Глава 2
3 апреля 2023 г., 22:46
Гермиона всхлипывала, прикрывая рот дрожащими пальцами и пытаясь заснуть. Палатка была большой — благодаря магии, — но она была недостаточно большой, чтобы спрятаться от Гарри. Не то чтобы он хотел, чтобы она это сделала. Он попытался обнять ее за плечи, утешить, прошептать, что Рон был кем угодно, на самом деле, он мог бы пройтись по списку в данный момент, но он не стоил слез. Через сколько всего они прошли за эти годы?
Камень, зал, Сириус, турнир…неужели этого хватило, чтобы зайти слишком далеко? Все это была глупая ревность, неуместная и несвоевременная.
Гарри сидел в дальнем конце палатки, сжав руки в кулаки. Он был почти уверен, что сможет достаточно легко выследить рыжего, воткнуть ему палочку в горло и добиться от него извинений. Хотя, если бы он это сделал, не было никакой гарантии, что медальон, висящий у него на шее, не подтолкнет его к более решительным мерам.
Он покачал головой в слабой попытке выбросить из головы жестокие мысли. Это было не то, чего она хотела бы, совсем нет. Когда бы это ни закончилось — а это закончится, сказал себе Гарри, — Гермиона, вероятно, не выдержит и справится с этим сама. Мысль о том, что на Рона нападут канарейки, была приятной, но…
Гермиона упала на землю, ее колени подогнулись под ней, когда она вздрогнула. Он мог слышать ее бормотание с того места, где он сидел, мягкое, слабое.
— Это моя вина, — шептала она, отодвигая край палатки, прежде чем выглянуть наружу.
Гарри нравилось думать, что он повидал достаточно за свою короткую жизнь, чтобы перестать чувствовать разбитое сердце. Благодаря шраму на лбу он знал, что его мама умерла в криках. Он мог слышать это иногда, когда Волдеморт пытался проникать в его мысли, крики отчаянной борьбы Лили Поттер.
Наблюдать, как Гермиона замыкается в себе, было слишком тяжело. Он должен быть честен, должен сказать, что всякий раз, когда речь заходила о его лучшей подруге, он мог думать только о том, как поднять ей настроение.
Гарри повертел палочку между пальцами, его дыхание было прерывистым, когда он взглянул на медальон. Плотно прижавшись к толстой ткани своего джемпера, он рассеянно задавался вопросом, что нужно сделать, чтобы просто исчезнуть.
— Это медальон, — сказала она хриплым от слез голосом. — Я думаю, мы оба знаем, что ты бы никогда не ушла.
Он не осознал, что произнес эти слова.
— Я сказал что-нибудь еще? — прохрипел Гарри, наклоняясь вперед и поднимаясь на ноги. Гримаса искривила его губы, когда она отвернулась от него.
Гермиона покачала головой.
— Конечно, ты мог бы. Я была… слишком занята, чтобы заметить. Она потерла глаза и выпавшая ресничка упала на кончик ее носа.
Он лениво потянулся, ухватив ее большим и указательным пальцами. Гарри протянул ее, удерживая тонкую темную ресницу на подушечке пальца.
— Загадай желание.
Гермиона фыркнула, беря его за другую руку и поднимаясь на ноги. — Гарри, разве это не кажется глупым? Мое единственное желание — чтобы эта война закончилась.
Он покачал головой, проведя пальцами по ее предплечью.
— Будь эгоисткой на мгновение, — прошептал Гарри, снова подняв палец вверх.
Она посмотрела на него сверху вниз, прикусив нижнюю губу.
— Я не могу…
Гарри кивнул, уговаривая ее.
— Ты можешь, Миона. Просто загадай желание.
Гермиона вздохнула, ее глаза закрылись, когда она наклонилась вперед. В тот же миг ресничка сорвалась с его пальца и упала на пол.
— Теперь ты счастлив? — Гермиона фыркнула.
— Нет, пока ты не скажешь мне, чего ты пожелала, — ответил он.
Глаза цвета виски распахнулись, и она снова прикусила нижнюю губу. Дурная привычка, но, тем не менее, она приводила его в восторг.
— Что?
Гарри ухмыльнулся, засовывая палочку в задний карман.
— Если ты не скажешь, что ты загадала, как ты ожидаешь, что я осуществлю это?
— Я… — пролепетала она, прежде чем сдаться. — Я бы хотела забыть о том, что только что произошло. Я не хочу думать об этой войне или о том, что меня могут убить, если я выйду за пределы защиты.
В то время просьба заставить ее забыть не казалась плохой идеей.
Он никогда не любил прикосновения, не тогда, когда Дурсли заставили его поверить, что это означает приближение наказания. Тем не менее, он все равно притянул ее к себе, поглаживая спину и слушая ее прерывистое дыхание у своего уха.
— Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Гермиона упала в его объятья. Он подумал, что, возможно, это был единственный раз, когда она позволила кому-то что-то сделать для нее. Гарри опустился на колени, крепко прижимая ее к себе и неловко пытаясь утешить.
— О, Гарри, — пробормотала она. — Что, если он ранен? Что, если он убит, потому что мы не пошли за ним?
Это было так похоже на нее — беспокоиться о других, а не о себе.
— С ним все в порядке. Конечно, он этого не знал, но в данный момент — и да, это делало его ужасным лучшим другом — но его это не вообще волновало.
К счастью, она не призвала его к этому.
— Как он мог так подумать? — Пробормотала Гермиона.
Гарри знал, что она имела в виду. Как мог Рон поверить, что они двое были кем-то большим, чем лучшими друзьями? Это могло быть как-то связано с тем фактом, что образ Гермионы и его самого, который увидел Рон, был более страстным, чем Рон и Гермиона когда-либо испытывали вместе. Но он не мог этого сказать.
Он хотел заставить ее забыть.
Это привело к медленному танцу с ней, хотя он решительно не умел танцевать. Она широко улыбнулась, когда он закружил ее, настаивая, чтобы он позволил ей сделать то же самое. Не обращая внимания, что он был на голову выше ее. Это делало ее счастливой.
Это казалось правильным.
Постепенно, шаг за шагом, он обнаружил, что ему нравится быть прижатым к ней. Он не был глупым; конечно, он знал, что Гермиона была девушкой, половое созревание наступило давным-давно. Знать, что у нее есть грудь, и чувствовать ее — это две совершенно разные вещи. Она хихикнула, неужели он сказал это вслух? Блядь.
И так они пошли по кругу, в буквальном смысле танцуя вокруг своего импровизированного дома. До тех пор, пока…
— Мы не можем, — пробормотала она, ее губы были на расстоянии дыхания от его губ.
— Мы могли бы, — ответил Гарри, поглаживая ее спину. Она слегка выгнулась ему навстречу, ее губы приоткрылись. Он наблюдал, как она моргнула, ее глаза медленно расширились, когда она посмотрела на него. — Я просто говорю…
— Ты уже сделал меня счастливее, Гарри. Тебе не нужно целовать меня, чтобы отвлечь мои мысли от всего этого.
Гермиона склонила голову набок, ожидая его ответа.
— А если это сделает счастливым меня?
Ее глаза расширились. Тяжело сглотнув, Гермиона провела пальцами по его затылку. — Я бы не возражала, но твоя дружба с Роном… я бы тоже не хотела ее разрушить.
Позже она скажет ему, что он слишком однобоко мыслит. Он пожал плечами.
— Я не хочу, чтобы ты была не против, Гермиона. Если ты этого не хочешь, я никогда не стану держать на тебя зла.
Гермиона поцеловала его первой, и это был факт, над которым позже она будет размышлять. Это привело к тому, что его пальцы скользнули в ее волосы и потянули ее к кровати, на которой он обычно спал. Он не собирался трахать ее.
Она хныкнула, когда ее спина коснулась матраса. Это была маленькая, неудобная кровать. Сначала его пальцы просто прошлись вверх по ее бокам, затем по коже, когда ее джемпер скользнул вверх по коже.
— Ты колеблешься, — прошептала она, дыхание щекотало его губы. — Не делай этого.
Гермиона уверенно сбросила с плеч свой топ, не чувствуя страха. Она обвила ногой его бедро и перекатилась на него сверху.
Она прислонилась к его груди. Гарри нахмурился, когда ее пальцы нащупали цепочку у него на шее.
— Сними это, — уговаривала она. — Позже ты будешь задаваться вопросом, действительно ли этого хотел ты или это был крестраж.
Его губы приоткрылись для ответа.
— И я хочу, чтобы ты полностью был здесь, со мной.
Гарри позволил ей стянуть его через голову, и крестраж с глухим стуком упал на пол. Он спросил только один раз:
— Ты уверена?
После этого Гермиона почти ничего не говорила, не считая вариаций «Мерлин» или «о, Гарри», и он узнал, что можно опьянеть без выпивки.
