Отдых и восстановление

       — А у меня попросить нельзя было? — проворчала сира Катриона, глянув на рысью шкурку, свисающую с моего плеча поверх плаща: сир Ламберт широким жестом подарил мне её за «прекрасные ночи — без блох, клопов и тараканов». Да, мы провели ещё две совместные ночи, уже на постоялом дворе в Захолмье. Поистине прекрасные, потому что сир Ламберт не храпел, не складывал руки-ноги на лежащих рядом и вообще спал себе спокойно, не вертясь ужом на сковородке и не перетягивая на себя одеяло. И Елене Ферр, и Феликсу Каттену можно было только позавидовать. У Людо, к примеру, имелась изрядно раздражающая привычка подгребать меня к себе под руку, словно и во сне он пытался заявить на меня права.       А на вопрос сиры Катрионы я только молча дёрнула плечом, не желая пояснять очевидное: терпеть не могу кого-то о чём-то просить. Договориться о равном обмене, как те же мои ледышки в обмен на помощь с ритуалами — это пожалуйста. А клянчить у жены нанимателя меховой коврик, каких я полдюжины могу купить?.. Я тихонько фыркнула себе под нос, вытаскивая объёмистый тюк из розвальней, на которых вернулась в Вязы из Волчьей Пущи. Тут за какие-то четыре дня, оказывается, столько снегу намело, что крестьяне поменяли телеги на сани. Хотя по Захолмью и его окрестностям всё ещё вполне можно было проехать хоть в фуре, хоть в карете.       Мужичок, который меня довёз, оттёр меня от саней и сам ухватился за тюк, бурча: «Никак спина давно не болела, ваша милость, а? Это чего ж вы такого набрали, аж на верный пуд потянет?» Я хмыкнула: скажи-ка главе семейства, что это всё отрезы на подарки, тут же начнёт ворчать про «бабам бы тряпки одни». Я ведь как следует прошлась по полкам в лавке Кааса, накупив у него тканей простых, недорогих, но добротных и качественно прокрашенных. Заодно поделившись своими наблюдениями о том, что даже в Захолмье выбор меньше. «Так ведь сударь Вебер тут у нас сам бывал, — приосанился Каас. — Сперва купить хотел мою лавку, да я упёрся, что не продам. Так он с обозами супруга своего, ну который дядя сударю Меллеру, посылает всякого понемногу. Потому у меня и выходит подешевле, напрямую-то. Он же, сударь Вебер-то, гномов всё завлечь желает, вот у меня и не только бязь с сатином, а и подороже ткани имеются». — «А берут? — полюбопытствовала я. — Гномы?» — «Берут понемногу, — кивнул Каас. — А ещё дриады в последние годы тоже начали заглядывать. Тем всё шёлк да атлас, да муслин надобны, а гномы всё больше на бархат да на дорогое сукно налегают. Что посолиднее, словом». Я не замечала, чтобы тот же Дромар одевался посолиднее, но гномы могли и домой покупки отправлять — не в бархатном же камзоле на стройке работать. Так что и Дромару в подарок были куплены десять локтей тёмно-синего с чуть заметной искрой ферровского сукна: Елена Ферр с сыном тоже были не против заиметь в постоянных покупателях гномов из Дома Морр и тоже посылали кое-что из своих товаров в Волчью Пущу.       Мой возница собрался тащить покупки в крепость, но я возразила, что мне нужно в егерскую казарму, и попыталась отобрать тюк. Мне этого, ясное дело, не позволили, сира Катриона могла бы и не приказывать: мужичок совершенно точно желал получить с меня хоть пару медяков на кружку пива у Фила, а на глазах своей сеньоры он вряд ли бы рискнул просить с меня деньги. Или хоть намекнуть, что неплохо бы угостить помощника пивом или чем покрепче.       Так что он велел какому-то мальчишке присмотреть за лошадью и санями, а сам, благослови его Истар, не только донёс мой куль до казармы, но и втащил на третий этаж. Я поблагодарила и выдала ему монетку, мужичок сунул её куда-то за пазуху, и мы расстались, вполне довольные друг другом. Я, не разматывая холстинку, в которую были завёрнуты отрезы, впихнула всё это богатство в сундук и хмыкнула над тем, что недолго же он простоял полупустым.       Сундук, кстати, перебрался в изножье кровати, а его место под окном занял письменный стол с выдвижными ящиками, с углублениями под чернильный прибор и лампу, с лесенкой небольших полочек в правом дальнем углу и наклонной доской внизу, на которую оказалось очень удобно ставить ноги. На минуту я даже пожалела, что придётся это чудо оставить тому, кто займёт комнату после меня и кому наверняка стол понадобится разве что кружку с грогом на него приткнуть мимоходом. Стул мне пущинский столяр смастерил ничуть не хуже — основательный, удобный, с мягким кожаным сиденьем и такой же мягкой высокой спинкой, на которую можно было привольно откинуться, прикрыв глаза и заложив руки за голову. Я попросила у Истар, а заодно и Сот Трижды Мудрейшей благословения для такого понимающего и рукастого человека, решив, что в качестве премии за отличную работу зачарую ему кусок необработанного кварца — на столе этих кусков разных размеров и оттенков полный небольшой ящичек стоял.       Посидев за новеньким, ещё пахнущим свежим деревом столом, потянувшись к полочкам (как раз на расстоянии руки) и повыдвигав ящики, я спохватилась, что время к полудню, а я ещё даже не переоделась. Умываться после поездки по свежему снегу нужды не было, и я сменила стёганые штаны на «мануфактурские» чулки из тонкой шерсти, — Каасу я их заказала ещё в конце лета, не желая колоть себе ноги деревенскими, грубыми и неуклюжими, — а вместо суконной рубашки надела платье. Ну вот, проклёпанная куртка расправлена на вешалке, перевязь наброшена поверх неё, штаны разложены на горячей трубе сушиться… Наёмница вернулась из поездки и опять должна изображать приличную девицу. Не опаздывать к обеду, например.       