Отдых и восстановление

      Почти месяц спустя после Солнцеворота вернулась с очередным обозом Мадлена. Привезли её двое новых охранников Меллера, потому что братцы-хищники, Беркут с Каракалом, решили возвращаться в Серебряную Лигу. Наверняка с докладом главе семьи. А новая пара, кажется, именно парой и была: крепкий, хоть уже и весьма немолодой дядька-мечник и такое высокомерное, без ума от себя, от своей одарённости и силы, существо невнятного пола, что на его фоне даже серебряный маг выглядел не то что скромным — прямо-таки неуверенным в себе и застенчивым типом. Впрочем, к моему немалому огорчению, этот гад Рамон имел все основания задирать нос, потому что силищей от него разило — мне с ним рядом первое время просто находиться было тяжко, так давила чужая магия.       А в остальном всё шло как прежде, разве что я взялась-таки учить Мадлену и классическому «Серебру», и основам настоящей, не на уровне хозяйственных подсчётов, математики. Мадлене нравилось, кстати (а то бы я отказалась — какой смысл запихивать такие сложные вещи в голову сопротивляющемуся ребёнку?). Математика нравилась дальше больше языков, хоть Старшего, хоть официального наречия Лиги: несложные, сплошь на арифметические действия, уравнения Мадлена щёлкала, как орешки, к недоверчивому восхищению сиры Катрионы, даже не пытавшейся понять, чем таким мозголомным занята дочь её покойного брата. Тётушка разве что поражалась, откуда у дочери простого деревенского сеньора и совсем уж тёмной крестьянской девки, такие способности. Я пожимала плечами и напоминала о собственном происхождении, тоже вроде бы подобных талантов не обещавшем.       И я съездила-таки с Мадленой и, разумеется, её дядюшкой в Огров Палец. Просто так, без всякой цели, прокатиться-проветриться, а вовсе не присмотреть место под башенку. Я, надо сказать, настроилась на прямо-таки суровые холода, когда нос лишний раз из дому не высунешь, но ничего такого уж страшного в местной — нынешней по крайней мере — зиме не было. В степи, на то пошло, зимы гораздо противнее, почти бесснежные, зато с резким ледяным ветром, пробирающим до костей. А высоко в горах, куда меня отродья Бездны несколько раз затаскивали, ещё и дышать было тяжело, словно воздуха там было слишком мало, даже морозного, сухого, обжигающего носоглотку. Здесь же зима заботливо укрыла поля и сады одеялами и шалями, и снег то летел большими хлопьями, красиво танцуя на ветру, то сверкал радужными искрами под ярким солнцем. А метели… ну, в метели я в самом деле добиралась только от казармы до крепости и обратно, и даже в Ведьмину Плотину в такие дни ходить мне не хотелось. На белые вихри только из протопленной комнаты хорошо было любоваться, а брести по колено в наметённом и ещё не накатанном снегу, натягивая капюшон как можно глубже… да ну его.       Метель как раз и кружилась всю ночь, понемногу слабея к утру, так что рекрутов, видимо, подняли вместе с кухарками, чтобы разгребли заносы с лестниц и дорожек — до крепости я добралась без особых проблем. Я зарядила для Дромара очередной кристалл, позанималась с Мадленой, а потом до самого обеда проверяла меллеровские накладные и амбарные книги. Да, он всё так же подсовывал их мне на проверку, а я соглашалась отчасти от скуки, отчасти потому, что на мои левые заработки мой наниматель смотрел сквозь пальцы, хотя в любой момент мог прямо и недвусмысленно запретить мне работать на кого-то ещё, кроме него самого.       