***
Был уже далеко за вечер, или раннее утро, когда Гермиона проснулась. Когда он вернулся в ее квартиру, они не стали говорить о том, что осталось шестьдесят дней до того, как им нужно было пожениться. Гермиона не хотела говорить об этом, не сразу. Затем был патронус Кингсли, прыгающий по ее гостиной, предупреждающий Гарри о ситуации в Косом переулке. Очевидно, мир не так хорошо отреагировал на новости. Гарри вернулся в ее квартиру, как только ситуация была взята под контроль. Он не рассказал подробностей драки в Косом переулке, а она не спрашивала. Она предположила, что отдельные лица уже были оштрафованы, вероятно, из-за пар, о которых она все еще не слышала, поскольку не выходила из своей квартиры. Она пригласила его поспать на диване, а потом они все обсудят утром. Таков был план, но Гермиона проснулась в половине третьего, и ей пришлось разбудить Гарри посреди ночи, когда он начал стонать на диване. — Гарри! — Гермиона потрясла его за плечи, чувствуя, как пылают ее щеки, когда он застонал во сне. — Гарри Поттер, проснись! Он не двигался. Что ж, он начал двигаться, но не так, как она ожидала. Скорее, его бедра двигались вверх, как будто он двигался против другого. Гермиона сдалась. Схватившись за край одеяла, она сильно дернула. Он упал на пол, рука выпала из-под одеяла, а запястье с громким стуком ударилось о край стола. — Черт, — Гарри поморщился, потирая затылок. — Мне приснился хороший сон. Она ощетинилась, зная, что это был за сон. — Я хорошо знаю, что тебе снилось. Гермиона положила руки на бедра, прежде чем наклониться, чтобы перевернуть его запястье в своей руке. Не сломано. По крайней мере, у него хватило такта изобразить смущение, его щеки покраснели. — Ты понимаешь? Эм-м… почему? Гермиона действительно пыталась сдержать ухмылку, но ее усилия не увенчались успехом. Она щелкнула языком, ее охватило странное чувство триумфа. — Ты простонал мое имя. Его рот открылся, а затем резко закрылся. — Черт, Миона, прости. Она покачала головой, садясь. — Не нужно извиняться. По крайней мере, я знаю, что тебя все еще влечет ко мне. Учитывая этот закон… — Ты думала, что ты меня больше не привлекаешь? — Гарри прохрипел, подползая к дивану и ложась. Его голова покоилась у нее на коленях, ее пальцы мягко скользили по прядям. Она нервно заправила прядь волос за ухо. — Откуда мне было знать? Ты никогда… послушай, это было много лет назад. Он фыркнул, протянул руку и провел по контуру ее подбородка. — Конечно, это было много лет назад — да, ты все еще меня очень привлекаешь. Гермиона кивнула, ерзая на месте и поджимая под себя ноги. Все еще играя с его волосами, ее ногти мягко скользили по его голове, она снова кивнула, как будто забыла, что уже сделала. — Что ж, тогда это идеально. Взаимное влечение — важная часть любых отношений. — Гермиона, здесь только я. Почему ты разговариваешь со мной, как с незнакомцем? Она прикусила нижнюю губу. — Ты должен жениться на мне сейчас из-за этого закона. Гарри сел, притягивая ее к себе, чтобы она прижалась к нему. — Мне не нужно ничего делать. Она закатила глаза, наклонилась вперед, чтобы схватить одеяло с пола и натянуть его на них. — Это когда ты говоришь мне, — сарказм сочился из ее тона, — что ты питаешь ко мне тайные чувства с той ночи, которую мы провели вместе? — Мерлин мой, ты немного не в себе, не так ли? Она наморщила нос. — Ты хоть представляешь с кем говоришь? Да будет тебе известно, что меня называют самой яркой ведьмой моего возраста, и это не зря — Гермиона усмехнулась. — Ты ненавидишь, когда тебя так называют. Двигаемся дальше, да. Я понимаю, что я был с Джинни, но ведь ты была с Роном. Я думал, ты была счастлива, и я не хотел это разрушать. Она положила голову ему на плечо. — Я никогда не спрашивала тебя, почему все закончилось с Джинни. Поскольку мы… — Собираемся пожениться? — Он закончил с усмешкой. — Она знала, она поняла это довольно быстро после первой годовщины финальной битвы. Гермиона вздрогнула, словно по ее квартире пронесся холодный сквозняк. — Она была очень зла? Я никогда не хотела, чтобы Джинни расстраивалась из-за меня. Гарри покачал головой, оттягивая воротник ее джемпера, чтобы прикрыть ключицу. — Джинни довольно быстро признала, что мы не будем счастливы. Затем ты вошла в том платье, которое облегало тебя. Я не мог отвести от тебя глаз. Джинни заметила это, рассмеялась мне в ухо, прежде чем сказала, что я уже безнадежен. Ее мозг отключился. Она могла бы прокомментировать заявление его бывшей девушки, это не было самым шокирующим. — Ты помнишь платье? Его грудь