Отдых и восстановление

      Меллер вернулся недели за три до Солнцеворота, оставив Мадлену на праздники в Озёрном. Сира Катриона поворчала, что из девчонки делают горожанку, которая потом свалит заботу о своём владении на управителя, но вообще-то женщина с тремя маленькими детьми не так уж сильно расстраивалась об отсутствии четвёртого. Да и добрые знакомые в столице графства никому никогда не мешали, а отношения, которые завелись в столь нежном возрасте, частенько продолжаются всю жизнь, окрашенные ностальгическими чувствами: «Мне от этой бестолочи никакой пользы, но мы же с детства знакомы».       А Меллер в первый же вечер вручил мне заверенное печатью Дома Ильфердин извещение о погашении части долга. Мы только-только вышли из-за стола, но он всё равно сразу же набрал воды в чайник и полез в шкаф за заваркой. Опять, видимо, собирался просидеть за счетами и накладными допоздна.        — Вы бы отдохнули хоть денёк, — сказала я, привычным щелчком разжигая горелку (Меллер перед отъездом разрешил мне брать всё, что найду в его шкафу, и я охотно попользовалась и заваркой, и марципановыми шариками к чаю — впрочем, взамен купив засахаренных орешков). — Хотя бы с дороги.        — В праздники буду отдыхать, — отмахнулся он. — Неделю подряд, за весь год.        — Вы это считаете отдыхом? — фыркнула я. — Принимать гостей, ездить в гости, делать подарки половине Волчьей Пущи… О! Кстати, о подарках. Господин Меллер, вместо подарка или в качестве него отпустите меня на недельку? Вроде бы я слышала про приют для ветеранов при обители Дочерей Аррунга. У меня тут целый сундук шерстяных чулок, платков и рукавиц набрался — я бы отвезла их в качестве пожертвования.        — Обязательно сами хотите съездить? — уточнил он. — Или доверите главе обоза, когда он двинется обратно в Озёрный?        — Сама, — вздохнула я. — Я тут уже мхом обрастаю, надо хотя бы до Захолмья съездить. Заодно проверю, как моя спина перенесёт такую поездку.        — С Феликсом посоветуйтесь сначала, — предостерёг Меллер.        — Да, конечно.        — Хорошо, — подозрительно легко согласился он. — Туда поедете с обозом, вернётесь в почтовой карете. Отработаете эту неделю после, или мне просто удержать часть оплаты?        — Отработаю, конечно, — я даже фыркнула слегка. Я не Клементина, мой контракт — не повод сбежать из дому, от заботливого отца подальше, а способ действительно заработать.       Меллер усмехнулся, достал из несгораемого шкафа толстую прошитую и опечатанную книгу и простую картонную папку с завязками.        — У меня к вам непристойное предложение, сира Вероника, — сказал он, подавая мне сперва книгу учёта выплаченного жалования, чтобы я в ней расписалась за полгода разом, а потом — папку, в которой лежали несколько листов самого официального вида бумаги с королевским гербом. Да-да, заверенные у нотариуса оригиналы моих рунных цепочек, те самые, что требовались Дромару для начала производства магических светильников.        — Вы уговорили Людо на тройничок? — с невинным видом поинтересовалась я, вынув из папки патенты, чтобы полюбоваться ими.       Меллер засмеялся.        — То есть, — уточнил он, — уговаривать, если что, нужно будет его, а ваше согласие можно считать заранее полученным?        — Как только закончится мой контракт, — подтвердила я со смешком. — Или вы готовы пересмотреть свои взгляды на отношения с наёмными работниками?        — Нет, — он даже головой помотал. — Ни в коем случае. Но что касается вашего долга и вашего контракта…        — Нет.        — Может быть, всё-таки выслушаете сперва?        — А смысл? Я и так знаю, что вы мне предложите.        — Долговой контракт на три года по завершении этого, — почти перебил Меллер. — Я подсчитал, что если выплачу ваш долг полностью сейчас, без набегающих процентов, вам вполне по силам будет расплатиться за три года, а не за пять-шесть. — Я нахмурилась, но промолчала, давая ему закончить. — Условия, правда, будут пожёстче, чем в нынешнем контракте, — предупредил он. — Для новой крепости мне понадобятся десятки ламп, и я хочу, чтобы хоть часть из них была магической. — Он указал на светильники, перекочевавшие на книжный шкаф, чтобы освободить место на столе. — Как мастер Дромар выразился, без дыма, копоти и опасности пожара. Особенно в тех местах, что будут находиться довольно глубоко под землёй… или внутри скалы, не знаю, как сказать точнее. Словом, там, где могут быть проблемы с доступом свежего воздуха.        — Если там будут проблемы с вентиляцией, — возразила я, — факелы или свечи как раз покажут это до того, как люди начнут страдать от удушья. Магическим светлякам в этом доверять нельзя.        — Ручных крыс держать, — хмыкнул Меллер. — И выпускать их вперёд. Хотя, скорее всего, я сейчас смертельно оскорбляю гномов, предположив, что в построенной ими крепости можно задохнуться в подземельях.       Я неопределённо повела плечом, поскольку никогда Под Горой не бывала, даже в рыночных залах, и ничего о подземельях гномов сказать не могла.        — Простите, что не совсем по делу, но есть ещё кое-что, господин Меллер, — сказала я. — Думаю, лучше вам узнать это сразу. Вам Феликс или Бран не говорили, что ваша дочь вполне может оказаться магом, причём довольно сильным? — Он покачал головой, но удивлённым не выглядел. Очевидно, рождались в их семье маги или жрецы поскромнее одарённые, нежели Шторм и его внучка, но зато и было их немало. Достаточно для того, чтобы всегда иметь в виду такую возможность. — И чем выше будет окружающий магический фон, тем больше вероятность, что магия в ней проснётся.        — Дриад с их благословениями считаем? — усмехнулся он. Похоже, кое-какие учебники по теории магии в его доме имелись, и он их хотя бы пролистал.        — Дриады? — я потёрла нос. — М-м… да, конечно. И ещё… сира Катриона говорила, будто Агата Голд не нашла никаких следов проклятия…        — Не так, — поправил Меллер. — Агата Голд говорила, будто проклятие сбылось, шаман может со счастливой улыбкой идти на перерождение, а остатки скоро развеются окончательно.        — На вашего сына ещё вполне может хватить, — предупредила я. — Вряд ли уже смертельно, но… Впрочем, лет до десяти ему вряд ли что грозит, орк же проклинал, а там видно будет.       Он кивнул опять же с таким видом, будто ничего нового я ему не сказала.        — Ещё лет пять-семь, — проговорил Меллер, — я непременно буду возить сюда малефиков, чтобы они приглядывали за тем, что здесь творится. Господин Стрега говорил про что-то очень неясное, но беспокоящее. Впрочем, на десяток лет, по его словам, этих хвостов вряд ли хватит. Надеюсь, что так. А если нет… — Он пожал плечами. — Уговорю супругу переименовать владение в Орланову Кручу, чтобы Ральф был владетелем совсем другого лена, не Вязов; собственно Вязы отдать Элеоноре, чтобы наследование опять шло по женской линии; а старую крепость снести, проложить на её месте широкую и светлую подъездную аллею и по обе стороны посадить… да хоть те же вязы. А дриад упросить благословить посадки. — Я озадаченно помотала головой: ничего себе! Бакалейщик, который в теории магии разбирается на зависть любой деревенской ведьме? Меллер понимающе усмехнулся. — Я ещё до рождения близнецов обращался в Орден Пути, — сказал он. — Списался с троюродным, что ли, то ли братом, то ли дядей, и он мне в письмах предложил целый список мер, которые может принять не маг или жрец, а рядовой житель королевства, не знающий природы наложенного на владение супруги проклятия. Но всё равно, разумеется, спасибо за заботу и предупреждение, сира Вероника. А теперь, — он убрал в несгораемый шкаф книгу выдачи жалования и вернулся за стол, — давайте всё-таки поговорим о продолжении нашей совместной работы. Возьмём для начала два листа и напишем на одном «Хорошо», на другом «Плохо». Что у нас в плохом?        — Бесконечные попытки всех, кому не лень, устроить мою личную жизнь, — буркнула я. — Вашей супруги тоже, кстати, касается. Вы бы ей намекнули, что контракты имеют свойство заканчиваться, а искать наёмника, взявшегося, скажем, сопровождать будущего коллегу в Академию, можно очень долго.       Он нахмурился.        — Сира Вероника, — сказал он подозрительно ровным голосом, — я знаю, что вы это не всерьёз, но лучше в моём присутствии моим близким не грозите даже в шутку.        — Может быть, вашим близким просто не стоит провоцировать магов? — ядовито отозвалась я. — А то один из вязовских сеньоров пленного шамана зачем-то в своё владение приволок и схлопотал проклятие то ли на землю, то ли на кровь, то ли на имя. Однако его правнучка вместо того, чтобы сделать соответствующие выводы, мне, помеси малефика со стихийником, надоедает своими нотациями и требованиями сверх контракта. Или она остроухим стервам и горячим восточным парням боится замечания делать, а мне можно?       Меллер ничего на это не ответил, только вздохнул безнадёжно и поставил на левом листе единицу, написав рядом «Брак». Следующим пунктом он, не спрашивая меня, отметил «Сплетни и слухи». Не то чтобы они меня так тревожили, но возражать я не стала.        — Третье — это, очевидно, старшая жрица, недовольная тем, как много в Волчьей Пуще магов? — спросил Меллер.        — Пожалуй, — признала я. — Там, где я бываю проездом, я обычно не успеваю намозолить глаза служителям Храма, но за полгода на одном месте…        — Вы поэтому хотите съездить в приют? — Я неопределённо повела плечом. Не буду же я говорить приличному торговцу из приличного семейства, построившего несколько храмов, о своих настоящих верованиях. — Надо будет рассказать сестрице Аларике, — он чуть усмехнулся при этих словах, — что вы хотите сделать такое пожертвование: и ваша репутация доброй и отзывчивой женщины, хоть и чародейки, упрочится; и местные дамы, глядишь, захотят поучаствовать.        — Думаете, успеют за два-три дня? — усомнилась я. — Вряд ли ваши люди задержатся дольше: им же надо успеть до праздников домой вернуться.        — Да вон сиру Кристиану сказать, чтобы передал матушке и супруге, а те уже сами организуют сбор тёплых вещей.        — Он с вами приехал? — удивилась я: ни за обедом, ни за ужином младшего баронского сына я не видела.        — Он в Старице, завтра наверняка здесь появится. А вы не отвлекайтесь, сира Вероника, иначе мы с вами до полуночи просидим. Что у нас тут ещё плохого?       Я пожала плечами. Такого, чтобы вот прямо по-настоящему плохого, вроде бы не вспоминалось ничего. Так, досадные мелочи.        — Тогда пишем хорошее, — заявил Меллер. — Первое — компания людей и не совсем людей, близких по образу мыслей, с которыми можно пообщаться в своё удовольствие. Так?        — Так, — признала я. Удивительное дело, но в этой глухомани (стараниями то ли барона, то ли моего нанимателя) действительно подобралась компания людей, получивших очень неплохое образование.        — Второе — у вас есть отдельная комната, тёплая, светлая, чистая, без клопов и тараканов. — Я наклонила голову, признавая, что так и есть. Про бывшую кладовку я тоже не забыла, но сейчас-то я жила в просто королевских условиях. — Третье — у вас есть возможность покупать любые напитки и еду по своему вкусу… Или третье — это близкие отношения с мужчиной, который знает, что вам нравится?       Я недовольно мотнула головой: обсуждать с кем бы то ни было, кроме самого Людо, наши с ним отношения я не собиралась.        — Пятое — книги, — с натянутым смешком подхватила я, — шестое — возможность заниматься тем, что мне интересно, не ночью за счёт сна, а в свободное время, которое у меня таки имеется, несмотря на попытки сира Генриха исправить это досадное упущение. Ну, и ещё кое-что по мелочи, тоже так сразу и не вспомнишь. Словом, результат три к шести. И вы думаете, этого достаточно, чтобы задержаться здесь ещё на три года?        — После чего вы сможете лететь на все четыре стороны, полностью свободной от долгов, да ещё и с деньгами за рунные светильники в кармане?        — Хм.       Я всерьёз задумалась. Торчать в этой дыре ещё три года — перспектива была так себе. Особенно учитывая отношение ко мне наследника баронства. Но гарантированно расплатиться с гномами… От Меллера я всё-таки не ждала, что он за долги отправит меня в забой, как болтали о несостоятельных должниках гномьих Домов.        — Сколько вы мне даёте времени на раздумья?        — Ну… давайте до Излома зимы решайтесь уже, что ли, — сказал он, подталкивая ко мне листы с перечнями недостатков и достоинств моего проживания в Волчьей Пуще. — О процентах, набегающих на ваш долг, вы мне говорили, не я вам.       Я скомкала бумагу и привычно кинула её под стол, в пока ещё пустую корзину.        — Хорошо, — сказала я, вставая из-за стола, — я постараюсь определиться побыстрее. Вы, я смотрю, что-то новое привезли? — Я кивнула на шкаф, в котором книги уже лежали поверх плотных рядов и даже стопкой наверху. — Что посоветуете для вашей супруги?        — Посмотрите «И развалины замка в приданое», — ответил он, немного поразмыслив. — Это не мистика, а мелодрама, но такая… с претензией на реалистичность. Лиссе во всяком случае понравилось. Некий богатый, но незнатный мужчина сватает живущую у родственников отца девушку-сиротку, потому что по материнской линии она дальняя, но вполне законная наследница практически выморочного имения. Роман имперский, однако по словам Лиссы, неплохо переведён, а я её вкусу доверяю безоговорочно.       Я отыскала «Развалины» в стопке книг, лежащей на шкафу, раскрыла томик и пробежала глазами начало:       Шёл второй месяц с Начала Года — дня, когда Луна и Солнце делят сутки ровно пополам. Секундус, если официально; черёмушень, если попросту. И был черёмушень в лучших своих традициях полон небесной синевы и солнечного сияния — и ледяного ветра, пробирающего до костей даже в толстой вязаной фуфайке.       Впрочем, Генриетта ветра почти не замечала, хотя по аллейке, ведущей от ворот к парадному крыльцу, он, по-разбойничьи посвистывая, то и дело гнал поперёк старых, выщербленных плит песчаные струйки или с сухим шуршанием волок прошлогодние листья. Просто когда тащишь за собой вдоль подъездной дорожки поочерёдно ящик с рассадой, ведро перепревшего навоза и ведро с водой, можно неплохо согреться даже на таком ветру.       Нет-нет, злые жадные родственники вовсе не заставляли бедную сиротку отрабатывать кусок хлеба и обноски кузин. Правду сказать, тётя была ещё и недовольна тем, что племянница мужа от проталин и до предзимних заморозков копается в земле, как, Создатель прости, крестьянка какая-то. Цветы вдоль дорожки и у крыльца тёте, впрочем, нравились, поэтому ворчать она ворчала, но не запрещала Генриетте «ковыряться» в своё удовольствие. Дядя же вообще вспоминал о дочери покойного брата, как ей казалось, когда она мозолила ему глаза больше получаса кряду. Да и вообще… делом же занята, не в окошко пялится вместе с ленивыми служанками и не глупые романы читает.       Так что она кидала в выкопанную сторожем лунку совок навоза, аккуратно брала из ящика очередной росток вместе с комком перегноя, опускала в ямку, подсыпала землёй и поливала. Затем передвигала свои вёдра-ящики дальше и высаживала следующий кустик. Не замёрзнешь при всём желании. Наоборот, взмокла даже слегка.       Ну… Аларика точно должна оценить. Да и сиру Катриону тема наверняка заинтересует, хотя инициатива их с Меллером брака вроде бы исходила именно от неё, а не от честолюбивых бакалейщиков.        — Давайте попробуем, — решила я и пошла к дамам, наверняка меня уже потерявшим.