Нет, денег с Дромара я по-прежнему не брала, но главы отделений не зря вечно ворчали про что-то слишком уж дорогие подарки поклонников гильдейским магам: презентованный мне к Солнцевороту гарнитур с мелкими, бледными, но тем не менее сапфирами, а не голубыми топазами, я, понятно, восприняла как задаток. Дромар вроде бы подтвердил, что да, это аванс, а вовсе не дар состоятельного поклонника красавице, умнице и вообще чудесной женщине Веронике из Засолья. Уточнил только, что это от его семьи, не от него лично, в высшей степени добропорядочного вдовца (а у гномов повторных браков, оказывается, нет вообще — жениться или выйти замуж можно только один раз, и даже овдовев через неделю после свадьбы, всё равно на дальнейшей семейной жизни следовало поставить жирный крест). Вот только меня это «от нашей семьи» слегка насторожило: если это просто задаток, так ли важны попытки сохранить видимость приличий? Впрочем, возможно, у гномов существуют правила, которые не смеют нарушать даже сумасброды из семейства Азуилкартушерандс.       Так, что-то я опять отвлекаюсь… Словом, увидев за обедом солнце в окнах столовой, я решила, что хватит киснуть взаперти — надо прогуляться хотя бы до трактира.       Там было почти пусто, только в углу сидела небольшая компания девушек из «флигелька», по дневному времени не накрашенных и не слишком вызывающе одетых, да несколько наёмников играли на мелочь в карты — без особого азарта, явно просто от скуки.       Фил сделал мне глинтвейн (у него на столике за стойкой стояла гномская горелка, позволявшая в любой момент вскипятить пинту-другую воды или согреть вина) и насыпал в блюдце орехового печенья. Но поболтать мы с ним не успели, потому что в трактир вошёл Отто.        — Всегда надо делать то, что первым в голову пришло, — сказал он, поздоровавшись со мной и Филом и отвесив общий кивок Бирюковым наёмникам. — Ведь хотел же сразу сюда заглянуть, а вместо этого поехал в вязовскую крепость. А там мне сказали, что ты ушла в «Ведьмину плотину».        — Глинтвейн или покрепче? — перебил его Фил.        — Покрепче.       Фил налил в стакан бренди, а я вопросительно посмотрела на Отто: что за нужда погнала его в Вязы по заметённой дороге?        — Что-то с кладовыми? — спросила я.        — Нет, — морщась, сказал он. — Я хотел спросить про твои руны для освещения. А то просмотрел я твои записи о том, как они сочетаются, и подумал, что лучше попрошу готовые цепочки, чем составлю неправильно.       Говорить о своей бесталанности ему явно не хотелось, и он спросил, кивая на моё блюдце с печеньем:        — А что, у Росса тебя больше бесплатно не кормят?       Я дёрнула плечом. Не жаловаться же несостоявшемуся жениху на то, что любовник уделяет мне недостаточно внимания, потому что гномы, распробовав на Солнцеворот то и это, завалили его заказами на какой-то свой подгорный праздник, с годовым Колесом никак не связанный или связанный очень уж опосредствованно (Дромар был невнятен, а у меня нет привычки во что бы то ни стало добиваться ответов от тех, кто отвечать не хочет). Нет, я прекрасно понимала, что Людо нужно заработать как можно больше и как можно быстрее, так что просто грешно упускать такую возможность, как гномский праздник. И всё-таки обидно было чувствовать себя извечно второй. В лучшем случае.       Однако Отто я этого говорить не собиралась конечно.        — М-м… — насмешливо протянула я, — а что я не хочу злоупотреблять расположением мужчины с приёмным сыном, но без собственного угла, тебе не приходило в голову? Каспар немолод и нездоров, а Людо живёт в его доме по договору аренды, который наследник Каспара при желании может расторгнуть. И переехать, если что, Росс никуда не сможет, потому что некуда переезжать. И ты мне предлагаешь потеснить сира Генриха и устроиться рядышком на шее Людо? У него хватает расходов и без меня.        — Я знаю целых три места в Волчьей Пуще, где его примут с дорогой душой, — возразил Отто. — И вообще… Отродья Бездны с ним, с Россом. Напишешь мне?        — Здесь? — я указала глазами на хихикающих в уголке девушек из «флигелька». Заодно подумав, не к ним ли Отто на самом деле приехал? Не знаю, случайно это вышло или Фил намеренно строил флигель так, чтобы каждый, кто вышел на задний двор по неотложным делам, проходил мимо тамошнего крыльца. Даже до меня доходили слухи о том, что кое-кто из местных навещал девочек (а может, и не только девочек), выйдя из трактира якобы в будочку на задворках. Во всяком случае манто и горжетки из лисиц и белок вряд ли были бы шлюшкам по карману, покупай они их в городе. А вот здесь охотники могли расплатиться за визит и мехами. По здешним меркам, как оказалось, беличья шкурка была такой ерундой, что мне их просто не предлагали в оплату. А зря: вот меховое одеяло мне бы точно не помешало. Не на эту зиму, а чтобы забрать с собой и пользоваться в дороге. Надо будет заказать тому же Гуго. До весны, надеюсь, управится.        — А разве это что-то секретное? — удивился Отто.        — Не секретное, конечно. Но тебе мало было, как Людо по тебе потоптался… — начала было я, однако Отто не дал мне договорить:        — С Россом мы разобрались, не лезь в наши дела, ладно? Я знаю, что ты думаешь…        — Серьёзно? — восхитилась я, тоже перебив его. — Сир Генрих вон тоже знает. Но когда я предложила ему обратиться к сире Амелии, чтобы она нас рассудила, он почему-то отказался. А у тебя и супруги-то нет.        — У меня зато сестёр до хрена, — мрачно отозвался Отто, снова сделав хороший глоток бренди. — И все, вплоть до последней сикушки тринадцати лет от роду, меня прополоскали за то, что я тебя после поединка бросил без утешения. Боевого-то мага из Гильдии наёмников. С шрамами тут и там.       Я в задумчивости и некотором смущении потёрла нос. Мысль о том, что меня, существо наглое, высокомерное и самоуверенное, просто не сочли нуждающейся в утешении, как-то не приходила мне в голову.       Но тут влез Фил, невозбранно подслушивающий наш разговор. Тем более, что мы и голоса-то особо не понижали, а он стоял рядом, всего только через стойку.        — Ты, Отто, будто и не мужик, — сказал он, укоризненно покачав головой, так что блик от лампы прокатился туда-сюда по его безупречной лысине. — Хоть десять раз боевой маг, хоть дева-паладин, хоть королева-регентша со стальными яйцами — всё равно ж баба. Может, и без твоих соплей скользко, да ты бы хоть дал понять-то, что ты рядом, вот он — ты. А то, может, из тебя и отец будет ровно тот же, что муж? Ты — как хочешь, а жена с детьми — как знают? Я бы, знаешь, сто раз подумал, отдавать ли дочь за такого.        — Будто у тебя есть дочь, — буркнул Отто. Заметно, впрочем, смутившийся.        — Две вообще-то, — ухмыльнулся тот. — Обе замужем, и внуки есть. Жены вот, правда, нету ни одной. Но на обеих девчонок я всегда деньжат подкидывал и приданое обеим справил. И когда младшенькую затеяли было ублюдком дразнить, приезжал и кой-кому носы подправлял, чтобы не задирались.        — Тогда тебе надо кого-то из внуков сюда везти, — заметила я. — Чтобы учился и готов был со временем тебя заменить.        — Да младший зять вроде и сам не против сюда перебраться. К лету приедут в гости, поглядят, что к чему — глядишь, и впрямь надумают.       Мы с Отто враз покивали. Не знаю, о чём думал он, а я — о том, что в таком случае ждёт сводных сестриц долгая и нудная тяжба из-за наследства. В неком отдалённом будущем, ясное дело, но ждёт точно, потому что муж младшей наверняка заявит, что половину не отдаст: в этот трактир уйма его времени и сил вложена. И что-то на это ответит старшая…       От глинтвейна мне стало жарко, и я сняла полушубок, бросив его на табурет, стоящий у стойки. Отто, подумав, добавил туда же свою кожанку. Не проклёпанную, кстати, а обшитую в стратегических местах чем-то вроде чешуи. Не снятой ли с той самой виверны, про которую рассказывал барон?        — В общем, — сказал Отто, допив и подтолкнув стакан к Филу, а следом выложив монетку, — чего и сколько ты хочешь за рунную цепочку?        — Да тебе я её бесплатно напишу, — отмахнулась я. — Фил, мне бы листок бумаги и перо, а? Тебе для нормального освещения или так, ночник?        — Давай и то, и другое. Из Анны всё равно настоящего мага делать поздно. Так… если сможет светляков призывать да напитывать магией руны — уже бы хорошо.       Я слегка заломила бровь: там настолько всё слабенько?        — Одна предрасположенность к магии стихий, — подтвердил Отто. — Зато почти наверняка наследуемая. Сама знаешь, Бран кое-что смыслит в таких вещах.        — Два дурака, — пробурчал Фил, положив на стойку обрывок серой обёрточной бумаги и поставив чернильницу с пером. — Нет бы договориться по-людски, и всем бы хорошо.        — Всем — это кому? — агрессивно уточнила я.        — Да тебе же в первую голову, бестолочь! Тоже, что ли, собралась на старости лет чужим ублюдкам сопли вытирать, как Колючка? Ну ладно, Отто тебя не приголубил, бедную сиротинушку. А тот же Беркут чем был плох? Он ведь вроде тоже из ваших, с огнём да с молниями. И мужик красивый, ух, глазищи какие — словно ночь безлунная.        — Сейчас! — Я даже поперхнулась остатками глинтвейна. — Связаться с серебряным магом из Старой семьи? С Почтенным? Я ещё не сошла с ума. Если в его ребёнке наши таланты, скажем так, сложатся, то мне для начала вежливо предложат отдать ребёнка этого по-хорошему. Объясняя это тем, что у семьи Почтенных куда больше условий для того, чтобы вырастить и обучить сильного мага. Отдать не задаром, конечно, а за фамильные заклинания или любые другие книги. Ну и милостиво дозволят изредка навещать моё собственное дитя. Если я откажусь, его в один прекрасный день просто похитят и увезут в Бахию, а в Серебряной Лиге я никто и звать меня никак, так что я его вообще больше не увижу. А если ребёнок будет таким же слабеньким магом, как я или сам Беркут, за ним будут приглядывать, чтобы в случае чего наложить лапу уже на внука. Оно мне надо?        — Ни хрена ж себе у вас повадки, — поразился Фил.        — Не у нас, на востоке, — поправила я. — Там маги себя, любимых, выводят, как породистую скотину. И очень хорошо знают, что слишком чистую кровь надо регулярно разбавлять, чтобы не выродиться. Так что нет, здесь у меня только два варианта, — и я, допив в два глотка глинтвейн, указала пустой кружкой на Отто. — Или его милость придворный маг, или маг тёмный и страшный.        — Это Лоренцо, что ли? — Про Рамона Фил даже не спрашивал — видимо, мужчиной заносчивого красавчика не считал никто. Это немного грело моё уязвлённое самолюбие, хоть я и понимала, что меня не красят подобные мысли.       Отто меж тем кивнул, подтверждая кандидатуру мага тёмного и страшного, и Фил почесал в затылке. Но поскольку он не был романтичной девицей, заметил:        — А что? Мужик в годах уже, пора бы и остепениться. Своё дитя — как-никак своя кровь, не ученик-приблуда.        — Да он и с учеником возиться не хочет, — возразил Отто.        — А разве так можно? — удивился Фил. — Вроде как магам полагается непременно учеников взять?        — Нет, — почти в голос ответили мы. — Это у деревенских ведьм поверья такие, а на самом деле… — я пожала плечами. — Ладно, Отто, смотри: вот эти три — основные; остальные направляют и ограничивают.       Он покивал, внимательно глядя, как я выписываю руны, а пока я помахивала бумажкой, чтобы чернила высохли побыстрее, спохватился:        — Чуть не забыл! Увёз бы ведь обратно. Тебе же письмо пришло из Горючего Камня.        — Где?       Я буквально выхватила конверт из его руки и вскрыла без всякого ножа, просто оторвав узкую полоску сбоку.       И несколько раз перечитала одно и то же, никак не желая понять, что речь идёт именно о Шаке: «… ушёл на охоту и не вернулся…»