На обед я всё же немного опоздала: все уже сидели за столом. Причём стол становился откровенно тесноват, потому что у сира Эммета появился помощник, и пока что они оба находились в Вязах. Сеньора с консортом, её маршал с женой и помощником, гувернантка, Дромар, я… Помнится, Аларика рассказала мне, что после похорон брата и отъезда его вдовы сира Катриона ела на кухне, чтобы не сидеть в одиночку за столом в пустой комнате. «Вот потому ей и не нравилось, что вы уходите в Ведьмину Плотину, когда мы и так всего втроём оставались», — объяснила она. Я покивала, принимая объяснения, но подумала, что сира Катриона слишком уж привыкла требовать и приказывать. Даже то и тем, на что и кому, собственно, прав никаких не имеет. М-да, девятое колено владетелей — это вам не травницына дочка. Женщина с рождения привыкла, что она благородная сеньора, а не кот начхал. Мне вот так никогда не суметь, даже если появится у меня в конце концов своё владение: не то происхождение и воспитание не то. А мажеская заносчивость и самоуверенность — это всё-таки не врождённая привычка требовать почтения и послушания.       Меня, ясное дело, взялись расспрашивать о поездке. Я отозвалась в том смысле, что трактиры по всему миру одинаковы, а о пожертвовании вообще высказалась в высшей степени аккуратно. Не те были слушатели, чтобы жаловаться на жену и невестку барона. Один Меллер понимающе хмыкнул и продекламировал:             О мудрец! Если тот или этот дурак             Называет рассветом полуночный мрак,             То не будь дураком и не спорь с дураками:             Каждый, кто не дурак — вольнодумец и враг.       Сира Катриона озадаченно посмотрела на консорта, не сообразив, к счастью, к чему это было сказано. А меня больше заинтересовало, где Меллер нашёл эти стихи: среди тех, что я записывала для Дромара, именно этого четверостишия не было. Честно сказать, я такого не помнила вообще, только по стилю и опознала, поэтому уточнила:        — Ваш поверенный в Серебряный Лиге купил для вас сборник рубаи?        — Нашёл хорошего переводчика, — кивнул Меллер, чуть усмехаясь, — а потом в местной типографии заказал крошечный, в полсотни экземпляров, рукописный тираж. Я, простите, сира Вероника, позаимствовал вашу идею со стилизацией под тамошний алфавит. Прекрасные получились подарки для тех, у кого и так уже есть всё, только луны с неба не хватает да книг с экзотическими стихами.        — Мне не надо луну, — быстро сказал Дромар, — но эту книгу я хочу для отца. Что возьмёте за неё господин Меллер?        — Ничего. Одна сразу предполагалась вам в подарок, — заверил Меллер. — А то что, собственно, бакалейщик может подарить гному на Солнцеворот? Незнакомая пища, какая угодно приятная на вкус, может и не понравиться с непривычки, а ви́на, сколько я заметил, вы вообще не оценили. Спасибо сире Веронике, что нечаянно подала мне замечательную идею.       — Сира Вероника вообще идеями разбрасывается так, будто они ровно ничего не стоят, — неодобрительно заметил Дромар.       Я пожала плечами.        — Мастер Дромар, это надо иметь такой склад ума и характера, как у вас или господина Меллера, чтобы превращать в деньги или иные ценности то, что я ляпнула вообще не думая. А личный вопрос позволите? — Гном согласно наклонил голову, и я спросила: — Какие подарки у вашего народа считаются… ну, слишком личными, непозволительными для посторонних? — А то, может, зря я купила отрез сукна. Вдруг почтенному вдовцу не пристало принимать такое от чужой бабы, да к тому же человечки? Нет, сукно у меня в любом случае не пропадёт, и если что, я зачарую для Дромаровой матушки такой же светоносный фиал, как для Аларики. Просто не хотелось бы по незнанию влипнуть в скандальную ситуацию.        — Вы собираетесь сделать мне подарок? — недоверчиво уточнил он.        — Как надёжному и честному деловому партнёру, — подтвердила я. — А если это неприемлемо, я передам его через господина Меллера или кого-нибудь из семьи барона.        — Думаю, так будет даже лучше, — чуть помедлив, ответил Дромар, пока все остальные откровенно подслушивали… в смысле, с интересом слушали наш с ним диалог. — Я прекрасно понимаю, бесценная госпожа, что у вас нет никаких иных поводов для подарков, но думаю, что лишние сплетни не нужны, ни вам, ни мне.       Я покивала, соглашаясь, а сира Катриона сказала задумчиво:        — Надо же, а до Солнцеворота каких-то пара недель осталась. Надо бы начинать готовиться понемногу.       И все дружно заговорили о грядущих праздниках. А я подумала, что надо срочно, вот прямо после обеда просить Дромара, чтобы заказал для меня пуговиц-пряжек на мелкие подарки. Интересно, их сочтут заколдованными? Подгорные сплавы очень долго служат, не теряя ни рабочих качеств, ни внешнего вида, но простым деревенским парням откуда это знать? Решат, наверное, что это я зачаровала подарки, чтобы дольше служили. Впрочем, кое-кто, наверное, в храм свозит освятить — на всякий случай. А то кто нас, ведьм, знает? Вдруг на пуговицах приворот?