***

      До завтрака я выгребла из сундука всё, что там лежало, покидала обратно необходимый минимум, а остальное сложила в мешок, с вечера выпрошенный у сиры Катрионы. Он заполнился больше чем наполовину, и мне пришлось звать одного из ветеранов, отправленных сиром Генрихом в новую казарму, чтобы топить печи, зажигать-гасить лампы, чинить то и это по мелочи, и вообще присматривать за порядком (Меллер поворчал про шайку бездельников, посаженных ему на шею, но возражать всерьёз вряд ли пытался). Совсем не старый ещё, крепкий мужичок, разве что с изувеченной, почти негнущейся левой рукой, легко и ловко подхватил правой, здоровой, мешок объёмный, но не особенно тяжёлый, закинул его на плечо и понёс к стоящим пока что порожняком фурам. От монетки за труды он, ясное дело, даже не подумал отказываться.       А сира Катриона за завтраком сказала, что тоже могла бы кое-что послать. Домотканого полотна несколько штук, скажем.        — Зря вы только книгу начали читать, сира Вероника, — вздохнула Аларика. — Когда теперь узнаем, что там дальше?        — Может быть, сира Клементина меня заменит? — я обернулась к безработной пока что гувернантке, цедившей брусничный морс и тоскливо посматривавшей на пшеничную кашу. Она мне не ответила, но не из неприязни, я думаю, а просто потому, что её мутило.        — В самом деле, — подхватила Аларика, — сира Клементина, вечером вам ведь полегче — почитаете? А вообще, яблок ешьте побольше, я только яблоками и спасалась. И маслинами ещё. Братец, вы же привезли маслины?        — Конечно, сестрица. — У меня было чувство, будто Аларика Меллера забавляет. И что относится он к ней действительно как к кузине, немножко неотёсанной и бестолковой, но милой и вообще привычной. Для которой ни маслин, ни сахара, ни бархата на праздничное платье не жалко.        — Вы с обозом поедете? — спросила меж тем сира Катриона, управившись с кашей и смешивая творог с мелко нарезанным яблоком — моё «южанское» лакомство, я смотрю, многим пришлось по вкусу.        — Наверное, мне придётся выехать раньше, — я посмотрела на Дромара, с интересом наблюдающего за действиями вязовской сеньоры: кажется, он был не против попробовать творог и с яблоками, не только с ягодами (из которых, правда, осталась уже одна брусника… впрочем, можно подкинуть сире Катрионе идею с сушёной вишней или просто с вареньем). — Мастер Дромар, когда поедем к нотариусу?        — Завтра, если у вас нет никаких срочных дел, — чуть подумав, ответил он. — Выехать с самого утра, и тогда к ночи, возможно, удастся вернуться.        — Вряд ли, — возразила сира Катриона. — Лучше переночевать в замке или в трактире, а обратно выезжать опять с утра.       Дромар нахмурился, но подумав, кивнул. Наверное, прикинул, какие должен будет оставить распоряжения.       Меллер, на удивление, был молчалив. Он, по-моему, кроме этого «Конечно, сестрица», больше ничего и не говорил, и вообще выглядел то ли полубольным, то ли просто вконец замотанным. Я подумала, что этак он сляжет на неделю-другую, стоит ему только чуть помёрзнуть. Впрочем, поболеть немножко ему бы точно не мешало, только ведь он и в постель потащит ворох бумаг. Как-то бы намекнуть ему, что у него трое родных детей и племянница, и всех четверых ещё растить и растить. А с тем объёмом работы, что тащит он, сире Катрионе в жизни не управиться — ни знаний, ни умений не хватит. Пусть побережёт себя, что ли. Кто ещё предложит мне контракт на таких выгодных условиях?        — Мне, очевидно, надо сразу брать вещи в дорогу, — сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Не вижу смысла возвращаться в Вязы, проще в Волчьей Пуще дождаться обоза.       Меллер только рассеянно кивнул. Сира Катриона с откровенной неохотой подтвердила, что так и есть, и попросила только подновить все мои огоньки, а то к Ренате обращаться лишний раз… Светляки мои легко продержались бы и две, и три недели, но я не стала спорить, а прошлась после завтрака везде, где у меня горели магические огни. Ещё надо было уложить сак в дорогу, ещё надо было предупредить Людо, что я уеду на недельку-полторы…       И какая-то мысль мелькала у меня, когда я перебирала листы со своими рунными цепочками, но Дромар, разглядывавший их из-за моего плеча, спросил меня, возьму я наличными или меня устроит вексель, и мысль ускользнула. А было ведь что-то такое простое и очевидное — именно потому я и упустила это из виду.       Ладно, может быть, вспомню сама. А если нет… Я же продаю свои патенты Дромару, вот пусть у него голова и болит.