задрожала от смеха. — Это платье вызвало у меня желание подрочить. Карие глаза расширились, и она захихикала. — Гарри! — предостерегла она. — Это…ты правда? Гарри усмехнулся. — Не на мероприятии, конечно, но позже. Ты не должна удивляться, что я помню платье, когда я помню все о тебе. Девушка спрятала покрасневшее лицо, натягивая одеяло на голову. Только Гарри последовал за ней, прислонившись лбом к ее лбу. — Не прячься, — выдохнул он. — Мы должны поговорить о законе, — прошептала она, сжимая пальцами его плечи. — Это будет неприятно. Он пожал плечами, заработав шлепок. — О какой части мы говорим? Тот факт, что каждый раз, когда я смотрел на тебя в течение последних нескольких лет, я задавался вопросом, почему ты не рядом со мной? Или тот факт, что через шестьдесят дней ты, надеюсь, станешь миссис Поттер? Гермиона пискнула, подняв руки, чтобы заправить непослушные кудри за ухо. — Я имею в виду, — у нее перехватило дыхание, — ты мог бы стать мистером Грейнджером. Он взвыл от смеха, его лоб столкнулся с ее, их носы соприкоснулись. Его смех стих. — Я действительно хочу поцеловать тебя, — пробормотал Гарри, протягивая руку, чтобы взять ее лицо в ладони. — Я позволю тебе поцеловать меня — этого было бы трудно избежать, учитывая, что мы скоро поженимся, и… Гарри прижался губами к ее губам, его рука скользнула к ее затылку. Отстраняясь и игнорируя то, как ее руки потянулись к нему, он тихо сказал: — Ты знаешь, сколько времени я мог бы сэкономить, пока мы все еще были в Хогвартсе, если бы я сделал это? Ее бледно-розовые губы сложились в красивую букву «о», прежде чем она потянулась к нему. — Гарри, — предупредила она, улыбаясь от уха до уха. — Я думаю, сейчас тебе стоит бежать. Гермиона ударила его подушкой, до этого лежащей за спиной. Он выгнул бровь, на его щеке образовался красный след от удара. — Если уж на то пошло, бежать стоит тебе. Голос застрял у нее в горле, когда он вскочил с дивана, врываясь в ее комнату. Гермиона была в замешательстве, когда перед ней захлопнулась дверь, а затем гора трансфигурированных подушек сбила ее с дивана. Это была хорошая ночь.***
Утром она проснулась на подушках на полу. Ее волосы были собраны в узел — побочный эффект драки подушками посреди ночи. Гермиона лениво потянулась через одеяла, чтобы проверить, остался ли Гарри. Он спал рядом. Она приоткрыла один глаз, ее сердцебиение участилось, когда она увидела его. — Прежде чем ты спросишь о том, что у меня нет одежды… — начал Гарри. Она засмеялась, приподняв голову, отражая его образ. — Не могу сказать, что я жалуюсь, — открыто поддразнила Гермиона, и ее румянец стоил того, как загорелось его лицо. — Но да, объясни. — Было жарко, — ответил он, протягивая руку за спину, чтобы взять очки с дивана. — Вот черт, — пробормотал Гарри, позволяя осколкам упасть на одеяло под ними. — Ты мог бы изменить температуру. Это простое заклинание. Она закатила глаза, откидываясь на одеяло, которое было под ними. — Во сколько тебе нужно быть в Аврорате? — О, — отмахнулся от вопроса Гарри. — Я беру выходной. Министр будет рад его одобрить, поскольку он надеется, что мы начнем планировать нашу свадьбу. Солнечный свет просачивался через окно, прочертив линию на его груди. Гермиона наклонилась вперед, поправляя его очки едва заметным движением руки и нахмурив брови. — О? Это то, чем ты собираешься заниматься? — Он ухмыльнулся. — Что? — Не скромничай, Гарри, — пробормотала она, садясь, скрестив ноги и надевая ему очки обратно на лицо. — Отлично, — проворчала Гермиона, когда он притворился, что запирает губы и выбрасывает ключ. — Ты планируешь поухаживать за мной? — Зависит от того, нужно ли тебе идти сегодня на работу? — ответил Гарри, поднимаясь и помогая встать ей. — Я подумала, что могла бы приготовить завтрак. Ты можешь пойти на работу, если хочешь. — Я пока не думал об этом. Он почесал затылок, проходя по кафельному полу ее кухни и ставя чайник первым. Он напрягся, когда она обняла его сзади за талию. — Это то, чего я должен с нетерпением ждать весь день, если я не пойду туда? — Не обольщайся, у меня назначена встреча по правам оборотней, но это займет всего несколько часов. После этого я вся твоя. Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы понять его реакцию. — Когда встреча? — В обед. — Тогда у нас есть время позавтракать и поцеловаться, не так ли? Конечно, только после того, как почистишь зубы, но, черт возьми, это больно, Миона! — вскрикнул, когда она ущипнула его за сосок. Гермиона развернулась на каблуках, и бросила в ответ через плечо: — Хорошо.
