — Она написала отцу и покамест ждёт его ответа. Приличная же девушка, без отцовского согласия что она может ответить? Прикажет отец соглашаться — она примет кольцо, заставит отказаться — откажется. Это же не мы с тобой, птицы вольные, бродяжки бездомные… Кстати, — тут, каюсь, мысли мои вильнули довольно причудливым образом (наверное, краешком сознания подумалось мне о возможном баронском бастарде), — будь добр, напомни мне, чтобы я заказала Каспару новый флакон, хорошо? А то у меня зелье уже заканчивается. Как он у тебя? — чуть помедлив, спросила я, потому что когда я видела Каспара в последний раз, выглядел он откровенно неважно.        — Как обычно осенью и весной, — сумрачно ответил Людо. — И при этом терпеть не может лечиться. Хорошо, хоть у него сын теперь есть: можно давить на отцовские чувства, уговаривая соблюдать диету и принимать лекарства вовремя, а не когда Каспар — может быть — вспомнит о них. Я конечно, если что, мальчишку буду растить, как своего, но он же Серпент, а не Росс. Ему надо будет алхимии учиться, да я-то не алхимик.        — Если что, напишешь брату Каспара… у него же вроде бы есть брат?        — Есть. И дочь тоже есть, так что, скорее всего, она и приедет забирать сводного братца. Очень надеюсь, что лет этак через двадцать, не раньше.        — Вряд ли она рискнёт здесь показаться.        — Пришлёт поверенного, — с откровенной неохотой отозвался Людо. — Давай уже спать, ладно? Завтра обоим рано вставать.       Я покивала. Кроме того, что разговор о беглой жене и её правах на сводного брата был Людо неприятен, вставать действительно придётся рано, чтобы вернуться в Вязы к окончанию тамошнего завтрака. Кстати, а не согласиться ли мне на любезное предложение Людо? В доме его тестя тепло, светло, даже ванна имеется, а в россовской постели вполне комфортно и двоим. Если нелёгкая не принесёт с объездом именно сира Генриха, можно в самом деле со всеми удобствами дождаться переезда в новые казармы.       А если сира Катриона будет возражать, предложу ей самой провести ночку-другую в моей кладовке.       Я впервые ночевала в этом доме, так что порядков здешних не знала. Оказалось, что за стол тут садились когда кому удобно, а Ян, похоже, лёг сразу после ужина, зато встал вскоре после полуночи: мы с Людо проснулись ещё затемно, но к нашему подъёму уже был готов — и даже заметно остыл — сказочной пышности омлет с ветчиной и овощами. Людо, ясное дело, сразу направился посмотреть, что нужно сделать на сегодня и что из этого Ян уже поручил ученикам и работницам. А я до завтрака прошлась по кладовым и проверила, как там мои руны и заряженные Ренатой кристаллы. Руны пока что были в порядке, а вот зачарование выдыхалось как-то чересчур быстро. Двери открывали слишком часто и надолго, а продуктов закладывали больше, чем я рассчитывала? Видимо, так (угол, где раньше лежали несколько брусков масла, был теперь в четыре яруса заставлен коробами — с готовым дорогим печеньем, наверное). Впрочем, Людо сказал, что Рената по-прежнему очень охотно захаживает к нему и кристаллы заряжает, не дожидаясь, пока они отдадут всю магическую силу рунам. Я покивала, ёжась от холода и недовольно морщась от ощущения чужой магии, и мы пошли завтракать.       Завтракали мы вдвоём: Ян уже поел и вернулся на кухню, а Каспар с Теклой ещё не вставали. Видимо, Каспар засиделся в лаборатории за полночь, а Текле не давал спать ребёнок, у которого резались зубы. Но вообще, сказал Людо, и сам он, и его тесть судили исключительно по обстановке и принятым на себя обязательствам, решая, когда им работать, а когда отдыхать, и я только завистливо вздохнула. Самой решать, когда и чего ты хочешь поесть, чем заняться, когда лечь, когда встать… ох, как же редко мне это удавалось. В самом деле, что ли, купить у барона лоскуток земли размером с носовой платок? У того же Бирюка под боком, чтобы и меня охранял заодно? Завести в своей башенке порядки не как в соседней крепости, а как в доме Серпента…       Ладно, мечты мечтами, а мне следовало поесть и возвращаться в Вязы, сеньора которых никаких «когда удобно» не признавала. Исключительно «как ещё дедом было заведено». А может, и прадедом.        — У тебя Бирюк не пытался сманить Яна, пока ты его не усыновил? — спросила я, покончив с омлетом и принимаясь за слоёные пирожки.        — Не то слово, — усмехнулся Людо. — Вдвоём с Ренатой мальчишку окучивали. Но потом Генрих навязал мне учеников, и сир Матиас попросил, чтобы я взял всех желающих, а не выбирал двоих-троих. Дескать, всех, кого не заберут в замок, он с удовольствием оставит или на своей кухне, или в трактире. Я согласился учить всех, а за это он разместил их у себя, так что ко мне они приходят только работать. Двое увечных егерей, которых мне Генрих сплавил, тоже в его доме живут, кстати.        — Ну так, сколько у него места — и сколько у вас тут, — я обвела ложкой чистенькую, уютную, но тесноватую столовую. Собственно, тесноват, несмотря на размеры, оказался весь дом, потому что жилым в нём был только второй этаж, а всё остальное в качестве жилья не годилось даже для серпентовских гоблинов. Не на мешках же с мукой было укладывать что прислугу, что учеников. И не в подвале с бочками и бутылками. А чердак в здешнем климате даже для гоблинов в качестве жилья не пригоден, разве что основательно утеплить его.        — Да мы с Каспаром уже говорили, что надо бы построить кладовые за домом, — согласился Людо. Я вопросительно изогнула бровь, потому что за домом Серпента почти сразу стеной вставала отвесная скала, там только фурам развернуться места и хватало. Так что даже флигелёк размером с собачью будку для всё тех же гоблинов не воткнуть. — Гномов нанять, чтобы выровняли площадку, — пояснил Росс, — а кладовые поставить бревенчатые. Поговорю с Дромаровым кузеном, может быть, уже этой осенью получится начать.        — И почему мне кажется, что он предложит тебе просто вырубить эти кладовые в скале, как вон у соседей твоих через реку?        — Тебе это только кажется, — заверил Людо, — потому что у меня не хватит денег на такое строительство.        — Тогда Дом Морр предложит тебе контракт лет на десять.        — Тебе предлагали?        — Ну да, — я натянуто усмехнулась. — Мои долги — это, оказывается, проблема, которую несложно решить. То есть, вообще не проблема, а так… лишний пункт в контракте.        — И что ты ответила? — заинтересованно спросил Людо.        — Что я подумаю. Хорошенько подумаю, потому что такие решения ни за полчаса, ни за неделю не принимаются.        — Хм. — Он налил себе ещё чаю, но к пирожкам даже не притронулся. Наверное, он уже тихо ненавидел любую выпечку, не только сладкую. — Это такой способ вежливо сказать «нет»?        — Ну… пожалуй.       Людо, благослови его Истар, не стал меня уговаривать остаться в Волчьей Пуще. Наверное, о долгах гномам он знал побольше, чем сира Катриона, да и сир Генрих тоже. Мы ещё поболтали о всяких пустяках, потом я посмотрела в светлеющее окно и почти тут же часы в гостиной пробили половину седьмого. Пора было возвращаться в Вязы.       Дождь за ночь слегка утих, зато усилился ветер, так что мне пришлось застегнуть все пряжки на плаще и затянуть шнурок капюшона. Фонари вдоль плотины раскачивались на ветру и противно скрипели, огоньки в них гасли сами собой — масла, видимо, как раз до рассвета хватало. Это Фил поручил кому-то из своих работников каждый вечер заправлять их маслом и зажигать, а сам вздыхал о том, что больно уж дорого обойдутся настоящие волшебные шары, не нарисованные на вывеске.       Вывеска, кстати, исправно сияла огоньками над нарисованной плотиной, подманивая промокший, продрогший народ, точно лампа — мотыльков. А Фил так же добросовестно, как я зачаровала огоньки, обучил меня нескольким приёмам с копьём. Проку от этого, впрочем (кроме упражнений для моей спины), было немного, и я сама признавала, что ни один боевой маг, каким бы могучим он ни был, как минимум без напарника-мечника за контракт не возьмётся. Ничего, говорила я, вот после следующих Ворот Лета уеду в Горючий Камень, найду там Шака и будем мы с ним опять работать вместе. На этом месте Фил фыркал и ворчал себе под нос про долгий волос. Негромко, впрочем, ворчал и очень… м-м… абстрактно. А то у меня рука иногда так неловко вздрагивала и из навершия посоха вылетало облако очень злых, острых и обжигающе-холодных ледяных осколков. Ужасно неприятно, даже если на тебе какая-никакая броня.       А спина заживала понемногу, ей только холод очень не нравился, как и обмороженному боку. Очень хотелось бы, чтобы к весне всё прошло, но что я могла сделать сверх осторожных разминок с посохом и растираний? (Лидии я презентовала такой же «фиал Владычицы», как у Аларики — никто лучше вязовской управительницы не разминал мне спину в процессе смазывания оной вонючим жирным составом.) Оставалось только надеяться, что ещё полугода относительно спокойной жизни мне хватит на восстановление. Иначе и правда придётся наниматься к Варгам.       Под эти размышления я и дошла до уже открытых вязовских ворот. Село, ясное дело, давно проснулось, дымило печными трубами, перекликалось недовольными голосами: опять дождь, а морковь с земляным яблоком, как тут без затей обозвали имперскую новинку картофель, ещё не убраны. Да когда уже кончится эта сырость? Колдунов, наводнивших баронство, пока вроде не поминали, но мать Саманта вполне могла и подсуетиться. Вряд ли бы ей удалось организовать толпу с кольями и вилами, — не у здешнего барона, — однако попортить нам крови она была более чем способна. Может, поднявшийся ветер разгонит тучи и позволит людям собрать овощи? А то как бы наша мажеская братия в самом деле не оказалась виноватой в гнилой погоде.